Даймон - Валентинов Андрей - Страница 94

Дорожка 4. "Into Eternity". Музыка Вангелиса. (2`53).

Из альбома «1492 Conquest Of Paradise». Может быть, не лучшая вещь греческого композитора, но послушать все равно стоит. Есть в ней что-то… вечное. Каравеллы плывут в Рай…

Среда, 3 сентября 1851 AD. Восход солнца – 6.48, заход – 17.56. Луна – II фаза, возраст в полдень – 8,2 дня.

Странное дело, но привычки цивилизованного человека (правильнее сказать – привычки европейского племени) все еще дают о себе знать. Очень трудно обходиться без мыла. Им я не запасался, считая, как мне казалось, справедливо, что обычное мытье теплой водой будет вполне достаточным. Увы, ощущение грязной кожи остается даже при самом тщательном растирании. По совету Мбомо я смешал имеющийся запас касторового масла с древесной золой (!). Результатом стала жутко пахнущая густая масса, которую мы скатали в шаровидные куски. Как ни странно, сей состав отчасти производит желаемое действие.

Негры вполне обходятся без касторки. В случае необходимости добавляют в воду растворы трав, не только очищающие, но и смягчающие кожу. Мбомо предложил выведать рецепт для все тех же гипотетических читателей моей будущей книги. Кажется, он до сих пор верит в возможность ее появления на свет.

Утром, еще до завтрака, мы вступили в бой. На этот раз противник был весьма опасен, а главное, многочисленен. Нас атаковали красные муравьи. Подобное зрелище приходилось наблюдать, однако на этот раз пришлось иметь дело с истинным нашествием. Муравьи шли длинными, густыми, непрерывными рядами, имея на флангах сторожевых воинов. Ничто не служило им препятствием, ямы и канавы преодолевались в том же ровном строю, деревья же практически мгновенно оккупировались от корней до макушки.

Нелегко сказать, что послужило причиной нападения – обычное весеннее возбуждение, заставляющее муравьев покидать обжитые места, или наши припасы. В любом случае, всем стало не до шуток. Горе той необутой ноге, которая отважилась бы наступить на одного из захватчиков. Укус крапивы ничто по сравнению с болью, вызываемой острыми крепкими челюстями. Единственный верный способ борьбы – огонь, в идеале, горящие угли. К счастью, костры еще не были затушены, и мы отделались сравнительно легко. Ни маленькая Викири, ни Курджур не пострадали. Досталось лишь лентяю Чипри, не пожелавшему поначалу даже вынырнуть из привычной дремы и укрыться за одним из костров. Раскаивался в этом он долго, с громким подвыванием, сопровождаемым клацаньем челюстей.

Муравьи исчезли внезапно, как и появились. Их войско двинулось дальше, предоставив нашему поступить аналогично. Во всем этом присутствует некий символизм.

Истинный противник сегодня нас не беспокоил. Армия двигалась столь же быстро, несмотря на весьма жаркий день. По слухам, какое-то воинственное племя, живущее в близких горах, готовит засаду. Против него будет выслан отдельный отряд.

Продолжив осмотр трофеев, еще раз убедился, что противник возлагает все надежды на огнестрельное оружие, ибо захваченные копья чрезвычайно легки и ненадежны, некоторые даже не имеют наконечников, но лишь обожжены на огне. Щиты невелики и пробиваются обычной стрелой. Столь же малонадежны луки. Создается впечатление, вероятно правильное, что здешние племена не воинственны и едва ли способны себя защитить. Отсюда и успехи "гостей" с мушкетами.

Слабость вооружения может компенсироваться "могуществом" здешних колдунов, но в подобное трудно поверить даже не будучи цивилизованным европейцем. Самые страшные африканские колдуны способны наслать порчу и болезнь, но никак не победить врага на поле боя.

Леди Ньямоана поинтересовалась у меня, каково положение женщин в Европе и Америке. Вопрос застал врасплох, и я не без труда смог собрать воедино все, что вспомнил. Рассказывая, сообразил, что затрудняюсь сделать какое-либо обобщение. Забитая неграмотная жена ирландского арендатора и королева Виктория – что между ними общего? А если вспомнить негритянок, продаваемых на аукционах в "цитадели цивилизации" – Северо-Американских штатах?

Обобщение было сделано без меня. Леди Ньямоана рассудила, что европейцы по своим привычкам куда ближе к африканцам, чем к арабам. Вместе с тем, ее удивило царящее в Европе ханжество, и в отношении женских одежд, и в отношении обычаев. По ее выражению, европейцы пытаются "надеть чадру" на человеческую природу (!). Африканцы в этом отношении куда более естественны и, как следствие, более счастливы. Трудно не согласиться – особенно когда беседуешь с красивой женщиной, вся одежда которой состоит из нескольких фунтов золотых украшений!

Между прочим, моя Леди далека от восхищения африканскими традициями. Она считает, что женщина-негритянка слишком вольна в семье и угнетена в общественной жизни. Трудно сказать, насколько сие замечание справедливо в общем плане, но для женщины, решившей поднять мятеж против мужа-правителя, оно вполне соответствует действительности.

Я рискнул спросить то, о чем уже неоднократно думал. Если наше предприятия потерпит неудачу (и мы оба останемся живы), согласится ли она уехать со мною в Европу или в английские колонии. Для меня она всегда останется королевой.

Ответ леди Ньямоаны был короток и тверд. Она никуда не уедет. Ее судьба – править или умереть.

Из иных происшествий этого дня, не могу не упомянуть случай, оставивший самое тяжелое воспоминание. Я возвращался к нашему костру после небольшой прогулки возле лагеря (меня заинтересовал большой термитник необычной формы). Внезапно я увидел Мбомо, беседующего (!!!) с маленькой Викири. Они именно беседовали, обменивались репликами, причем было заметно, что оба достаточно взволнованы. При моем приближении разговор стих. Когда же я, заранее обрадовавшись разговорчивости нашей вечной молчальницы, поинтересовался случившимся, Мбомо заявил, что действительно пытался говорить с девочкой, но ничего, как и прежде бывало, не услышал в ответ.

Лгут мои чувства – либо мой друг. Хотелось бы верить в первое. Увы…

Непростое впечатление оставила и моя беседа с даймоном Евгенией. Ее вопросы были странны. Мне даже показалось, будто она тщится выведать у меня некую тайну (?!), относящуюся к N-контактам. Я бы с удовольствием поделился оной, если бы знал. На мои же расспросы по поводу Даймона, ее батюшки, Евгения заявила, что видеться с ним более не собирается (!). Кажется, они в изрядной ссоре. Нечего и говорить, насколько это обстоятельство меня расстроило.

Прощаясь, Евгения сказала, что собирается в некое трудное путешествие (?). Я успел лишь пожелать ей удачи и счастливого пути.

Только что узнал, что назначен командиром завтрашней военной экспедиции (!!!). Надеюсь, это всего лишь шутка.

Дорожка 5. "Marathon". Исполняет группа "Neoton Familia", запись 1980. (5`27).

Хороши были «Неотоны»! В конце 70-х приезжали к нам на гастроли, зрители от энтузиазма прямо на сцену лезли. «Marathon» – их самая «ударная» композиция. Жаль, слов не разберешь, венгерский все-таки. Нем тудом!

Как по небу летать? Если ни крыльев, ни пропеллера, ни турбины реактивной? Никак, в общем. Ученые, люди суровые, крылья – и те под сомнение взяли. Не соответствуют они научным расчетам. Птицы еще ладно, а майскому жуку ползать положено, не летать, потому что полеты его науку уже который век компрометируют. Про левитацию и говорить нечего. Факиры индийские ее выдумали – с доверчивых туристов мзду брать. Подпрыгнут на батуте, а камера их – "щелк"! Не бывает ни левитации, ни майских жуков, ни метеоритов, ни "тарелок" с маленькими и зелененькими. Значит, тупые они, ученые, если даже в майских жуков не верят? Тупые, конечно, зато науке преданы. А наука…

Улыбнулся Алеша, руки повыше поднял, сцепил пальцы. Наука у каждого своя. Как летать здесь, где ни верха, ни низа, он давно наловчился. Руки поднять – и "рыбкой" вверх, в невидимый омут – тот, что где-то за облаками. Говорил Профессор: не бесконечно небо, даже в нем есть граница, но в какой стороне, не угадаешь…