Дети порубежья - Школьникова Вера - Страница 61

На выходе Глэдис передала впавших в полузабытье мужчину и женщину жрецу Темного, а сама отправилась вперед. Она хорошо помнила дорогу, хотя не ездила по ней вот уже семь лет: каждый поворот, каждое дерево, каждую трещину в скале, и не нуждалась в провожатых. В часовне горели факелы – пропитанные особым составом, они давали ровный яркий свет без чада и запаха. В этом свете красные плиты пола казались почти черными, а черный алтарь густо отливал багрянцем, словно на гладком камне внезапно проступила засохшая кровь.

Жрец вошел в часовню. Он успел переодеться по дороге и переступил порог уже в ритуальном платье: черная хламида волнами спадала на пол, придавая величие невысокой расплывшейся с возрастом фигуре. Глэдис знала, что внешность обманчива – у казавшегося полным пожилого мужчины были железные руки, способные согнуть монету. Слуги ввели предназначенную в жертву пару. Мужчину привязали у стены, женщину вывели на середину. Клэра рассеянно смотрела прямо перед собой, не понимая, где она и что происходит. Глэдис недовольно повернулась к жрецу:

– Приведите их в чувство. Я хочу, чтобы они видели, что их ждет.

– Разумеется, дорогая госпожа, разумеется. Одной крови недостаточно. Страх, боль, ожидание – составляющие жертвы. Но не торопитесь, всему свое время. Сначала наш заблудший слуга Эарнира, – он шагнул к Адану и сунул ему под нос небольшой флакон. Спустя минуту тот пришел в себя и рванулся с привязи, крикнув:

– Клэра! – Но веревка потянула его назад. Адан медленно обернулся и увидел алтарь, затем его взгляд остановился на высеченном в стене изображении лука и стрелы, и лицо застыло, словно высеченное изо льда. Только по глазам было видно, что этот человек еще жив. Во взгляде страх смешивался с отчаяньем, гнев боролся с бессилием.

– Не нужно кричать, Светлый Адан. Она пока еще не может тебя услышать. Побереги голос, – дружелюбно посоветовал жрец и подошел к неподвижной женщине. – Мы начнем с нее, госпожа графиня, если вы не возражаете, – он взял один из ножей, разложенных на низком камне возле алтаря и двумя быстрыми движениям распорол на Клэре платье. Ткань упала на пол, следом он разрезал шнуровку корсета. Обнаженная женщина не шелохнулась, она словно и не заметила, что ее раздели. Жрец обернулся к Адану:

– Красивое тело. Мои поздравления – внимание такой женщины – ценная награда. Многие бы дорого заплатили за такое счастье. Тебе же оно досталось задаром. Но в нашем несовершенном мире бесплатно достается только смерть. За все остальное рано или поздно приходится платить.

Адан встретил его взгляд:

– Зачем? Зачем ты тратишь время на пустые слова? Боишься?

– Ты так торопишься умереть?

– Мне нечего страшиться в посмертии. В отличие от тебя, – он обратился к Глэдис, – я понимаю, почему вы здесь. Но не делайте этого. Он прав – за все приходится платить. Ваша расплата будет непосильной. Отпустите Клэру, преодолейте свою ненависть.

– Расплата? На этом камне погибло много ни в чем не повинных, но вам двоим там самое место. Заплатите сначала по своим счетам.

– Клэра ни в чем не виновата. Я все сделал сам, – так и было. Клэра выбрала его, но Адан мог отказаться, мог остаться в Виастро, вернуться в Сурем, мог… признать, наконец, что он не жрец, а лжец. Но вместо этого он шагнул в пропасть вместе с этой женщиной.

– Даже сейчас ты лжешь, слуга Эарнира! Только я не из твоей паствы, меня не обманешь. Ты думал, что можно насмехаться над слепцом за его спиной? Что боги простят, а люди не узнают?

– Ваш сын не дал ей счастья.

– Она ничем его не заслужила.

– Люди рождаются, чтобы быть счастливыми!

– Тогда большинству не стоило рождаться!

– Что еще ей оставалось? Вы же старше и мудрее, но позволили ей гибнуть в одиночестве! Отобрали детей, с самого начала ждали от нее только плохого!

– И я была права. Помогать ей, утешать, беречь, с чего бы? Кто берег и утешал меня, когда я в шестнадцать лет оказалась в этом сыром склепе, одна, с мужчиной, которого волновали только его книги! Когда мои дети умирали один за одним? Когда я умоляла своего ученого мужа выполнить свой долг, зачать еще одного сына, а он только руками разводил! Последняя шлюха в борделе того не делает, что делала я, чтобы поднять его член! – Глэдис кричала, изо рта летела слюна. В разъяренной старухе невозможно было узнать чопорную графиню, брезгливо сжимавшую губы при намеке на непристойность. – У этой соплячки был мой сын, были дети, но ей все было мало! Эта тварь под любого была готова лечь, да не находилось купцов на товар!

Адан с жалостью смотрел на кричащую женщину:

– Ей не хватало любви. Так же, как и вам. Но ваше несчастье не ее вина.

Темный жрец подошел к графине, и коснулся ее плеча:

– Ваша светлость, осенние ночи длинные, но пора начинать. Уважаемый Адан прав, мы сюда не за этим пришли. А что до молодой леди, – он снова обернулся к Адану, – ты, слуга Эарнира, никак, думаешь, что дама тебя любит? Глупые иллюзии молодости. Сейчас мы приведем ее в чувство и ты убедишься в обратном. Насколько я знаю супругу моего дорогого ученика, любит она только саму себя. – Он кивнул своим помощникам, – приступайте.

Клэру положили на алтарь и привязали к каменным столбикам. Жрец проверил узы и поднес к лицу женщины флакон с противоядием. Клэра закашлялась и попыталась подняться, но не смогла пошевелиться. Она видела только свод пещеры над головой и блики факелов. А потом над ней нависло полузнакомое лицо: графиня не сразу вспомнила, что этот невысокий человек в странном черном одеянии – наставник Эльвина. Клэра видела его мельком несколько раз, но не сочла нужным познакомиться:

– Что, что случилось, мастер… мастер Кало? – Приложив усилие, она вспомнила его имя. Страх мешал собраться с мыслями, ее било крупной дрожью – сон, это должно быть продолжением сна!

– Это не сон, – участливо улыбнувшись, возразил Кало. – Это часовня моего господина, а вы, сударыня – первая жертва. Вторая – ваш любовник. Здесь собирались построить храм Темного, но не успели, осталась только часовня. Но для наших скромных нужд хватит и ее, – он снова улыбнулся, глядя на Адана, – я слишком много говорю, не так ли? Но поймите меня правильно, не так часто на этом алтаре оказываются люди, с которыми есть о чем поговорить. Просто принести жертву – недостаточно. Важно понимание.

Охваченная ужасом Клэра попыталась вырваться, но быстро выбилась сил: этого не может быть, не может! Людей не приносят в жертву на алтарях. Сейчас она проснется и все расскажет Адану… и тут она услышала его голос, звенящий от напряжения, но по-прежнему ясный:

– Что тут понимать? Вашему господину нужна кровь.

– Верно. И в этом высшая справедливость. Семеро кормят людей жалкими подачками: молись, смертный, и, быть может, твою молитву услышат. А если не услышат – на все воля Семерых. Аред относится к людям, как к равным. Хочешь, чтобы бог помог тебе – плати. Милостыню подают нищим, люди достойные платят за себя сами.

– Тогда почему бы тебе не заплатить своей кровью? Достойные люди не разбойничают по ночам!!

– А мне ничего не нужно от Ареда, я всего лишь посредник. Госпожа графиня каждый год приносила жертвы на этом алтаре, и мой господин хранил ее сына от бед. И сейчас это ее решение.

– Как удобно. Думаешь, в посмертии отмежуешься, мол, это все они, а я рядом стоял? Не получится. Там каждый в ответе за себя, – и голос Адана предательски дрогнул: «каждый за себя». Что он скажет Эарниру, как объяснит? Он не готов, не успел! Если до этой минуты он испытывал страх, то теперь ощутил ни с чем не сравнимый ужас.

– Может быть, может быть… теперь я понимаю, что в тебе нашли прихожане, светлый Адан. У тебя и впрямь дар слова. Но мы хотели выяснить, кто из вас прав, госпожа графиня или ты.

– Ты хотел. Мне не в чем сомневаться, – он знал, что Клэра любит. Будучи послушником, Адан повидал достаточно томных дам с развратным взглядом, чтобы отличить подлинное чувство от алчного каприза.

Кало наклонился к притихшей Клэре: