Там, где обитает зло - Саймак Клиффорд Дональд - Страница 54

Харкорт изо всех сил взмахнул мечом, держа его в обеих руках и целясь в хищную голову. Сталь звякнула о твердую чешую, и что-то ударило его в бок. Он упал и покатился в сторону, пытаясь избежать нацеленных на него когтей.

В следующее мгновение дракон скрылся из вида, и Харкорт вскочил. Он увидел, что аббат бежит куда-то из-под дерева.

– Не выходи! – крикнул Харкорт. – Не выходи на открытое место!

Услышав его голос, аббат обернулся и махнул рукой. Ругаясь про себя, Харкорт кинулся к аббату – надо же защитить этого старого осла.

– Смотри! – крикнул аббат, показывая рукой вперед.

Харкорт посмотрел в ту сторону, куда показывал аббат, и увидел дракона – но не в воздухе, а на земле: он изо всех сил хлопал крыльями, пытаясь подняться.

– Он зацепился за дерево! – кричал аббат. – И свалился! Теперь он от нас не уйдет!

Харкорт бросился вперед, к дракону. Краем глаза он увидел сбоку от себя Шишковатого, который бежал в том же направлении, подняв секиру. За спиной у Харкорта пыхтел аббат, стараясь не отставать, Иоланды видно не было.

Теперь дракон уже был на ногах и развернулся им навстречу. По-видимому, он остался невредим. Но чтобы взлететь, ему нужно было разбежаться. Харкорт увидел, что с шеи у него свисает веревка.

– Он мой! – воскликнул он. – Я сам с ним управлюсь. Он принадлежит мне!

– Как бы не так! – рявкнул аббат. – Он принадлежит нам обоим. Я тоже имею на него право.

Дракон поднялся на дыбы, вытянув длинную шею и высоко задрав голову, и сделал выпад клювом в сторону Харкорта. Тот услышал, как что-то просвистело у него над головой. Сразу же вслед за этим послышался тупой удар, и Харкорт увидел, что из шеи дракона торчит стрела.

Дракон пришел в ярость. Голова его метнулась вверх и снова опустилась, едва не достав до Харкорта. Хвост с шипом на конце со свистом дергался в воздухе из стороны в сторону, когти глубоко вонзались в землю, отбрасывая комья дерна.

Харкорт еле увернулся от удара клювом и нанес удар мечом, целясь в вытянутую шею дракона. Клинок плашмя скользнул по чешуе на его затылке и отскочил от нее с такой силой, что меч чуть не вылетел из рук у Харкорта. Голова дракона повернулась к нему, и последовал новый выпад. Клюв задел ногу Харкорта, он покачнулся и сделал шаг назад. На голову чудища обрушилась тяжелая железная булава. Голова дернулась назад, сделала новый выпад и угодила аббату прямо в грудь, отшвырнув его в сторону. Лежа на земле, аббат пытался дотянуться до булавы, выбитой у него из руки. Попугай, нашедший безопасное убежище на дереве, испускал пронзительные крики.

Собравшись с силами, Харкорт снова бросился вперед и встал над своим другом, высоко подняв меч. Голова дракона метнулась в его сторону. Клинок попал по клюву и снес его долой. Обезоруженная голова обрушилась на грудь Харкорта, сбила его с ног, и он свалился на аббата. В воздухе снова просвистела стрела, которая вонзилась дракону в глаз. Из него что-то брызнуло и потекло по драконьей морде. Голова снова взметнулась вверх, но на шее у дракона уже сидел верхом Шишковатый, прочно обхватив ее ногами и занося секиру. Секира опустилась, поднялась и снова опустилась. Дракон осел на землю.

Харкорт с трудом поднялся на ноги. Вся левая сторона у него болела от удара массивной головы. Дракон, дергая хвостом из стороны в сторону, лежал на земле с наполовину перерубленной шеей, придавив собой Шишковатого. Харкорт протянул ему руку и помог высвободиться.

– Это было отчаянное безрассудство, – сказал он.

Шишковатый ничего не ответил и отошел в сторону, все еще сжимая в руке окровавленную секиру.

Аббат встал, поднял с земли свою булаву и замахнулся.

– Уже все, – сказал ему Харкорт. – Кончено.

– Мне здорово досталось, – сказал аббат.

Из-под дерева вышла Иоланда, держа в руке лук со стрелой наготове. Харкорт встал на одно колено, чтобы вытереть о траву клинок. Правда, крови на нем почти не было. Он с трудом поднялся на ноги.

– Мой господин, ты ранен, – сказала Иоланда.

– Да нет, это просто ушиб, – ответил он.

По телу дракона еще пробегали судороги, но торчавшие вверх когтистые лапы уже не шевелились, а хвост с шипом на конце был неподвижен. Веревка, привязанная к его шее, спокойно лежала на земле.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Харкорт Шишковатого.

– Только оглушен немного, – ответил тот. – Когда падал.

– Почему никто не спросит, как я себя чувствую? – воскликнул аббат.

– Ну хорошо, как ты себя чувствуешь? – спросил Харкорт.

– Прекрасно, – ответил аббат. – Немного помят, но чувствую себя прекрасно. Но ты мог бы и поинтересоваться.

– Я поинтересовался, – сказал Харкорт.

– Только после того, как я тебе напомнил.

– Нам всем изрядно повезло, – сказала Иоланда.

– Ничуть не повезло, – возразил аббат. – Это все дело наших рук.

– Не наших, – заметил Харкорт. – Все сделал Шишковатый.

– Всякий делает, что может, – отозвался Шишковатый. – И как может.

– Теперь этой истории конец, – сказал аббат. – Той, что началась много лет назад, когда двое двенадцатилетних мальчишек вздумали поймать дракона.

– Как ты думаешь, помнил он об этом все эти годы?

– Кто знает? – ответил аббат.

Попугай слетел с дерева, опустился на неподвижную тушу дракона и принялся расхаживать по ней взад и вперед, издавая громкие крики и хлопая крыльями.

– Мы можем уже не праздновать победу, – сказал Шишковатый. – Птица нашего аббата делает это за нас.

– Это не моя птица, – недовольно отозвался аббат. – Скорее я ей принадлежу, чем она мне. Я аббат этой птицы. Она ездит на мне, как на лошади. Она требует, чтобы я ее кормил, и нахально гадит мне на сутану. Никакого уважения.

– Надо двигаться дальше, – сказала Иоланда. – Если мы задержимся здесь, мы можем привлечь к себе внимание.

– Это верно, – согласился Харкорт. – Надо идти дальше.

– Ты хромаешь, – сказал Шишковатый. – Тебе под силу будет дальняя дорога?

– Я же говорю, что это только ушиб, – ответил Харкорт. – Кажется, это была голова дракона, но точно сказать я не могу. Слишком быстро все произошло.

– А где наш приятель тролль? – спросил аббат.

– Исчез, – ответила Иоланда. – Как только началась битва. Последний раз, когда я его видела, он во все лопатки улепетывал в лес. На шее у него все еще была веревка, а конец ее он держал в руке.