Милость богов - Яновская Ольга - Страница 51

– Господин наёмник, царь Боромир приглашает тебя на обед в благодарность за помощь. Собирайся, я провожу. Оружие можешь не брать.

Марк поднялся наверх, надел свою лучшую рубаху и штаны, встал перед большим, мутным зеркалом и оглядел себя. «Да, скромно», – подумал он. Рубаха была недостаточно белой, а штаны простыми и без всякой вышивки. Марк вдруг вспомнил, как его одевал барон Ратай, когда в замке собирались званые гости. Правильно говорят, что наёмник – дорогая игрушка и выглядеть эта игрушка должна красиво, по крайней мере для таких случаев.

Боромир видимо забыл о своем обещании приодеть, мир все-таки не меняется.

Марк спустился вниз. Посланец стоял возле выхода из корчмы и о чем-то беседовал с Русаком. Заметив Марка, улыбнулся как старому знакомому. Видимо, Русак уже что-то наговорил, и посланец решил вести себя более почтительно.

На улице их ждали крытые носилки.

В день нападения, вернувшись в корчму «Милость богов», Марк нашёл Корнея и Русака сидящими в совершенно пустом зале за закрытыми ставнями.

– Хозяин, ты жив! – радостно завопил Русак, после того как жена Корнея открыла входную дверь.

Марк устало поглядел на сидящих и, чуть подволакивая ногу, вошёл в зал.

– Жив, как видишь.

– А мы с Корнеем совсем извелись: тебя все нет и нет, и зачем только туда пошли. Лучше б сидели здесь – никаких чудовищ, никаких неприятностей.

– Зря ты так думаешь. – Марк сел рядом с хозяином корчмы и слугой.

– Принеси нам вина, милая, – подол голос Корней.

Марк начал рассказывать о том, что произошло на поле под священным дубом, хотя об этом его никто не спрашивал. Когда он замолчал, в зале повисла тишина.

– Так, значит, если бы мы туда не пошли, они бы прилетели сюда? – растерянно спросил Русак.

– Да, она приходила за мной. Помнишь, я тебе говорил, что путешествовать со мной небезопасно?

Русак виновато вскочил: наконец вспомнил, что он слуга Марка.

– Хозяин, ты ранен, позволь я осмотрю твои раны.

Наёмник скривился в усмешке.

– Где же ты их будешь смотреть? Здесь?

– Зачем здесь? – проговорил Корней. – Поднимемся наверх. Ранида, принеси нам теплой воды и побольше чистого тряпья.

На втором этаже их поджидал ларг, он по-прежнему сладко спал. Происходящие события то ли не интересовали его, то ли он уже все знал. Марка уложили на плетеную рогожу, и Русак продемонстрировал все, чему его успели научить. Он раздел наёмника и стал обмывать, осторожно переворачивая с бока на бок, как маленького ребенка.

Раны на теле были довольно болезненными. В двух местах пришлось штопать. Жену хозяина Русак так и не пустил: сказал, что справиться сам. Корней дал чистую рубаху, штаны и пожертвовал своими сапогами, благо он был с Марком одного роста.

Чистый, штопанный и смертельно уставший Марк лежал, накрытый теплым одеялом, молча рассматривая на потолке странную картину. Живописец постарался: если немного отвлечься от того, что ты – в комнате, а вокруг – город, то запросто можно было представить, что находишься в поле, а над головой – настоящее звездное небо. Непонятно было только одно: зачем художник поверх звезд нарисовал очертания мужчин и женщин, сказочных и реальных чудовищ. Фигуры казались прозрачными и нереальными.

За плотно закрытыми ставнями была глубокая ночь. Русак и Корней о чем-то беседовали при свете масляного светильника, что было большой редкостью в этих местах, но очень гармонировало с убранством комнаты.

– Хозяин, – позвал Русак, – ты не спишь?

– Нет, – ответил Марк.

– Нужна твоя помощь.

– Я на сегодня уже отпомогался, – сказал Марк, чуть повернув голову в сторону сидящих.

– Нет, хозяин, драться больше не придется, Корней хочет уйти в Межмирье.

«Об этом они шептались», – понял Марк.

– Мне не открыть двери, – продолжил Русак. – Пень заключил сделку с тобой... и время сейчас подходящее: город спит. После случившегося вряд ли даже к вечеру нос высунут: на улицах нет даже патрулей, одни рокты наверное шляются.

– Ты прав, – лениво произнёс Марк (шевелится по-прежнему не хотелось). – Куда нужно идти?

За Русака ответил Корней:

– Идти не надо. Дверь здесь. Она всегда была со мной.

Марк удивленно посмотрел на хозяина корчмы.

– Да, со мной. Твой слуга рассказал о том, что говорил Садер на болоте. Старый пень обманул, как всегда. Он превратил в дверь меня.

– Как это? Ты – дверь?

– Да, – печально ответил хозяин корчмы. – Я одновременно и дверь, которую не могу открыть, и юнец, который хочет вернуть сам себя. Я уйду в Межмирье и найду там свою настоящую жизнь. Пусть меня ждет горе оттого, что я увижу мертвыми близких, но это будет моя жизнь, а не мечта, в которую я хотел попасть и, к сожалению, попал.

Марк приподнялся на один локоть и внимательно слушал, все больше и больше запутываясь в словах Корнея.

– Давай начнем, – попросил тот.

– А что будет с тем, кто её откроет?

– Пень сказал, что дверь перейдет во владения нового хозяина.

– Я стану одновременно дверью и Марком? – спросил наёмник.

– Я не знаю, – растерянно ответил Корней.

– Нет, – заговорил ларг, – ты не станешь дверью. Это старое колдовство бога перевертышей. Оно только на время превращает смертного в дверь. Садер не пожалел мальчишку, не смилостивился над ним. Он просто спрятал свою дверь, спрятал то, что принадлежало ему. – Ларг нетерпеливо дернул хвостом. – Ты откроешь дверь, Корней уйдет, а дверь станет тем, чем была до этого.

– А это не опасно? – трусливо спросил Русак.

– Не знаю, – честно признался ларг. – Когда-то, давным-давно каждый бог получил в подарок от Властелина мира по двери, чтобы путешествовать по мирам. По желанию дверь принимает вид, угодный её хозяину. Боги властвовали и воевали. Дверей становилось все меньше и меньше. Эта – одна из последних. Садер спрятал её даже от себя.

– А давайте мы её не будем открывать, – предложил Русак. – Зачем нам лишние неприятности. Хозяин, а вдруг дверь превратиться в чудовище и всех нас слопает? – Целитель посмотрел на Корнея. – А что будет с твоей корчмой? На кого ты все оставишь?

Корней бухнулся на колени, слезы потекли по толстым щекам. Зрелый дядька заплакал, как подросток.

– Спасите. Откройте дверь. Выпустите меня. Мне больше ничего не надо! – Корней всхлипнул басом. – Я ношу в себе эту дверь уже много поколений. Я хотел умереть, но не смог. Даже рокты обходят меня стороной. Отпустите. Дайте мне уйти!

Корней на коленях подполз к лежащему Марку, схватил его руку и начал целовать.

– Только ты сможешь это сделать.

– Хорошо, хорошо, – быстро заговорил Марк, пытаясь вырвать обслюнявленную руку.

– Когда он уйдет, – вновь заговорил ларг, – о нём все забудут, а всё, чем он владел, достанется тому, на кого ушедший укажет. И заячья душонка может не бояться – двери не превращаются в чудовищ.

– Да, да, – пробасил Корней, – наёмник, хочешь это будет все твоё?

– Нет, у меня своя дорога, – отрезал Марк.

– Тогда твоим, Русак?

Тот затряс головой: мол, согласен. Его уже не пугали чудовища: возможность получить сразу и корчму, и красавицу Раниду затмила всё.

– Давайте начинать. Скоро рассвет, и неизвестно во что потом превратиться дверь. Может, здесь возникнет болото, а может – гора, – поторопил всех ларг.

– Хорошо, начнём, – сказал Марк поднимаясь со своего ложа. – Что нужно делать?

– Ничего, – сказал Корней. – Ты должен прикоснуться ко мне. Остальное от тебя не зависит.

Он поднялся с колен и вышел на середину просторной комнаты. Его освещал слабый свет масляной лампы. Русак трусливо забился в самый дальний угол комнаты и обнял большую пуховую подушку. Наверное, она показалась ему надежной защитой, если вдруг что-то случиться.

Корней скинул рубашку, на пол полетели сапоги и штаны. Обнаженный, в одной набедренной повязке, он стоял посреди комнаты и молчал.

– Дальше что? – не выдержал Русак.