Там, где обитает зло - Саймак Клиффорд Дональд - Страница 69

Глава 21.

Храм был огромен – Харкорт еще никогда не видел такого величественного здания. Каменные стены колоссальной высоты были увенчаны уходящими ввысь башнями, и даже башни казались столь же массивными, как и несущие их устои. Над стенами возвышались крутые скаты крыш, причудливо пересекавшиеся под всевозможными углами по прихоти неведомого зодчего. Утреннее солнце отражалось в красных, зеленых и синих витражах. Все здание дышало былой роскошью и неумирающим величием. Глядя на него, Харкорт не мог не подивиться тому, как могли такое выстроить обыкновенные люди.

Вокруг храма шла невысокая каменная ограда, кладка которой казалась грубой и примитивной рядом с великолепно выложенными стенами самого храма. Кое-где она обвалилась, и видно было, что за ней растет множество плодовых деревьев, многие из которых стоят в полном цвету.

Торжественной цепочкой путники двинулись вдоль южной части ограды к западу. Немного не доходя до места, где ограда поворачивала на север, оказался пролом, через который можно было подойти к храму. Они обошли западный угол здания и вышли на мощеный двор, откуда поднимались ко входу в храм широкие каменные ступени. Одна из створок тяжелых дубовых дверей сорвалась с петель и лежала на камнях, другая, косо висевшая на месте, была полуоткрыта. С карниза над дверью на путников смотрели оскаленные морды горгулий.

Взглянув на них, Харкорт не то чтобы заметил, а скорее почувствовал, что в них есть нечто странное. Часть их выглядела как-то не так, как другие, – они казались более гладкими и округлыми. Он присмотрелся внимательнее, но не мог понять, есть между ними разница или это ему только почудилось.

– Иоланда, – сказал он девушке, стоявшей рядом, – по-моему, с этими горгульями что-то не так. Они как будто разные.

– Они и не должны быть одинаковые, – ответила она. – Горгульи всегда непохожи друг на друга. Скульптор всегда дает волю фантазии и придает им разное выражение.

– Я не о том, – сказал он. – Дело не в выражении, а в самом материале. Как будто они сделаны из разного камня.

– Это возможно, – ответила она, – но все же… Погоди, я, кажется, поняла, что ты хочешь сказать.

– Некоторые из них, – сказал он, – напоминают мне ту горгулью, что ты показывала мне у себя в мастерской.

У нее перехватило дыхание.

– Может быть, ты и прав. Похоже, некоторые сделаны из дерева. Не из камня, а из дерева. Если так…

– Но какой в этом может быть смысл? Почему одни высечены из камня, а другие вырезаны из дерева?

– Не знаю. Может, в этом и нет никакого смысла. Может, из тех, что стояли здесь с самого начала, некоторые обрушились, и их на время заменили деревянными, пока не найдется кто-нибудь, кто мог бы снова высечь их из камня.

– Временная замена?

– Да, и никакого особого смысла в этом нет.

– Хватит болтать о каких-то там горгульях, – грубо перебил их аббат. – Мы здесь не для того, чтобы обсуждать архитектурные прелести храма. Давайте-ка поищем этого вашего священника.

– Его не так просто найти, – сказала Нэн. – Он не любит показываться на виду. Как будто боится гостей. Чаще всего он шныряет по углам.

– Странно, – сказал Шишковатый. – Ему здесь должно быть довольно одиноко. Другой на его месте был бы рад гостям и вышел бы им навстречу.

Нэн покачала головой.

– Он странный человечек. Всего один раз он говорил со мной. Я видела его и до этого, но всегда только мельком.

– Он живет здесь уже много лет?

– Думаю, что да.

– Но Нечисть наверняка знает, что он живет здесь. Как ты думаешь, может быть, он от нее прячется? А может быть, просто всего боится?

– Нечисть старается держаться отсюда подальше. Благочестивая атмосфера ее отпугивает.

– Что-то не очень она ее отпугнула, когда они напали на наше аббатство, – возразил аббат. – Они перебили всех, кого нашли, и разграбили все, что только можно.

– А что если в вашем аббатстве благочестивую атмосферу малость подпортили те бочонки вина и женщины, которых вы там у себя прятали? – предположил Шишковатый.

– Давайте не будем опять затевать споры, – вмешался Харкорт.

– Я пренебрегаю этим выпадом, – с видом оскорбленного достоинства произнес аббат. – И оставляю его без ответа.

Сказав это, он широким шагом направился к дверям храма. Остальные после секундного колебания последовали за ним. Однако, войдя в дверь, все остановились.

Остановился и аббат, шедший впереди. Перед ними простирался погруженный в полумрак главный неф. Лишь несколько солнечных лучей пробивались сквозь стекла витражей, и эти разноцветные лучи усиливали впечатление нереальности происходящего. В огромном пустынном пространстве храма звучали равномерно повторяющиеся низкие, глухие звуки. Харкорт затаил дыхание, пытаясь понять, откуда доносятся эти звуки, похожие на мерное дыхание какого-то чудовища. Аббат сделал несколько шагов вперед, и его шаги гулко отозвались под гигантским куполом, вновь и вновь повторяемые эхом.

По обе стороны главного нефа двумя рядами стояли могучие колонны; между ними призрачно белели надгробия – и самые простые, и увенчанные возлежащими каменными фигурами. Одно из них изображало коленопреклоненного ангела. Справа и слева аркады вели в боковые приделы.

Понемногу глаза Харкорта привыкли к полумраку, и он уже мог разглядеть больше подробностей, хотя смотреть было особенно не на что, кроме колонн, надгробий, богато разукрашенной купели, а поодаль – высокого алтаря с хорами над ним. Все это создавало ощущение огромной пустоты, простиравшейся в бесконечную даль. Если священнику, которого мы ищем, подумал он, вздумается от нас спрятаться, в этом здании есть где прятаться. Стены покрывала роспись, когда-то яркая, но теперь выцветшая и плохо различимая в тусклом свете.

Нэн говорила о благочестивой атмосфере, но здесь никакого благочестия не ощущалось. Запах благовоний давно улетучился бесследно. Остались только какие-то таинственные гулкие раскаты и пустота, царящая здесь уже много столетий.

Аббат снова двинулся вперед, остальные последовали за ним, разбудив эхо, наполнившее воздух звуками сотен шагов.