Золотой ключ. Том 1 - Роун Мелани - Страница 94

Грихальва наконец ожил. Мгновенно повернулся — точь-в-точь как солдат с мечом в руке, ожидавший нападения сзади. Глаза его сверкали, губы кривились. Алехандро встревожился.

— Вы будете заботиться о нас?

— Так я сказал.

— То есть добьетесь, чтобы никто в Тайра-Вирте не причинил нам зла?

Легкая тревога сменилась недоумением. Герцог нахмурился.

— У вас, есть охранная грамота, — Что в ней проку, ваша светлость? — Улыбка Грихальвы была неприятной, хотя почтительности в голосе не стало меньше. — Вы же знаете, что Премиа Санкта настраивает против нас екклезию. В любой момент к ней может присоединиться Премио Санкто.

Алехандро раздраженно отмахнулся.

— Это уже в прошлом. Я распорядился, чтобы вас оставили в покое.

— Вы очень великодушны и благородны, ваша светлость. — Придворный этикет, не более того. — Но вы же понимаете, что в покое нас не оставят. Сейчас двое из нашего рода занимают важнейшие места при дворе, но в вашем окружении немало влиятельных лиц, которые спят и видят, как бы стереть нас с лица земли. Дай им волю, и они нас изведут под корень.

Пришел черед Алехандро выпрямлять спину, вскидывать голову и напрягать все мышцы, сдерживая возмущение.

— Этому не бывать.

— Ваша светлость… — Красивое лицо с прямым как меч тза'абским носом омрачилось озабоченностью. — Ваша светлость, среди ваших советников немало очень умных, предприимчивых и упрямых людей. Запреты их не остановят.

— Так помоги мне, Грихальва! Я не заинтересован в том, чтобы твою семью извели под корень, не хочу расставаться с Сааведрой. Найди способ это предотвратить, скажи, что сделать, чтобы Эдоард до'Нахерра, Риввас Серрано, Эстеван до'Саенса и иже с ними не причинили нам зла. — Он подумал немного и добавил:

— Впрочем, Серрано и до'Саенса уже не столь влиятельны, чтобы всерьез их опасаться. Марчало — да, способен навредить, но, по-моему, он предпочитает подождать лет двадцать, пока ты не умрешь. Ведь он — стратег, прекрасно понимает, что измор зачастую выгоднее приступа. — Вздохнув, он принялся грызть обломанный ноготь большого пальца. — Но я не могу обещать, что он не передумает.

— Вы — герцог. — Грихальва с вызовом смотрел на собеседника, провоцируя его. — Ваше слово — закон. Алехандро оставил ноготь в покое.

— Мое слово — это всего лишь слово молодого, неопытного и, сказать по правде, испуганного герцога, для которого предпочтительнее, чтобы его отец был жив и сидел на троне. И конселос это видят. И берут это в расчет. — Алехандро опустил голову на руки; зубы врезались в нижнюю губу. Голос его зазвучал глуше. — Я герцог, а ты Верховный иллюстратор. Мы необходимы друг другу, но мало кто это понимает. — Он посмотрел на Сарио. — А потому я тебя прошу лишь об одном: помоги защитить твою семью. И мою Сааведру.

Грихальва вновь, отвернулся к окну. Он заслонял почти весь свет, и герцогу не удалось разглядеть ничего, кроме его силуэта.

— Алехандро, в любой ситуации можно что-нибудь придумать. Герцог не обратил внимания на фамильярность.

— Эн верро? Грихальва кивнул.

— Если каждая наложница будет из моей семьи…

— Каждая? Ты имеешь в виду всегда?

Помимо воли Верховный иллюстратор заговорил отрывисто и быстро:

— Я имею в виду соглашение. Между родом Грихальва и родом до'Веррада. Чтобы только Палассо Грихальва поставлял герцогам фавориток. И чтобы одна из них была в ранге придворного — та, которой он предложит Марриа до'Фантоме. — Грихальва стремительно обернулся и далее сопровождал слова энергичными жестами. — Ваша светлость, нет необходимости связывать мужчину с одной-единственной женщиной. И вы, и ваш наследник, и его наследник вправе заводить столько подруг, сколько пожелаете, но при каждом герцоге лишь одна из них, Грихальва, будет занимать официальную должность фаворитки. — Он воздел руки с узкими, изящными ладонями. — Одна супруга, признанная екклезией, и одна фаворитка, прошедшая ритуал Марриа до'Фантоме.

— При таком варианте я получаю Сааведру, — согласился Алехандро. — А что получаешь ты?

— Ничего, — ответил Грихальва. — До'нада, ничего, кроме утешительной мысли, что моя семья будет жить спокойно.

— И тебе этого достаточно? Грихальва негромко рассмеялся.

— Я стал Верховным иллюстратором. Ни о чем другом я отродясь не мечтал… Но долг перед семьей… — Он на миг приумолк. — И, конечно, перед герцогом. Несчастный Верро и все Верховные иллюстраторы из рода Грихальва верой и правдой служили герцогам Тайра-Вирте.

Алехандро поразмыслил над этими словами. Очень ясно представил, что скажет советникам и как они отреагируют. И в нем проснулся азарт.

— Подожмут хвосты. — Он ухмыльнулся. — Эйха, еще как подожмут.

— И, надеюсь, поймут, кто в доме хозяин. — Грихальва поцеловал кончики пальцев, прижал их к груди. — Вы — не ваш отец, да благословит Матра его имя. И пора им это признать.

Алехандро встал.

— Решено! — Он рассмеялся; мир вокруг снова был светлым, красочным, многообещающим. — Берись за кисть, Верховный иллюстратор. Оформи мой указ. Увековечь на полотне. Я сейчас уезжаю в Каса-Варру, а когда вернусь, все придворные, и даже Серрано, узнают, что я намерен предложить Сааведре Грихальве Марриа до'Фантоме.

Лицо Сарио Грихальвы приобрело странное выражение.

— Это гораздо больше, чем было у Гитанны Серрано, — задумчиво сказал он.

— И у Премиа Санкты? — Алехандро рассмеялся. — Мы с тобой пускаемся в дальнее плавание, Грихальва. Нас ждут бури и рифы. — Он придвинул стул к столу. — Мне пора. Сделай, как я сказал, и моя поддержка тебе обеспечена. Всегда и во всем. До конца твоих дней.

— Двадцать лет? Или двадцать пять? — Невесело улыбаясь, Грихальва повел плечом. — Эйха, разве это важно? Даже за такой короткий срок можно сделать немало.

— Начинай безотлагательно, — велел Алехандро. Командовать было легко — помогала уверенность в своей правоте. Он твердым шагом вышел из комнаты.

Граццо Матра, коридоры-были безлюдны. В такие прекрасные дни, как этот, семья большей частью выбиралась на свежий воздух; одни расставляли мольберты и этюдники среди колонн внутреннего двора, другие с альбомами для эскизов отправлялись в сады. Детей уводили за городскую окраину, учили тонкостям пейзажистики; когда-то Раймон и сам бывал на таких уроках — и эсту-до, и муалимом.