Даймон - Валентинов Андрей - Страница 92

92

Следующий вопрос Даймона был именно тем, который я ожидал с самого начала. И действительно, что я, Ричард Макферсон, думаю делать дальше? У меня есть все шансы сложить голову в ближайшем же бою (A la guerre comme а la guerre!), но возможно иное. Прельщает ли меня роль царька в глубинах Южной Африки, союзника работорговца Зубейра Рахамы и угнетателя племен страны Читабо?

Желая быть точным, я прежде всего заметил, что врученный мне вчера меч означает всего лишь (sic!) звание вождя, соотносимое с европейским генералом, точнее, генерал-губернатором. Но не это главное. Что бы ни ждало впереди, в любом случае моя жизнь пройдет интереснее, чем я мог только когда-либо предположить. Что ждало меня в Европе? Аплодисменты в Географическом обществе? Скромный гонорар от книги, которую еще предстоит написать? Возвращение в Африку? Но я и так в Африке!

Мой друг Дэвид Ливингстон выбрал (выберет!) стезю подвижника и могилу в Вестминстерском аббатстве. Пусть так. Но Даймон поведал мне, что вслед за Ливингстоном, пользуясь его картами, в эти края придут солдаты с винтовками и чиновники с налоговыми квитанциями. Африку поделят, поработят и ограбят. В мире Даймона "Черный континент" – истинное гнездилище бедности, болезней и войн. Что может изменить мое возвращение в Дурбан?

Я не сказал Даймону о главной причине моей решительности. Однако отношения с леди Ньямоаной касаются только нас двоих.

Впрочем, я упомянул причину, почти столь же серьезную. Я ХОЧУ узнать, что такое Миомбо-Керит – пристанище вооруженных мушкетами наемником или нечто более интересное и таинственное. Да, желаю это знать – и узнаю. Это моя Америка, мой Северный полюс, моя Атлантида!

Кажется, я сумел убедить не только Даймона, но и самого себя.

Незадолго до вечернего привала Мбомо принес новость, точнее слух, о том, что прибыл гонец с известием о большой битве между войском рундо Калимботы и ополчением нескольких племен – наиболее заядлых его противников. Однако, вскоре выяснилось: слух сей ложен. Гонец сообщил лишь, что войско рундо успешно наступает, не встречая врага.

Вечером я услыхал в лагере песню. Она на наречии макололо, и я без труда смог ее записать:

Мы ушли далеко от родной земли.Смелей! Наши боги следят за нами.Мы идем много долгих дней и ночей.Смелей! Наши боги следят за нами.Переходы нелегки, и солнце в крови,Смелей! Наши боги следят за нами.От войны не уйти, не уйти от Судьбы.Смелей! Наши боги следят за нами!

Какие боги следят за тобой, шотландец Ричард?

Дорожка 2. "Истанбул-Константинополь". Исполняет Александр О' Шеннон. (4`51).

Старая песня 1953 года (исполнялась сестрами Эндрюс), перепетая по-русски. Адское варево: и «турецкие копы», и марихуана, и море Черное шумит. Но слушать приятно.

Лектор посмотрел на часы. И Алеша посмотрел. 13.10, до законного финала пары аж пять минут, можно рассказать ого-го сколько. Но можно и распрощаться, особенно если особого куража нет. Какой кураж, апрель на дворе, суббота, третья пара!..

Звонков в университете нет. И не было, в перестройку отменили. То ли потому, что свобода, то ли цепь замкнуло, а починить забыли.

Кивнул лектор студенческому народу. Спасибо, мол, за внимание, ценю. Насчет вопросов даже не поинтересовался. Откуда вопросы – суббота, третья пара, в апреле?

Comedia finita!

Сунул Алексей конспект в сумку, повел затекшими плечами. Позавтракать не успел, в желудке джаз-банд играет. Хорошо бы в кафешку зайти – туда, где они с Евой и Хорстом бастардо пили. Рядом совсем…

Игорь к главному входу должен подойти в половину второго. Вместе и пообедаем!

Мудро рассудил товарищ Север, осталось план в жизнь воплотить. А она, жизнь, вечно коррективы внести норовит. Только сумку взял, к двери повернулся…

– Пошли, Алексей, пошли!..

Куда пошли, зачем пошли? На митинг пошли, что в актовом зале. То есть, не пошли еще, а пора. Сам господин Усольцев, член политсовета Очень Демократической партии, оплот парламентаризма, выступать будет. Права человека в опасности! А раз так, всякому место в строю найдется, даже Иуде и Гапону Алексею Лебедеву.

Побежали!

Не стал отвечать Алеша братьям-демократам. И зря – молчание знаком согласия считается. Вышел в коридор, по сторонам оглянулся, чтобы сквозь толпу, вывалившую из аудиторий, ловчее пробраться…

– Алексей! Здравствуйте, Алексей!..

Джордж Вашингтон и Томас Джефферсон! Мадам Усольцева Инна Александровна собственной персоной. В косметике, в костюме строгом из бутика, головой потолок подбирает.

Везет на баскетболисток!

– Алексей! Алеша!..

Даже "Алеша" ! Что тут скажешь? Поморщился товарищ Север…

– Добрый день, Инна Александровна!

А с ней чего после 26-го сотворят? В Желтые Воды отправят? Вроде и жалко.Хотя…

– …Алеша, давайте забудем о прошлом. Нет, нет, о хорошем помнить надо, вы одним из первых на Майдан вышли, даже щеку отморозили. Сейчас трудное время, всякое случается… В общем приходите, мы на вас очень надеемся, ответственное дело думаем поручить, очень ответственное…

Поглядел Алексей Лебедев, отставной демократ, на будущую насельницу Желтых Вод, внимательно поглядел. Неужели она серьезно? Ткнули мордой в грязь, снова ткнули, по асфальту повозили – и беги, поп Гапон, листовки расклеивай?

– Вы же понимаете Алеша, демократия в опасности, в любой момент можно ждать провокации, им нужен повод для чрезвычайного положения…

Вздохнул Алексей сочувственно. Улыбнулся от души.

– У вас дача где? В Симеизе, кажется? А сколько гектаров?

Поперхнулась госпожа Усольцева Инна Александровна. Покраснела, затем белеть начала.

Товарищ Север уже не улыбался.

* * *

В университете, где Алеше учиться выпало, много славных традиций. Самая славная – памятник с места на место переставлять. Поставили век назад благодарные горожане монумент Основателю, открывшему университет в давние годы. Где и положено, в самом центре, на улице Сумской. Но обиделись профессора и доценты: памятник там, они совсем в ином месте. Подумали, посовещались – и памятник к главному входу перетащили. Вроде и правильно, только университету тоже на месте не сиделось. Бурный выдался век. Раз переехали, второй… Но сколько не собирали вещи, о памятнике Основателю помнили. Так с собой и возили, чтобы каждый раз возле главного входа поставить. Традиция!

Последний переезд Алеша мог наблюдать лично. Подогнали автокраны, вздернули Основателя повыше… Ему, бронзовому, не привыкать! Зато порядок – как раз возле главного входа вкопан. Именно там, куда Хорст-Игорь подойти должен, аккурат в половину второго.

Алеша поглядел на циферблат, привычно сунул руки в карманы куртки. Еще пара минут, Игорь не опаздывает… Поднял голову, на бронзового Основателя взглянул. Эх, ты Век Просвещения!..

– Алексей Николаевич, здравствуйте! Я по поводу кинопремьеры.

Черт! Опять сзади!..

Повернулся.

…Худой, в куртке старой – не лучше, чем у него самого. Без очков, таким очки не положены. Жилистый, крепкий, подбородок, как в американских комиксах, квадратом.

Небритый…

Дернул товарищ Север рукой в кармане – просто так, от неожиданности. Отшатнулся жилистый, скользнул ладонью в карман. Моргнул – недоуменно, растерянно.

– Кинопремьера…

Кто кого боится, кто первый пулю ждет? Некогда выяснять. Сейчас Хорст появится…

– Отойдем!

…За пьедестал серый, на котором слова Основателя красуются. Желал он, просветитель, блага любезной своей Украине, с Великой Россией узами неразрывными связанной. Так сказал, так записали…

– Я… Алексей Николаевич, называйте меня Михаилом. Я и есть Михаил, Михаил Ханенко, старший сержант запаса. Группа АГ-2. Я был заместителем Ивана Ивановича. Товарищ Север, наверное уже в курсе…