Разорванное небо - Бирюков Александр Викторович - Страница 96

– Извини, друг. Мы с тобой уже летали, я знаю, у нас все получится.

– Что ты сказал? – послышался в наушниках голос Корсара.

– Ничего, так, – смутился Казак и приготовился к взлету, краем глаза увидев, как раздвигаются створки ангара, где стоит самолет Деда.

Несмотря на то что, скорее всего, точные координаты аэродрома сегодня будут-таки раскрыты, взлетев, Казак некоторое время маневрировал среди гор. Полностью заправленная и снаряженная восемью ракетами машина была заметно тяжелее в управлении, чем обычно. Однако подобное было в порядке вещей, и Казак над этим не задумывался. Тем более что он уже не на экране радара, а простым глазом различал тоненькие темные наконечники на легких белых стрелах инверсионных следов.

Бортовая система, сбиваемая с толку сильными и разнообразными помехами, до сих пор еще не смогла выдать изображение этих самолетов, и летчик увеличил скорость, желая поскорее увидеть врагов вблизи. Продолжая набор высоты, он повернул голову и увидел, как за ним следом поднимается вверх еще один СУ-37 – это уже взлетел и теперь нагонял Казака Дед. Как бы почувствовав на себе его взгляд, Дед легонько покачал крыльями, а потом бросил в эфир:

– На В-52 здорово похожи.

«Все ему В-52 мерещатся, – вздохнул про себя Казак, однако тут же задался вопросом: – А кто еще такой здоровенный может идти группой? Ведь не транспортники же?» Впрочем, времени гадать осталось не так уж и много – самолеты приближались, и их силуэты постепенно все яснее и яснее прорисовывались на фоне синего неба. И когда Казак, прищурившись, разглядел их как следует. Сомнений не осталось: Дед прав, это действительно В-52.

В кабине раздался звуковой сигнал, и не успел Казак среагировать, как бортовой комплекс сам бросил истребитель в маневр уклонения – с головного бомбардировщика стартовали две ракеты, направленные в сторону «сухих». Зная по опыту, что в таких случаях лучше не мешать автоматике. Казак лишь мягко сопровождал рукой самостоятельные передвижения боковой ручки. Он почувствовал мгновенную дурноту – компьютер одновременно выпустил интерцепторы одного крыла, переставил элерон на другом, изменил направление тяги двигателя и переложил руль направления. Плоское боковое смещение спасло самолет от попадания ракеты, но для человека даже незначительная перегрузка в боковом направлении весьма болезненна.

Вновь приняв управление на себя, Казак взял круче вверх, чтобы поскорее оказаться выше бомбардировщиков и, легко накренив самолет, увеличил между собой и ими дистанцию.

– Ага! – вдруг послышался в наушниках голос Деда. – Сейчас вы мне за все ответите, падлы! И за Вьетнам, и за лагеря…

От самолета Деда оторвались сразу две Р-77 и устремились к переднему В-52. Пуск был произведен с неудачного ракурса – снизу-спереди, и радиолокационное оборудование бомбардировщиков практически сразу захватило атакующие ракеты и выдало данные для защитного удара.

Навстречу ракетам с самолетов первой тройки потянулись дымные трассы. Они пересеклись, и на месте этого пересечения мелькнули вспышки нескольких взрывов. Однако американцам удалось сбить только одну ракету, а вторая, проскочив сквозь облако осколков, взорвалась под крылом второго В-52 из первой тройки.

Настигающий вторую тройку Казак с расстояния в четыре километра не мог увидеть последствий взрыва, и ему показалось, что В-52 продолжает лететь как ни в чем не бывало, лишь к белому следу подмешался легкий хвост копоти, и было непонятно, то ли это загорелся двигатель, то ли просто пилоты изменили режим полета. Казак выругался, и в этот момент из люков бомбардировщиков посыпались бомбы. Казак глянул вниз – группа В-52 подлетала как раз к району базы. Он представил, что творится сейчас внизу, и похолодел.

«Сволочи! У них же есть точное оружие! Почему бомбы?!» – и Казак резко прибавил скорость истребителя, выходя в атаку на бомбардировщики сверху-сзади. Он знал, что может попасть под огонь кормовых стрелковых точек, но ощущение собственной вины за то, что не успел предотвратить бомбежку, заслонило в нем остальные мысли и чувства.

Ник Риверс удовлетворенно кивнул головой – пока что все шло неплохо. Даже попадание ракеты в один из его бомбардировщиков не нанесло ему большого вреда. Но, черт возьми, где же прикрытие? Или эти истребители-невидимки решили и вправду превратиться в бесплотные призраки? В-52 способны огрызнуться еще не раз, но до бесконечности так продолжаться не может! Тем более что истребитель сзади начал сближение…

– Эй, Чарли-на-хвосте! – на самом деле оператора хвостовой установки звали вовсе не Чарли, но это обращение давно уже стало чуть ли не официальным. – Готов к работе?

– Готов, но пушка еще не достает. Похоже, он хочет подойти поближе.

– Пусть подходит! – подал голос второй оператор вооружения. Ник знал, что как только вражеский истребитель проскочит вперед, ему вслед будет выпущена еще пара ракет «воздух-воздух».

– Где второй?

– Ушел вниз, разворачивается для новой атаки… Идет вверх…

– Черт, да где же «лайтнинги»! – сорвался на крик Риверс, заваливая тяжелую машину на крыло.

Меньше минуты потребовалось Казаку, чтобы сократить расстояние между собой и бомбардировщиками до километра, и у стрелка последнего из них не выдержали нервы. К «сухому» потянулись трассы выстрелов, но пилот истребителя легко ушел от них, взяв еще круче вверх и готовясь выпустить две Р-73. «Дед сейчас ударит снизу, а я сзади! Главное, не проскочить вперед и не подставить хвост под удар с бомбера…» Прозвучал сигнал, предупреждающий о ракетной атаке, и вместо того чтобы чуть-чуть наклонить нос истребителя вниз, на бомбардировщик, самолет Казака ушел почти вертикально вверх, а затем, сбросив обороты двигателя, просел на хвост и перевалился вниз, выполняя «колокол», фигуру, которая спасла Хомяка от ракетной атаки над Благоевградом.

Казак скорректировал падение, благо высота позволяла не торопиться с выходом из него, и, ухитрившись в полуперевернутом положении переключить режимы обзора обстановки, попытался понять, откуда атака.

«Что за фигня?! – бормотал он про себя. – Шестерка В-52 вроде разворачивалась… Шестерка? Нет, их теперь пять! А от шестого осталась только широкая дымная полоса, уходящая вниз!» Казак одним движением перевернул истребитель и, вися на привязных ремнях вниз головой, глянул на землю.

Сбитый В-52 падал вниз, крутясь в плоском штопоре так, словно это был не восьмимоторный бомбардировщик, а маленький спортивный самолет. Рядом с ним на фоне земли мелькнул еще один небольшой крылатый силуэт, неровная серая окраска которого делала его почти незаметным.

Казак вновь выправил самолет и опустил его нос вниз. Вот отметка падающего бомбера, а где же тот, серый? Помехи, помехи…. Что за чертовщина!

– Казак, Дед, слышите?

Это Корсар! Он что, уже снова взлетел?

– Здесь истребители, повторяю – здесь истребители, эф-два-два, наши радары их не видят, работайте глазами!

– Одного бомбера я уже обработал, сейчас будет второй! – послышался голос Деда.

– Дед, я сказал, истребители!

– Имел я истребителей! Полсотни-два!

Казак резко взял на себя ручку, СУ-37 послушно описал полупетлю, одновременно переворачиваясь в воздухе, и летчик почти сразу увидел на фоне неба врага – распластанный силуэт истребителя F-22.

Ник Риверс уже отдал приказ на разворот и второй проход над целью, когда сербский истребитель, поднимавшийся почти вертикально вверх, выпустил залпом две ракеты. На этот раз американцам не помогли ни ракеты ближнего боя, выпущенные с замыкающего группу самолета, ни серия ярко вспыхивающих ловушек, отстреленная с обреченной машины, и обе сербские ракеты взорвались прямо под брюхом предпоследнего бомбардировщика.

Самого худшего – детонации оставшегося боезапаса – не произошло. Однако взрывом, видимо, повредило проводку управления элеронами или закрылками, потому что сразу после этого бомбардировщик вдруг перевернулся через спину и, вращаясь, полетел вниз к земле.