Вальсирующие, или Похождения чудаков - Блие Бертран - Страница 72

72

Рассвет застает нас в Бур-ан-Бресс. Между Рон д'Эн и Морестеном. Мари уснула. Сбрасываю скорость на виражах, чтобы не разбудить ее. Мы миновали Гренобль, смешавшись с толпой рабочих-велосипедистов. Там на стоянке и обменяли машину. Такая мера предосторожности была необходима.

Повсюду уже было полно психопатов в рубашках, готовившихся к великому отъезду. У всех багажники были утрамбованы до упора. Они даже, вопреки распорядку, цепляли на них сигнальные лампы. Детки сносили вещи, которые оттягивали им руки. Из окон поглядывали сучки – кто в сорочке, кто в костюме, кто в парике, кто в особой марке дорогого бюстгальтера с лайкрой. Мы же бродили на малой скорости, ища подходящую машину.

* * *

Едва увидев перемазанного мазутом верзилу, промывающего свечи, я сказал себе: «Вот что называется инстинктом охотника».

Торможу немного подальше.

В своем зеркальце вижу, как он опускает капот и садится за руль. Затем слышу, как начинает урчать мотор, как тот жмет и отпускает газ. Удовлетворенный, парень вылезает, оставляя мотор работать на холостых. Затем поднимает глаза к фасаду дома.

– Мадлен!

В окне седьмого этажа появляется купальник. Поблекшая кожа, бигуди.

– Я готова!

Папаша проверяет часы.

– Не более пяти минут!

– Ты посмотри только, – отвечает она, – в каком виде твоя рубашка.

– Что такого в моей рубашке? – спрашивает тот, выпятив грудь. – Господи, какой я мудак!

– Поднимись! – кричит жена. – Я отчищу.

Вот именно! Отправляйся-ка почиститься, грязнуля. Тем временем Пьеро, как угорь, пробирается за руль твоей урчащей машины. Достаточно выжать первую скорость, как она тотчас отъезжает. Замечательное зажигание! Все классно отлажено! Твоя «Р-16», вся набитая вещами и чемоданами, потрясная штука!

Пьеро следует за мной в Гренобль. Я вывожу его на шоссе в Шамбери. Когда машина останавливается с пустым баком, я, поддерживая еще не проснувшуюся Мари, пересаживаюсь в его «рено».

Делаем разворот, чтобы запутать следы. Возвращаемся в Гренобль. Я словно слышу, как идут переговоры по радио: «Пекари вызывает синюю „омегу“. „Форд“ обнаружен с пустым баком… Вероятно, следуют в Женеву через Аннесси… Или в Шамони через Альбервиль… Установить заслоны».

Мы же мчимся в сторону Безансона по 91-му шоссе. Проезжаем. Уже можно и посмеяться. Наугад колесим по бесконечным долинам. Съедаем ту еду, которую отпускники приготовили для дорожного пикника: сандвичи, бананы. Они все предусмотрели. Даже полный бак бензина. Маленький «рено» бежал довольно шустро. К тому же так приятно ехать на французской машине. Мы взбирались все выше, кружили, становилось все менее лесисто и все более каменисто. Перевал мы миновали при великолепной погоде. Но Мари было совершенно наплевать на многовековые кедры над нашими головами и на снежные бляшки вдоль дороги. Она с недовольным видом дремала.

– Ты спишь?

– Нет.

И мрачно смотрела на все из-под опущенных век.

– Полюбуйся на ледники, по крайней мере, – язвительно сказал я. – Ты ведь так хотела все это увидеть!.. Вот они! Как раз напротив!

– Лучше трахните-ка меня, мне надо кое-что выяснить…

И начинает расстегивать платье.

– Да, Мари… Сейчас же…

Нет ничего лучше, чем перепихнуться после бессонной ночи, после пережитых волнений. Мы любимся на обочине дороги среди пышных елей. Сменяя друг друга, методически и не спеша делаем свое дело, прибегая к уловкам, которые в альпийских условиях только усиливают ощущения. И будто само собой даем ей кончить раз, два, три раза, как взрослой девушке. Откинувшись в засохший овечий помет, она шепчет: «Если бы вы знали, как мне хорошо! – и хищно сжимает зубы. – Какое сильное наслаждение в области зада я испытываю. И как помогают моему оргазму все эти горы вокруг!» Мы получаем свою долю удовольствия. Но она – только благодаря нам! Нам!.. Спасибо, Жак, за то, что ты настроил инструмент! Какой подарок ты нам сделал! Сожалеем, что плохо о тебе думали. Прости нас, братишка!..

После одиннадцати, не спавши, мы двинулись дальше.

Останавливаем выбор на станции, которая нам понравилась. На щите написано: «Катайтесь на лыжах по-французски в Фруад-ле-Нивель». В любом случае пришлось остановиться, здесь оказался тупик, дальше дороги не было.

Кругом ни одного шале. Только дома, эдакие кубики из серого бетона, какие встретишь и в Тулузе, и в Мюлузе. Разница лишь в том, что эти забрались высоко в горы. Они были того же цвета, что и мачты с инертно висящими на них проводами. Ни одна птица на них не сидела! Ну и еще были тут грейдеры, бетономешалки и рабочие в желтых касках, сновавшие в этом дьявольском грохоте со стальными брусьями на плечах.

У Мари не было сил продолжать поездку и вообще куда бы то ни было ехать. Пришлось оставить ее в зеленоватом снэк-баре посреди скопища людей, пришедших пожевать кускус[11]. Бар назывался «За веревку».

– Не двигайся с места, – сказал я ей. – Жди спокойно. Мы только обследуем окрестности и постараемся найти тихое местечко в горах.

Мечтали мы о пастушьей хижине. Но кругом были одни камни. Все тропинки вверх заканчивались камнями. Никакого жилья. Ничего. Только плавающий в небе орел словно ждал нашего прихода. А машина, вынужденная взбираться вверх на первой скорости, дымила, как локомотив. Самое было время бросить ее! Я столкнул ее в пропасть. Она разбилась, издав красивый звук, эхом отозвавшийся в окрестных горах. В этих местах фараонам вряд ли удастся ее отыскать, ведь здесь – конец света, планета Марс. Спускаемся на цыпочках, скользя на камнях, и добираемся до нашей симпатичной станции. Строителей уже нет – рабочий день кончился. Забираем Мари, которая начала психовать, слушая без конца песни Ум Кальсум[12]. Я говорю ей, что мы уезжаем отсюда. «Лучше давайте трахаться. Самое приятное дело!» И тут, проходя мимо большого кооперативного магазина под названием «Альпийская звезда», обнаруживаем на странице приклеенной газеты «Дофине» наши портреты. Мы с Пьеро снова стали «звездами». На сей раз попали на первую полосу. С Жаком посредине, в лучшем виде. Опять все начинается сначала, и никак нельзя прекратить эту историю. Заголовок «Убийцы образцового надзирателя!» звучал подобно фанфарам. Не хватало только суммы вознаграждения за поимку. Кажется, Мари действительно была права: нам не оставалось ничего лучшего, как воспользоваться ее телом.

Посылаем ее купить газетенку, которая так хорошо информирована, которая такая объективная, такая привлекательная для масс. Радость чтения вкушаем в набитом рабочими автобусе, на котором спускаемся в долину – навстречу домам, трехзвездным тюрьмам. Газета служила нам ширмой в тех случаях, когда глаза какого-либо араба приглядывались к нам особенно настойчиво.

Новости выглядели довольно диковинно… Жак находился в больнице в тяжелом состоянии. Вместо того чтобы не выводить его из комы, эти идиоты врачи совершили чудо, чтобы он мог поскорее оказаться в кутузке. Мы же из-за револьвера проходили по делу как соучастники убийства. Эти окаянные ищейки быстро связали разные события. Мы стали опасными людьми, нападавшими на парикмахеров, готовыми якобы на все врагами общества.

– О том, чтобы ты осталась с нами, не может быть и речи, – объявляю Мари, когда мы высаживаемся в Гапе. – Мы слишком заразны. Воспользуйся шансом: ты не имеешь прав на газетную сенсацию.

– Но надолго ли это, – отвечает она. – Мюлузский брадобрей уже успел навонять, наговорив обо мне все, что угодно. Я в полном дерьме вместе с вами.

– Дура ты несчастная! Ты ведь не приходила к надзирателю. Ни в чем не замешана. Никому не сделала зла. Можешь вполне рассказать им, что тебя принудили… Доставь нам удовольствие и сматывайся. Возвращайся в Пьюи к родителям!

– В самый сладостный момент в жизни? – спрашивает она. – Да ни за что на свете!

* * *вернуться

11

Популярное на Востоке блюдо.

вернуться

12

Известная арабская певица.