Даймон - Валентинов Андрей - Страница 56

56

Солдат, не спрашивай себя, что, как и почему.Коль знамя в бой тебя ведет – шагай вослед ему!А выйдет срок, где б кто не лег, придем со всех сторон.И строй избранников тогда обступит Божий Трон.

В исполнении Даймона эти воинственные вирши звучали особо цинично. Но – запомнились. "Солдат, не спрашивай себя…"

Солдат, не спрашивай!

Дорожка 2. "Jeszcze Raz Vabank". Песня из к/ф "Ва-Банк". Композитор Хенрик Кузьняк (2`44).

В комментариях, как и весь саундтрек к фильму, особо не нуждается.

– Ну-с, полетали, молодой человек?

В голосе Профессора – насмешка. Добродушная, с улыбкой, но все-таки. Этак и обидеться можно.

Не обиделся Алеша, честно ответил:

– Да. Спасибо!

Хотел глаза открыть – передумал. Еще чуток, еще несколько мгновений! Белые облака в темнеющем небе, уходящий вдаль бесконечный простор, легкий чистый ветер, прозрачный звенящий воздух… Остаться бы там навсегда! Не сейчас, конечно – потом, на самом финише, чтобы не в крематорий, не к червям…

Фу ты, занесло!

Открыл глаза, снял наушники. Встал.

– Спасибо! Полетал. И облака видел. Больше ничего.

Даже это не огорчило, хотя и надеялся – все никак не мог забыть прожектора. Вдруг снова получится, вдруг ответят? Ева говорила, что шансов почти нет, и отец ее так считает, но мало ли?

Не ответили, не отозвались. Что ж, тоже результат. Зато – побывал!

– Присядьте! – Профессор коротко улыбнулся, кивнул на свободное кресло возле книжной стенки. – Несколько минут на адаптацию. И на вопросы.

Кивнул Алексей, присел, на спинку откинулся. Глаза бы закрыть – чтобы снова белые облака, снова ледяная чистая бесконечность!..

Вопросы? Как же без них!

– Значит, это была Ноосфера? Я там побывал?

– Побывали?!

На этот раз Профессор не улыбнулся – рассмеялся от души. Присел в другое кресло, которое под гобеленом, сильные пальцы на коленях сцепил.

– Повеселили, Алексей! Понимаю, в университете не изучают Вернадского. И Тейяр де Шарден тоже не в чести…

– Изучают! – Алеша все-таки обиделся. – По Вернадскому я даже реферат писал на первом курсе. Не про Ноосферу, правда, про историю России. А Шардена мы на философии, "Феномен Человека", помню…

Осекся – на лицо Профессора взглянул, на сверкающие весельем стеклышки очков. Нельзя же так, по-детски! "Подколол" его Женин папа, если по-современному выразиться, а он, стало быть, "подкололся". Как первокурсник.

– Если совсем просто, нигде вы, Алексей, не были. Ни вы, ни душа ваша, ни астрал, ни каузальное тело. Как сели у монитора, так в той же позиции находились, словно барон фон Гринвальдус у Козьмы Пруткова…

Погас блеск очков в золотой оправе, в голосе не веселье уже – усталость. Алеше даже совестно стало. Совестно – и стыдно. Сейчас ему, как малолетке, разжевывать будут. И на язык класть, дабы проглотить сподобился.

– Нет, нет, я помню! – заспешил, из кресла зачем-то привстал. – Ноосфера – она всюду, везде, где есть люди, где они когда-то побывали. Никуда лететь не нужно, мне просто окошко открылось, правильно?

– Правильно.

Кивнул Профессор – твердо, без улыбки. А вот Алеша не выдержал, улыбнулся, словно на трудном экзамене с ответом угадал.

– Мне вот подумалось. Говорят, Ноосфера вроде склада информации – всего, что люди думают и делают. Наш отпечаток в Вечности. А может, иначе все? Вдруг прав Платон? Ноосфера – это хранилище идей и образов, мы лишь улавливаем их, пытаемся в жизнь воплотить? Там – идеальный мир, а мы – его тени?

Сказал, воздух резко выдохнул. Судите!

Профессор снял очки, достал из кармана синей стеганной куртки бархотку. Подумал. Не стал протирать, обратно спрятал.

Вновь очки надел.

– Если сами придумали – неплохо. Если вычитали, тоже хорошо. Могу вас успокоить, Алексей. Никто пока толком не знает, что есть Ноосфера. Философский термин, не больше. Можно предположить, что там имеется – все . Абсолютно все , включая и некий идеальный прообраз. Но как узнать, как добраться до этого всего?

Встал, шагнул к монитору, разбудил "мышкой" заснувший экран.

– Самое простое сравнение – Интернет. Мне оно не нравится, как и сама Сеть, но… Похоже чем-то. Хранилище важнейшей информации, груды бесполезного мусора, система связи – и еще много, много всякого. Не думаю, что создатели Интернета читали Вернадского… Хотя, кто знает? В результате мы имеем… Как вы сказали, Алексей? Тень? Да, некую очень приблизительную "тень" Ноосферы. А что нужно, чтобы попасть в Сеть? Чтобы "окошко" открылось?

– Компьютер, программы, адреса, пароли…

Алеше тоже подошел к монитору, на заставку взглянул. Долина, слева и справа – горы, лесом поросшие, чуть дальше – отвесный склон, из тех, что смерть скалолазам. Где это? На Крым не похоже. Кавказ?

– Адреса…

Профессор взялся за "мышь", по экрану скользнула стрелка.

Остановилась.

– Сейчас мы знаем несколько тысяч адресов, точнее – их цифровых значений. Несколько сот из них – адреса тех, кто с нашей обывательской точки зрения давно уже умер…

"Шотландец, Ричард Макферсон, который в Африке", – вспомнил Алеша. Не вслух, понятно. Не станет же он Еву выдавать!

– Проблема в том, Алексей, что у человека может быть несколько адресов – как, впрочем, и в Сети. Каждый адрес – иной вариант его жизни. Что тому причиной, можно долго спорить, но это так… Однако адреса, N-связь – только приступ к главному, к хранилищу всего. Мы называем это все" Основной Информацией". Тут начинаются трудности…

Замолчал Профессор, без всякой нужды "мышку" тревожа. Алексей дыхание затаил. Неужели не скажет – о главном самом? Скажет, должен сказать, должен!

* * *

– Добраться до "хранилища" можно, но в этом случае "картинками" на экране уже не обойдешься. Проблема в восприятии. Ваш идеальный мир, Алексей не рассчитан на человеческие органы чувств. Если повезет, вы увидите изображение, стоп-кадр, но чаще всего на вас свалится одновременно несколько сот образов – неполных, фрагментированных, искаженных. Представьте, что вам смотрите на сотню телевизионных экранов одновременно. На одном новости, на другом – сериал. Нельзя ни сфотографировать, ни записать. Нужна абсолютная память и очень быстрая реакция. Именно так воспринимал свои видения Нострадамус. Удивительно, что он смог в чем-то разобраться. Мы тоже пытаемся…

Улыбнулся Профессор, встал, покачал головой.

– Извините, Алексей. Вероятно, я вас утомил. Это псевдонаучное занудство…

– Нет, нет! Что вы! – заторопился Алеша. – Мне… Мне очень интересно, очень!

– Правда? – золотые очки вновь блеснули. – Интереснее, чем ваша дурацкая политика? И слава богу! А я боялся, что вы вновь про переворот спрашивать будете!..

Неуютно стало Алексею Лебедеву. Хорошие у Профессора окуляры, насквозь видят! Среди облаков, конечно, здорово, и N-контакты – здорово…

Но с переворотом что? Подполье товарища Юго-Востока – для чего оно? Предотвратить переворот или, напротив, поспособствовать?

Спросить?

– Вы, Алексей, в сегодняшние новости заглядывали? Хотите посмотрим?

* * *

– Не понимаю, Профессор. Как, "сбили спутник"? Ракетой?

– Самому любопытно. Сказано, что уничтожен "из-за внешнего воздействия". Пуск ракет никто не зафиксировал. В космосе полно всякого мусора, но я, знаете, не слишком верю в совпадения. Этот спутник, российский "Экспресс АМ-11", считался спутником связи, но запущен как раз перед нашими выборами. Лишняя пара братских "глаз"… Кому они, интересно помешали?