Обнимай и властвуй (Черное кружево) - Блейк Дженнифер - Страница 81

Судья накинул на плечи кусок грязного, перепачканного смолой брезента, водрузил на голову женский парик и нацепил на нос очки. Исполненный чувства собственного достоинства, он взгромоздился на пень. Позади него сгрудились матросы, вооруженные ломами, гандшпугами и веслами. Наконец привели преступника, который, вытянув лицо, всем своим видом изображал человека, не понимающего, в чем его обвиняют. Прокурор, взявшись за отвороты жилета и, по всей видимости, впервые в жизни застегнувшись на все пуговицы, принялся излагать состав преступления с видом человека, которому известно все на свете.

Привлеченные всеобщим весельем, Фелиситэ с Морганом вышли из хижины и направились к кострам, чтобы понаблюдать за ходом разбирательства дела.

— Да будет известно вашей чести и господам присяжным, — нараспев выводил прокурор, — что стоящий перед вами парень закоренелый негодяй, на котором негде пробы ставить. И я от всей души надеюсь, что вы, ваша честь, прикажете вздернуть его немедленно!

— Почему? В чем виновен этот человек? — спросил судья, бросив горестный взгляд на боцмана.

— Он занимался пиратством во всех морях, что я и собираюсь доказать. Ваша честь, этому подлому преступнику, этому стоящему перед вами отъявленному негодяю, удалось спастись от тысячи штормов, всякий раз оставаясь целым и невредимым, и выбраться на берег, тогда как его корабль поглотила морская пучина. Это, как всем известно, означает, что он рожден не для того, чтобы утонуть! Однако, не страшась виселицы, он продолжал разбойничать и грабить всех, кто попадался ему на пути, будь то мужчина, женщина или ребенок. Он похищал грузы с носа и кормы судов, сжигал и топил шхуны и шлюпы, барки и боты, словно в него вселился сам дьявол. Но это еще не все, ваша честь. На его совести остаются и другие, куда более тяжкие и низкие преступления, так что мы должны доказать, что он постоянно употреблял «месть живота», этот омерзительный и падкий напиток. Да будет известно вашей чести, что этого опасного негодяя отродясь никто не видел трезвым.

В эту минуту матросы разразились громким раскатистым хохотом. Пошло немало времени, прежде чем они успокоились, вновь обратившись в слух.

— Ваша честь, — продолжал прокурор, —я бы мог сказать и получше, да только вашей милости, наверное, известно, что у нас осталось мало рома, а как можно толковать о законе, не промочив перед этим горло? Но как бы там ни было, я надеюсь, вы прикажете вздернуть этого прожженного негодяя!

Судья посмотрел поверх очков на преступника, делавшего над собой героические усилия, чтобы не рассмеяться.

— Скажите, сэр, вы на самом деле последний мерзавец и отъявленный негодяй? Что вы можете предложить в свое оправдание, чтобы мы не вздернули вас немедленно и не оставили сушиться на виселице? Вы признаете себя виновным или нет?

— Я не виновен, да будет это известно вашей чести, — со вздохом заявил подсудимый.

— Не виновен! Только попробуйте повторить эти слова, сэр, и я тут же прикажу вас повесить, что бы там ни решил суд присяжных.

Боцман низко опустил голову.

— Ваша честь, я всего лишь бедный матрос, точно такой же, как все, кто когда-нибудь ходил на судах. Я могу драить палубу, брать в рифы паруса, стоять на руле и сплетать концы не хуже, чем любой другой, кто во все времена плавал по соленым морям, но я попался одному подлому пирату, самому знаменитому из морских разбойников, по ком давно плачет петля, капитану прекрасного судна «Пруденс». Это он заставил меня стать пиратом, ваша честь, хотя я сам того ничуть не желал.

Судья, капитан брига «Пруденс», бросил на боцмана уничтожающий взгляд.

— Отвечайте на мой вопрос, сэр. Как мы должны вас судить?

— По закону Господа и моей родины.

— Ишь чего захотел! Что ж, господа присяжные, я думаю, нам остается только посовещаться и объявить приговор.

Прокурор одобрительно кивнул.

— И я того же мнения, ваша честь, потому что если этому подлому парню позволить говорить дальше, он запросто сумеет оправдаться, чем, несомненно, нанесет оскорбление суду.

— Но, добрые господа, джентльмены, все присутствующие, — умолял подсудимый, — я надеюсь, вы примете во внимание…

— Примем во внимание? — переспросил судья с огромным апломбом. — Как вы посмели просить меня об этом? Я никогда ничего не принимал во внимание, если для этого требовалось собраться с мыслями. С какой стати я должен делать это сейчас, если речь идет о преступлении, за которое следует немедленно вешать?

— Но я надеюсь, ваша честь выслушает мои оправдания.

— Станем мы слушать такого негодяя! Какое нам дело до ваших оправданий? Если хотите знать, наши законы не предусматривают никаких оправданий!

Эта реплика тоже понравилась пиратам, поскольку она почти совпадала с их представлениями о судопроизводстве, сложившимися на основе собственного опыта общения с теми, кто стоит на страже закона в самых разных странах.

Судья призвал присутствующих к тишине, а потом поинтересовался, готов ли обед.

— Да, ваша честь, — послышался ответ прокурора.

— Тогда слушайте меня, вы, негодяй на скамье подсудимых. По решению суда вы, сэр, приговариваетесь к высшей мере наказания на основании трех причин. Во-первых, мне не пристало занимать кресло судьи, никого при этом не повесив. Во-вторых, вы должны болтаться в петле, потому что всем своим видом чертовски похожи на висельника. И в-третьих, сэр, вас должны повесить, потому что я проголодался и потому что у нас, как вам известно, принято заканчивать разбирательство, приговорив подсудимого к повешению, если судье уже приготовили обед, а суд еще продолжается. Да свершится правосудие, негодяй. Хотя постойте! Я придумал кое-что получше. Я посажу вас за стол по правую руку от себя. Когда вы наполните желудок баландой, которой нас тут кормят, вы пожалеете о том, что вас не повесили.

В этом разыгранном моряками спектакле многое походило на правду, слишком многое, как показалось Фелиситэ, вспомнившей об отце и о других жителях Нового Орлеана, осужденных как изменники на основании несправедливо выдвинутых обвинений.

Другое правдивое замечание относилось к рому. Они действительно стали испытывать нехватку этого важного продукта потребления. Если они рассчитывают растянуть запас рома, так чтобы его хватило на то время, пока они будут заниматься ремонтом «Пруденс», и еще на несколько дней, требующихся, чтобы добраться до ближайшего порта, где можно раздобыть его в избытке, им придется выдавать ром по норме.

Такое решение вряд ли могло прийтись по нраву тем, для кого выпивка давно стала нормой жизни, кому требовалось забыться, кто целыми днями работал под палящим солнцем и не мог обойтись без жидкости, чтобы восстановить ее баланс в организме, отказываясь тем не менее пить воду не иначе, как разбавив ее алкоголем по собственному усмотрению. Сырая вода, по общему убеждению, являлась причиной опасных лихорадок и поноса.

Раздражение среди пиратов нарастало. Возможность остаться без рома оказалась столь серьезной опасностью, что матросы до потери сознания избили своего товарища, попытавшегося ночью тайком увеличить свою порцию. Виновный в краже наверняка бы погиб, если бы Морган не вмешался, приказав прекратить избиение.

Капитан Бономм, способный раньше обуздать своих людей одним жестом или даже появлением, после ухода «Ла Паломы» замкнулся в себе. Не бравший с тех пор в рот ни капли спиртного, он сделался совершенно другим. Погруженный в собственные мысли, он часто уходил на дальний берег и изо всех сил старался справиться с прежней пагубной привычкой.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что пираты, лишенные своего главного успокоения, изнывавшие под властью Моргана, который, по их мнению, имел на нее не слишком большие права, и работавшие по многу часов без особой надежды на вознаграждение, мало-помалу начали роптать, собираясь в группы по нескольку человек.

Один день сменял другой, прошла неделя, за ней — вторая. Валькура теперь стали частенько замечать в окружении моряков, занятых каким-то серьезным разговором. При этом он старался не повышать голоса и внимательно следил, не приближается ли к ним Морган или Бономм. Большая часть людей из экипажа «Пруденс» и «Черного жеребца» держалась от него подальше, однако ему быстро удалось найти слушателей среди разношерстной команды «Ворона».