Наркосвященник - Блинкоу Николас - Страница 52

Но тут София еще пуще разрыдалась. Отца ее дома не было. Его арестовали. А она стояла в дальнем конце улицы и все видела – как приехала полиция и как его забрали. Дэвид спросил, где все это произошло, наверное, где-то поблизости. Она назвала Сэлфриджес. Тогда Дэвид решил, что папашу загребли за шоп-лифтинг, но тут же догадался, что украла наверняка сама София, а отец лишь прикрыл ее.

Мать послала их за свадебным подарком – для Дэвида, хотя он этого не знал. Элиас Хури страдал артритом и так медленно передвигал ноги, что София постоянно забегала вперед. Оставалось меньше двадцати минут, а ей ужасно хотелось подобрать какое-нибудь украшение и для себя. По слухам жених был богат и намечался большой банкет. София искала что-то особенное, вот только она не знала что. Она перебегала от прилавка к прилавку, а Элиас тащился позади, покачивая бумажным пакетом с подарочным набором соусниц для Дэвида. И как только София увидела жемчужное украшение на голову, такую маленькую диадемку, то сразу поняла: это именно то, что надо. Она подождала, пока отец не нагонит ее, затем стянула украшение с подставки на прилавке и быстро сунула его в пакет с подарком для Дэвида. Отец ничего не заметил. Он взглянул на часы и сказал, что пора идти в церковь встречаться с мамой.

Ближе к выходу София заволновалась. Она попросила отца подождать, пока она сбегает в туалет, а сама думала, не прихватить ли лучше жемчужное ожерелье, которое она видела раньше на другом прилавке.

Она продиралась сквозь толпу покупателей с засунутым под юбку ожерельем, как вдруг увидела, что на выходе со стороны Оксфорд-стрит охранники окружили ее отца. Его всего трясло, и он изо всех сил пытался постоять за себя, так что охранникам никак не удавалось затащить его за порог магазина. Он громко звал ее.

– Его увели, а ты ждала снаружи, пока не приехала полиция, – сказал Дэвид.

София кивнула. Теперь, закончив свой рассказ, она уже не так дрожала.

– Значит, отец не хочет тебя подставлять?

Ему пришлось объяснить, что значит подставлять. Она поняла и кивнула. Она не сомневалась, что отец все возьмет на себя.

– Пойдем-ка, – сказал Дэвид и приподнял ее с лавки. – Мне надо все обдумать, а на ходу мне думается лучше.

Когда они проходили по аллее, мимо них в противоположном направлении пробежали четверо полицейских. Дэвид настолько осмелел, что даже крикнул им: "Осторожней! "

На улице около микроавтобуса образовали полукруг вооруженные полицейские. Дэвид остановился и взглянул на Софию. Может, прочитать ей "Богородица, Дево, радуйся", но он не знал, много это или мало для подобного преступления. И просто сказал:

– Забудь о своем воровстве. Ты скоро все это перерастешь. А если тебе для спокойствия не хватает прощения, так попроси его у своего отца и больше не расстраивай родителей. – Он подтолкнул ее по направлению к вооруженным полицейским. – Спроси у них, где ближайший участок, и они тебя подвезут.

София отвлекла полицейских, и Дэвид смог улизнуть по направлению к Пикадилли.

Сестре Хильде он не стал рассказывать всего. Надо же соблюдать тайну исповеди. Да она и не врубилась бы. Лицо ее продолжало зеленеть. Нет, это не листва отбрасывала отсвет. Ей становилось дурно.

– Да я и не могу быть католическим священником, поскольку я еврей, – сказал Дэвид и положил руку на ширинку. – Смотрите.

– Найн! – завопила сестра Хильда, когда зиппер поехал вниз. Она завертелась волчком и врезалась в дерево. Все говорило за то, что она лишилась чувств.

Дэвид припарковался во внутреннем дворике церкви. Через открытую дверь он увидел, что церковь почти заполнена. Было без пяти три, свадьба назначена на три, так что у него оставалось еще несколько минут. Он проскользнул внутрь через маленькую дверцу и направился к каморке отца Джорджа. Он хотел удостовериться в том, что сестра Хильда не обошла его на повороте и не успела сорвать церемонию. Пробегая по коридору, он услышал шаги за спиной. Его звал Тони.

– Подожди, – шикнул на него Дэвид, поднося палец к губам.

Он уже был у двери. Приоткрыв щелочку, Дэвид увидел, что отец Джордж тяжело развалился на стуле и либо спал, либо пребывал в ступоре. Во всяком случае, пребывал в своем обычном состоянии. Одной заботой меньше.

– Что такое. Тони?

– Элиасу плохо, так что мне придется быть посаженым отцом Софии.

– Но это невозможно, ты же мой свидетель. – Дэвид выглянул из-за занавески, отделяющей коридор от нефа. Перед ним предстал в сборе весь приход. – Ты только взгляни. У меня нет выхода. Я здесь никого не знаю, кроме тебя.

– София поручила все Юсуфу. Мне надо идти, она ждет на улице. – Тони беспомощно взглянул на друга.

Дэвид видел, как колыхнулись занавески, пропуская Тони в направлении придела, в обход публики. Места в ряду перед алтарем пустовали, не было никого ни со стороны жениха, ни со стороны невесты. Интересно, подумал Дэвид, можно ли ему занять свое место. По времени пора. Солнечные лучи, проникавшие в церковь через дверь, образовали собой плотную световую завесу, разделившую церковь на две половины. Люди, оказавшиеся во власти света, превратились в силуэты. Когда некто блуждающей походкой подошел и занял место в первом ряду, Дэвид решил, что это Юсуф. Он восседал именно там, где традиционно должен был находиться свидетель, справа от места жениха. Заметив Дэвида, он повернулся в сторону занавески. Это был Шади. Дэвид уставился на него, и Шади похлопал себя по нагрудному карману, разыгрывая пантомимку с проверкой обручального кольца. Он устроил настоящий спектакль: шок, ужас, все пропало. И наконец, сверкнув своей фирменной ухмылочкой, продемонстрировал кольцо, оказавшееся в другой руке.

– Где ты был? – раздался голос у Дэвида за спиной.

Дэвид обвернулся. Сэмми Бен-Найм увлек его в тень коридора.

– Все на мази, – шепнул Дэвид.

– Моли Бога, чтоб так. От этого зависит вся твоя последующая жизнь.

– Да ладно тебе, что ты все принимаешь так близко к сердцу? Тебе-то что? Или ты в доле с Бродецким?

Сэмми придавил Дэвида под дых.

– Слушай сюда, говнюк. Для тебя все шуточки, ты вообще не соображаешь, что делаешь. Укурен, и все по фигу. Зато я серьезно. Пока мы не вернем Иерусалим, не будет никакой политики, никаких переговоров и никаких перемирий. Для тебя, конечно, это не имеет значения, подумаешь, какой-то сраный мир. Но для нас нет ничего важнее. Понял ты, говно? И пока я в деле, никто не сможет мне помешать.

– Ладно, прости.

Дэвид проверил свои ребра. От таких прикосновений можно всех внутренностей лишиться.

– София получила право собственности на квартиру?

– Она сейчас с Тони, документы у него. Все в ажуре.

– Ладно, постарайся, чтобы свадьба не сорвалась, и все будет в ваших руках.

Дэвид воспринял это фигурально. Раз они поженятся, то и квартира, соответственно, будет официально расцениваться как их общая собственность.

– Да не волнуйся ты, – сказал он. – Продаст она эту квартиру, можешь не сомневаться. Она только и думает, как бы поскорее получить денежки, развестись да слинять из страны.

– Она не разведется.

Дэвид изобразил подобие улыбки.

– Я очень тронут, но не хочу обманываться на свой счет. Она может подыскать себе партию и получше.

Сэмми хмыкнул:

– Да я не об этом, идиот. Я говорю, она не сможет развестись с израильтянином. По законам равви только мужчина может подать на развод.

Дэвид уже чуть было не сказал: "Разуй глаза, это же католическая церковь, бога ради", но вместо этого произнес:

– Как ты, вероятно, мог заметить, у нас не еврейская свадьба. И никого из присутствующих здесь не волнует мнение раввинов.

– Не важно. Свадьба официальная, этого достаточно. Вы будете женаты.

– Но если это считается гражданским браком, значит, она в любой стране мира может подать на развод.

– Мочь то может, да только мы его не признаем. Во всяком случае, до тех пор, пока благотворительное общество Гродман не получит право собственности на квартиру. Только тогда я дам тебе персональное разрешение на развод. Если ты, конечно, захочешь.