Милость богов - Яновская Ольга - Страница 42

Арина всхлипнула, с трудом разжала губы, и уже не она, а то страшное создание, в которое превратилась, огласило окрестности диким воем:

– Марк! Будь ты проклят!

Русак, завидев остров, перешёл на бег и чуть не упал на чёрную плоскую землю.

– Уф! Ну и влип же я! Хозяин! Ты тут или я зря старался?

Птичий крик в мёртвой тишине этого мира показался таким же неуместным, как пляски над покойником. Русак невольно втянул голову в широченные плечи и огляделся, часто сплёвывая через плечо.

Из низко висящего серого морока туч камнем упала птица, около земли сбросила скорость и мягко приземлилась. Целитель боялся пошевелиться, чтобы не вспугнуть такого красавца. Сокол вскинул голову и пристально посмотрел на человека, будто удивляясь, откуда тот взялся.

– Хе... Неплохо, человече, – раздался дребезжащий старческий голос, а вслед за ним заворочался пень, вспыхнули круглые блюдца глаз. – Порадовал старика.

Сокол на миг исчез, будто растворился, вытянулась полоска тумана, уплотнилась, и перед открывшим рот Русаком появился Марк. Он, не глядя на слугу, осторожно поднял упавший после превращения медальон и надел на шею. Чёрная жемчужина, скрывающаяся в золотых лепестках, исчезла под рубахой.

Русак со стуком захлопнул рот, но сказать ничего не смог, только замычал что-то вопросительное.

Но ответить Марк не успел. Его опередил знакомый голос.

– Значит, я был прав! – Бодрый голос Ивара раздался за спиной Русака, и тот быстро-быстро перебежал за спину Марка. – Боги милостивы ко мне. Я шёл за тобой, наёмник, и вот загнал в угол. Куда теперь побежишь?

Марк, хмуро глянул на Ивара.

– Кто сказал, что я бегал от тебя?

Воин захохотал.

– Ты. Все время ускользал от меня, а теперь говоришь, что не бегаешь. Докажи! – Это был вызов – Докажи, что ты настоящий воин, а не морок ускользающий с рассветом. Вынимай меч, и сразимся!

Кряхтение и кашель пня совершенно не смущали Ивара, всё внимание слуги барона Вешняка было сосредоточенно исключительно на одном человеке. Он не видел ничего вокруг, жажда крови – вот что отражалась в его глазах.

Забытый бог, видя, что он оказался лишним на своём же острове, решил напомнить о себе.

– Это твоё желание, человек? – обратился он к Ивару.

Тот наконец отвлёкся, потоптался на месте, явно пересиливая желание потыкать в говорящий пень мечом.

– Ты кто такой?

Марк вообще не вмешивался. Он с интересом наблюдал за Иваром, с лёгким любопытством прикидывая, в какую причудливую форму выльется гнев Садера.

– Ты пришёл в болото желаний, глупый смертный! Я хозяин этого мира. Какое желание ты хотел бы осуществить?

Физиономия Ивара расплылась в счастливой улыбке.

– Не припомню, чтобы где-то слышал о таком мире и о тебе, но приятно. Единственное моё желание – это уничтожить наёмника! Разрезать его на куски и выбросить хищникам!

– Значит, – медленно проговорил старик, – ты хочешь сойтись с ним в поединке?

– Да!

Беззубый рот бога распахнулся, посыпалась рыхлая земля, и наёмник растерянно повертел головой. Ему что-то напомнила эта картинка. Что-то всплывало в памяти, что-то, забытое давно и крепко, стремилось вырваться на волю, тонкой струйкой просачиваясь в образовавшуюся брешь. Когда-то давно Марк любил запах пашни, любил сжать горсть в кулаке, чтобы жирная землица струилась сквозь пальцы. Он даже почувствовал тепло земли на ладони. Откуда возникли воспоминания, Марк не знал, но был уверен, что когда-то в босоногом детстве, ещё до школы наёмников, он стоял на пашне, чувствуя ласку матушки-земли.

Марк плохо помнил свою мать. Все воспоминания начинались с первых жестоких уроков школы наёмников. Он думал, что ничего прежде не было, а вот, оказывается, есть что-то в памяти! Есть и стремится напомнить о себе!

– Эй, наёмник! – Ивар радостно приплясывал на месте, рвался в поединок, словно нетерпеливая боевая лошадь. – Готовься к смерти. Отсюда выйдет только один из нас.

– Не сомневаюсь, – нехорошо усмехнулся Марк. Он чувствовал себя немного странно, будто воспоминания далекого детства придали сил и уверенности.

Всё напряжение предстоящей схватки улетучилось в один миг, когда в звенящей тишине раздался голос Русака:

– А как же я?

И Марк, и Ивар, и, наверное, сам хозяин успели позабыть о Русаке.

– Ах да! – радостно воскликнул пень. – Ну, и чего же хочешь ты?

Лицо целителя выражало что-то среднее между счастливым обалдением и сожалением о невозможности загадать сразу несколько желаний. Блуждающий взгляд остановился на Марке, напряженном, как тетива с лежащей на ней стрелой, готовом к бою.

– Эх, была не была, – вздохнул Русак. – Хочу быть храбрым, сильным и опасным! Чтобы от одного взгляда на меня враги падали замертво! Хочу помочь хозяину в бою!

Пень затрясся от хохота.

– Замертво, конечно, не обещаю, но опасаться будут.

Ивар отступил, переводя взгляд с Марка на Русака и обратно.

– И это по-вашему правильно? Наёмник и без помощи слуги хороший боец, а если ему станет помогать эдакий детина, то у меня даже шанса не будет! Наши возможности должны быть равны.

– А мы и тебе помощника найдём. Верно, Мефодий? Выходи, не прячься.

Поминутно оглядываясь и испуганно поскуливая, на остров выбрался сутулый человек. Он упал на колени и заголосил, неразборчиво причитая, хотя и с большим воодушевлением.

Пень какое-то время слушал, давая новому гостю выговориться, а когда крики стали стихать, рявкнул:

– Будешь драться или навсегда останешься на болоте! А после победы исполню любое твоё желание.

Мефодий замолчал на полуслове.

– Решено! Наёмник и ты, Ивар, сойдётесь в поединке. А вы, трусливые псы, будете драться друг с другом. Победитель получит в награду всё, что пожелает.

Забытый бог закряхтел, забулькал, как горячий гейзер.

– Опять мне, старику, беспокойство, – проворчал он.

Марк уловил довольные нотки: Садер был счастлив такому количеству смертных.

Пень осклабился и добавил:

– А вот и подходящие тела для вас.

Вопли слуги и разбойника сменились лаем и жалобным поскуливанием: на месте людей стояли два пса. Один – Русак, – огромный с длинной густой шерстью, скалил клыки и царапал землю когтями. Второй – Мефодий – выглядел менее устрашающе. Раза в два ниже соперника, чёрный, как ночь, но с большой массивной челюстью. Он грозно клацнул зубами, проверяя хватку, и радостно завизжал.

– Начинаем! – радостно завопил хозяин болота.

Тяжёлые плотные тучи забурлили в небе. Яркие стрелы молний распарывали их, впиваясь в землю вокруг четырёх гостей забытого бога перевёртышей Садера. Всё чаще и чаще сыпались молнии, очерчивая круг, оплавляя твёрдые комья земли.

Гулко прокатилось эхо, вздрогнула, застонала земля, и по кругу пробежала трещина. Ещё миг – и трещина превратилась в пролом, он разрастался, увеличивался, превращаясь в пропасть. Со страшным рёвом исчез весь остальной мир.

Марк огляделся. М-да. Это впечатляло. Два человека и две собаки стояли на широкой площадке, со всех сторон окруженной черной пустотой. Бездна полыхала огнем, жаркие языки стремились вверх, но бессильно опадали, а им на смену приходили новые. Плоская земля острова превратилась в камень, неровный и шероховатый, с острыми коварными выступами.

Наёмник подошёл к краю и осторожно поглядел. В лицо дохнуло гарью и жаром, словно из гигантской печи, и он невольно отшатнулся.

На небольшом возвышении, оставляя центр площадки свободным, разместился пень.

– Побеждённый останется здесь, – сказал он, и его голос напоминал грохот падающей лавины. – Вниз – прямая дорога к Ящеру. Ну-ка потешьте старика, поиграйте со смертью!

Ивар одним движением выхватил меч, отбросил ножны, и те проехались по камню, высекая искры, на миг замерли на краю огненной пропасти, покачнулись, словно не поверили в предательство того, кому служили верой и правдой, и сорвались вниз. Пламя радостно загудело, приняло первый дар.