Даймон - Валентинов Андрей - Страница 75

75

Дорожка 3. "Марш Трансвааль". Автор и исполнитель – Олег Медведев. (4`01).

Обаяние этой песни трудно объяснить. Не слишком понятные слова, ничем не примечательная музыка… Но как слушается! «Закрой же глаза, хмурый мой брат, этой круглой Земле все равно…»

Я хочу в темноте, в темноте, в темнотеЯ хочу в темноте, в темноте припасть губами…

Алеша поглядел на экран, отвернулся. Лучше не видеть! Город, весь какой-то бурый, между крышами торчат шестеренки, а над всем – дохлые рыбы парят по небу.

Тонкий мир стеной дождейостаётся между нами

Вот и герой, бритый, с безумными глазами, из уголка рта – алая кровь ручейком.

Макабр!

Сходил в "Черчилль" называется. Кто же его знал? Группа "Theodor Bastard", последний писк, вся Сеть воем воет. Вот они, затейники, перед экраном – в банданах до самых бровей, словно античеченский спецназ. Стараются!

В пустоте, в пустоте,В пустоте, в пустоте…

Не удержался Алексей – вновь на экран поглядел. Мамма миа! Буратино, друг детства! Отчего в паутине, в проводках, с отвисшей челюстью с зубами-иглами? Словно из могилы выкопали.

Вечность – ничтоКогда на пути дождяЛяжет в ладоньТонкое лезвие сна

Лучше просто слушать. Музыка неплохая, странноватая, конечно. Вон, Женя увлеклась, уткнулась подбородком в сжатый кулак. И Хорсту, кажется, нравится. Замер, бокал с шампанским на весу держит.

В пустоте, в пустоте,В пустоте, в пустоте…

И всем прочим, кто в зале, "Пустота" тоже по душе. Даже аплодировать стали не сразу, подождали, пока мысли улягутся. В самом деле неплохо. "Тонкий мир стеной дождей остаётся между нами…"

Не был Алеша знатоком современной музыки. Не был – и не стремился. Но о том, что "Theodor Bastard" приезжают, даже он узнал. Город афишками обклеен: всего один концерт, в клубе "Черчилль"… Как такое пропустить? И повод подходящий – Игоря-Хорста из Неотложки выписали. Почему бы не сходить?

…О дохлых рыбах, над крышами, аки птахи небесные, парящими, между прочим, предупреждать надо. Мелкими буквами.

– Здорово! – резюмировала Женя-Ева, переждав аплодисменты. – Молодцы!..

– Жгут! – чуть подумав, согласился Хорст Die Fahne Hoch. – Реально!

Алеша не стал возражать. Жгут, так жгут. Реально, так реально. Главное – понравилось. Не пропал вечер.

Возвращение Хорста – повод, хоть и отменный. Не придерешься и уточнять не станешь. Только у Алексея свой повод имелся. Есть у него, что отметить. Выборы позади, со стен плакаты содрали, Нам Здесь Жить в кресле мэра устраивается, афедроном обгоревшим ерзает, господин Усольцев убытки подсчитывает (пролетел со своими демократами!), победители о коалиции спорят, хватаются за грудки. А у товарища Севера вроде как Рубикон позади. Незаметный, не такой, как у Цезаря. Тому проще – не один переходил пограничную реку, с войском, при народе, при ясном солнышке. А у руководителя областного подполья позади только ночь, только холод и лед. Канистра с напалмом, мент сгоревший, Лисиченко Ольга Ивановна, провизор…

Не приходит больше, не вспоминается. И она за Рубиконом осталась.

Много их там, за пограничной речушкой, за темной водой. И сам он, Алексей Николаевич Лебедев, студент без постоянной прописки, тоже там. На эту сторону кто-то иной перешел, непохожий, незнакомый.

И Варя тоже там? «Малюня, мой малюю-ю-ня!» Неужели навсегда?

Отогнал Алеша лишние мысли. Потом додумает – если охота будет. Сейчас у нас праздник? Праздник, конечно! Значит?

Поднял бокал с шампанским, улыбнулся.

Встал.

– Женя! Игорь! Мне бы хотелось сказать…

* * *

– Молодец, Алеша, что нас сюда вытащил. Я, знаешь, скисла. Мама… Она не хочет, чтобы я с Профессором… с отцом виделась. Плачет, кричит, валидол пьет. То ли ненавидит его, то ли до сих пор любит…

– Женя, я поговорю…

– Нет, Хорст, не поможет. Ну, почему я должна выбирать? Между отцом и матерью! Это же, это!.. Нет, все хорошо, я сейчас, сейчас успокоюсь…

Переглянулись Алеша с Игорем, вздохнули. Чем поможешь? У Алексея дома ничуть не лучше. Жизнь только в детских фильмах гладкой бывает. Не зря, видать, Профессор скорпиона вместо кошки завел!

…Зачем он смотрел фотографии?! Он же знал, знал! Специально показали, чтобы понял, до печенок прочувствовал!.. Трупы, наверно, специально рядком уложили, для наглядности. Пятеро… Нет, шестеро, еще кто-то возле стены, даже не разглядел, как следует.

– Я тоже из Десанта уйду. Раз они так с Хорстом поступили…

– Не надо, Женя – если только из-за меня. Как говорит Профессор, когда в город входят танки, самое безопасное место…

– А правда, что "Опир" собирается к нам отряд прислать?

О делах с Хорстом толком поговорить не успели. Игорь лишь намекнул: поговорил, все согласны. Остальное потом, не при Евгении, ей о группе АГ-4 знать ни к чему. Пусть пока с ноосферными делами поможет. С одной Джеминой-баскетболисткой каши не сваришь.

Алеша улыбнулся, вспомнив последнюю встречу с руководительницей мудрецов-аналитиков. По времени – последнюю, а в новой конспиративной квартире, за стальной дверью с двумя замками – первой. Понравилось там подпольщице, еле уговорил домой отправиться.

Скучает яйцеголововая! Плюнуть на конспирацию, уважить? Девка завидная, с такой не заскучаешь!..

"Ей уже все равно, лишняя пара часов ничего не решает…" Два часа еще не прошли, значит, девочку-цыганку еще насилуют. Не по первому разу уже. "Ей уже все равно…" В бетон вас, уважаемый Иван Иванович, в бетон – по самые ноздри. И героев ваших из АГ-3 – тоже! Всех, всех!..

Мог бы он остановить, спасти? Нет, конечно! Но, но, но… «Кричи, не кричи, говори быстрей. Стена – кирпича, приговор – расстрел…»

– Хочешь, Алеша, я с Профессором поговорю? Насчет работы? Он у меня железный, никому не помогает – из принципа. Но тебе поможет, я постараюсь. Для начала надо где-нибудь закрепиться, с пропиской решить…

– Не надо, Ева, не стоит. Не знаю, хочу ли я тут оставаться. В Чернигове не лучше, но… Не знаю. А прописка… Моя девушка из-за этой прописки…

– Твоя девушка? Чего же ты молчал, Алеша? Слышишь, Хорст, у Алеши, оказывается, девушка есть, а он скрывает. Расскажи!..

Вздохнул Алеша, язык прикусил. Поздно, проговорился уже! Рассказать? Что рассказать, с чего начать? Сразу с хача?

…Боится, Иван Иванович, страшный человек! Характер кажет, крутизну, а все-таки боится. Это при разгуле демократии "эскадронам смерти" воля вольная. Выползут танки на улицы – и что делать тем, кто не в танке?

* * *

– А знаешь, Алеша, ты за последние дни изменился. Правда, Хорст? Нет, нет, не постарел, не смейся, я серьезно. Словно… Словно ты трудную задачу решил, и теперь тебе все понятно стало.

– Рубикон перешел? "Тонкий мир стеной дождей остаётся между нами…"

– Ну вот, я же серьезно!..