Даймон - Валентинов Андрей - Страница 77

Дорожка 5. "Звездам навстречу". Музыка А. Новикова, слова В. Харитонова. Исполняет Людмила Зыкина. (4`00).

«Кто вернется опять из полета, кто-то наверно войдет в тишину». Странные слова в этой вроде бы простой лирической песне!

…Облака по всему небу – белые, с легким бирюзовым отливом, в золотистых отблесках уходящего солнца. Края острые и форма непривычная, словно из кубиков сложены. До самого горизонта

Алеша улыбнулся. Наконец-то дома. По-настоящему! Родительская квартира в Чернигове, дрянная комнатушка у метро, новая "конспиративка", пустая, с компьютером и раскладным диваном… Все не то, все временно, неуютно, вспоминать не хочется. А здесь, среди бескрайнего неба, среди снежно-белых облаков…

Покачал головой Алексей. Увлекся, забылся, скоро на стихи перейдет. "В небе белом, в облаках…" Какую рифму подобрать? "Страх"? Почему "страх"? Не страшно, напротив. "Прах"? Еще хуже. Я поэт, зовусь я Цветик, от меня вам… э-э-э… хвост собачий.

Страх-прах-крах-вах. В смысле, вах-вах-вах, восторг полный.

Все, хватит. Смотрим. Зовем!

Алеша поднял руки вверх, чуть в стороны развел (скользить удобнее!), оглянулся:

– I’m North! I’m North! Do you listening me? I’m North!…

Негромко проговорил, почти прошептал. Услышат? Было бы кому слушать, а так, должны, Профессор обещал. Можно и погромче:

– Я – Север! Я – Север! Выхожу на связь, прошу отозваться! Я – Север!..

Тихо, тихо, только издали – легкий перезвон, словно льдинки лопаются. Подождал Алеша, послушал…

– Я – Север! Выхожу на связь. I’m North! I’m North! Do you listening me?

Молчат? Молчат! Ничего, отзовутся. Времени полно, часа полтора точно есть, программа надежна, а если чего, Джемина-подпольщица на страже. Подстрахует.

– I’m North! I’m North!..

Снова звон – далекие ледяные колокольчики. Или только кажется? Здесь, среди белых облаков, нет ничего настоящего, это лишь картинка, образ в спящем сознании, иероглиф подлинной Ноосферы. Профессор говорит, что не всем небо видится, некоторым море, реже – пустыня или лес. Как в настоящем сне – непонятное, непредставимое преобразуется в знакомый образ, упрощается, становится понятным, простым, игрушечным…

– Я – Север! Я – Север!..

Небо

Тихо, чисто, пусто…

Внезапно подумалось, как это выглядит со стороны. Кресло – новое, только что из салона-магазина, монитор, сам он в кресле, наушники на висках, глаза закрыты. Джемина сидит на диване, больше негде, в руке – сигарета. Курит. А еще баскетболистка!

Надо было Еву позвать, с ней проще. Или… Все верно, в многом знании – многие печали. А зачем Профессоровой дочке лишние печали?

С Профессора все и началось – как сегда. Столкнулись в коридоре на родном этаже, пятом истфаковском. Спешил Профессор, но все-таки остановился, протянул твердую ладонь.

Улыбнулся.

Алеша просто поздороваться думал. Впереди – третья пара, он спешит, Женин папа тоже торопится. Выборы выборами, война – войной, а работу пока никто не отменял.

– Да, Алексей, два дня с собой ношу. Это для вас.

Снял с плеча сумочку черной кожи, расстегнул.

– Вот!

Моргнул Алеша: что, простите, "вот"? Пакетик бумажный? В такой диски обычно кладут…

Диски?! "Вот"!

– Здесь все главное, чтобы собрание сочинений мистера Монро не перелопачивать. И заставка Гранта. Обычный mp4, на любом компьютере пойдет. Летайте!

Снова улыбнулся – кончиками тонких губ. Не глазами. Серьезно смотрели глаза.

– Что найдете – ваше. Советую взять с собой, так сказать, секунданта. На всякий пожарный. Риск невелик, но все-таки…

Алеша вздохнул. Выдохнул – понял. Так, значит, повернулось?

– Спасибо! Только…

– Только! – дернулись губы. – Только прошу, Алексей, Женю не приглашайте. Она… В общем, очень прошу.

Что ответишь?

– Понял.

Хотел "Так точно!" брякнуть – сдержался в самый последний миг. Еще не хватало!

Без Жени-Евы и вправду обошлось. Джемина-подпольщица даже не дослушала – трубку бросила, вихрем примчалась. Пришлось пообещать, что и ее в небо пустят. Потом. Когда-нибудь…

– I’m North! I’m North! Do you listening me?

Пока наушники надевал, пока диск в дисковод прилаживал, выдавал Джемине последние инструкции, об одном лишь думалось. Мечтал – и получил, прямо на блюдечке с каемочкой. В бумажном пакетике, если совсем точно. Ставь диск, надевай наушники, лети прямо в Ноосферу, ищи, чего хочешь – и кого хочешь. Не нужно программы подыскивать, в Профессоровы файлы заглядывать, разбираться с мигающими пятнышками на экране. Все вместе, in corpora. Весь мир в кармане. Нет не мир – все миры, Вселенная. Ноосфера!

И все прочее – in corpora, в полном комплекте. Денег на пару лет хватит, если не роскошествовать, комнатой новой обзавелся, диплом не горами. Повезет – здесь же на работу можно устроиться, хоть в архиве, хоть в областной библиотеке. Аспирантура – заочная, конечно, чтобы не спешить, не сбивать подметки. А там… Чего еще для счастья не хватает? Вари? В чем вопрос? Вызывай такси, говори шоферу адрес… Если не хочешь – не надо, Джемина рядом, ехать никуда не нужно. Авось получится что-нибудь, неплохая девка.

…Так что катись ты, товарищ Север, со всеми интригами и тайнами! И ты, Юрий Владимирович, товарищ Юго-Восток, катись. Не просился Алексей Николаевич Лебедев в руководители подполья. Поработал – и будет, на такая великая радость идиотами командовать. А умными, так вообще… Ивану Ивановичу, страшному человеку, сказать: выведен в резерв, звонить больше не надо, товарищ Север сам связного пришлет. Остальным и говорить ничего не надо, обойдется.

…А если не обойдется? Если вправду – переворот? Что тогда?

– Я – Север! Я – Север! Выхожу на связь, прошу отозваться! Я – Север!..

То ли почудилось, то ли правда… Нет, не отозвались, тихо вокруг, даже звона не слышно.

Тихо, чисто, пусто…

Небо.

И прожекторов не видно, только облака – огромные, тяжелые, совсем близко, рядом. Но все-таки что-то… "В пустоте, в пустоте…"

Испугаться не успел – ударило прямо в лицо. Белое. Черное. Никакое.

Больно! Очень больно!..

– North! North! Do you listening? Север! Слышите меня? Вы понимаете… говорите по-русски, да?

– Я… Сейчас… Да, понимаю, говорю…

– Начало контакта всегда такое, скоро пройдет. Вы использовали что-то новое, не программу Джимми-Джона… Джеймса Гранта? Ладно, потом поговорим, я просто очень обрадовалась, первый настоящий контакт за несколько лет… Вас так и называть – Север, да?

– Алеша… То есть… Алексей Николаевич.

– Алеша – лучше. Я – Елена. Для вас, если судить по голосу – "тетя Лена", но тетей быть почему-то не хочется. Так… Глаз у нас обоих в физическом смысле нет, но… Можете их открыть, Алеша. Мы дома!

Дорожка 6. "Жизнь моя, любовь моя". Музыка С. Туликова, слова А. Пришельца. Исполняет Виталий Власов. Запись 1954 г. (3`08).

Эта замечательная и очень грустная песня была написана Туликовым после смерти жены. «Как же быть? Кого спросить, что случилось с вами? Жизнь моя, любовь моя с черными глазами!»

Руке больно. Глазам… Тоже больно, не открыть, не двинуть веками. Темно!

Полетал? Долетался! «Тонкий мир стеной дождей остаётся между нами…»

– Ничего, Алеша, ничего! Сейчас…

Тот же голос – женский, с легким чужим акцентом. Под ногами – твердо, левая рука… Вот почему больно – его за руку держат. Крепко, однако!

Боятся, что улету?

– Понимаете, там, где вы только что были, ничего материального нет. В нашем, конечно, понимании, да. А здесь вы стали кем-то… кем-то очень симпатичным… Извините, Алеша, просто я рада.

– Я… Я тоже.

Смог – выговорил. Легче! Совсем легко!.. Кажется, можно глаза открыть.