Анахрон. Книга первая - Беньковский Виктор - Страница 3

Говорят, что флигель воздвигли в считанные месяцы, а гараж так и вовсе возник из небытия чуть ли не за одну ночь. Дед после войны занимал какие-то “посты”. Вроде, что-то строил — восстанавливал народное хозяйство, поэтому появление у него ведомственного гаража никого не удивило. Как не удивило и то, что ведомственный гараж навек остался в его единоличном пользовании.

Своей машины у деда не было. Сигизмунд смутно припоминал, что в последние годы жизни дед ездил на казенной “Волге”. Черной, с оленем.

А совсем незадолго до смерти дед вдруг взял да приобрел машину. Тогда только-только ВАЗ построили и начали выпускать “жигули”. Те самые первые “единички”, которые из фиатовских комплектующих, чуть ли не ручной сборки. Народ их метко “итальянками” прозвал. Правда, лафа длилась недолго — очень скоро “единички” сделались целиком отечественными. Ну и качество — что деталей, что сборки — стало, соответственно совковым. То одно полетит, то другое.

Блат у деда, видать, имелся знатный: “единичку” себе одну из самых первых взял. Образцово-показательной сборки, чуть ли не прямо с испытаний.

Сколько лет прошло, а “копейке” хоть бы что. На техстанциях мужики головами качают да языками цокают: повезло тебе, парень,

Машина, что ни говори, неприхотливая. Когда ларьки вдруг заполонила сверхдешевая “бодяжная” водка, Сигизмунд приноровился заливать ее в бачок стеклоочистителя — куда дешевле выходило, чем импортная жидкость. Мужичок один ушлый научил.

Поначалу дед оформил машину на сигизмундова отца, но тот ездил мало. Так и вышло, что уже в двадцать лет Сигизмунд сел за руль. В те времена, помнится, сам себе королем казался — шутка сказать, студент еще, а уже свой “жигуль”.

Шестнадцать лет с той поры минуло, а “единичка” все та же. Ну, почти та же…

Одно хорошо — гараж роскошный. В таком бы “мерс” держать, а не “копейку”, пусть даже заслуженную.

В 1994 году один депутат из городского собрания пытался этот гараж “прихватизировать”. Точнее, оттягать. Точнее, купить. Ха-ха. За смешные деньги, конечно. Сигизмунд не думал, что сможет устоять перед этим наездом. Мать тогда очень испугалась. Уговаривала уступить.

Но когда слабовольный Сигизмунд уже мысленно распрощался с гаражом, произошло нечто непредвиденное. Депутат был где-то взят с поличным при получении на лапу. Дело вышло некрасивое, его быстро замяли. Заодно замяли и депутата.

Дыши, Морж.

Однако некоторая нервозность во всем, что касалось гаража, осталась. Ибо, как говорится, прецедент создан.

Пару дней назад Сигизмунд умудрился потерять от гаража ключ. Ругаясь, взламывал дверь с замком. Могучий замок помнил Сталина и поддавался плохо. Всю дверь пришлось искрошить ломиком. Еле открыл. Потом кое-как забил доской сбоку, чтобы в глаза не бросалось. Держалось все на соплях. Сигизмунд собирался завтра с утра поставить стальную полосу и хороший немецкий замок штучной работы. И полоса, и замок уже несколько дней лежали дома.

Завтра. Завтра поставим.

Уже второй день кобель наслаждался необычайно частыми прогулками. Сигизмунд то и дело выходил к гаражу — посматривал: как оно там.

В темноте темного пса было не разглядеть. Сигизмунд вывернул из-за угла и обнаружил, что мусорный бак куда-то исчез. Это уже полное свинство. Теперь весь мусор будут валить прямо у гаража.

Многое раздражало Сигизмунда. Особенно с тех пор, как поменялся градоначальник. Больше всего донимал его указ номер один: об обязательном ношении блях дворниками и собаками. Кобелю Сигизмунд бляхи не приобрел. Из принципа. И, насколько было известно Сигизмунду, никто не приобрел. Дурных нэма.

Исчезновение мусорного бака рассматривалось Моржом как очередное проявление административного жлобства. Поэтому он заранее озлился.

Сразу за гаражом, справа от двери, высилась здоровенная куча песка. Навалили, суки, для своих целей и надобностей. Якобы для починки крыши. Или еще что-нибудь придумают.

Бархан носил на себе отпечатки шин. Какая-то машина уже пыталась выкарабкаться из песчаной ловушки.

Под ногой хрустнул сук. Уроды: и песка нормального привезти не могут! Обязательно с говном каким-нибудь… И кошки завтра здесь уже нагадят… И дети с ведерками полезут — те, из детского садика… Европа, мать ее за ноги! Взяли моду говорить, будто все, что западнее Урала, — Европа. Это так же остроумно, как утверждать, что все выше пояса — грудь.

Кобель остервенело лаял уже совсем близко. Вот он, шкодная скотина! Сигизмунд в сердцах огрел пса поводком — тот так увлекся, что не заметил приближения хозяина. Униженно пал на брюхо и завилял хвостом. Был взят на поводок.

Тотчас поводок натянулся и завибрировал в руке у Сигизмунда — пес снова зарычал.

Предчувствуя неладное, Сигизмунд метнулся к гаражу. Так и есть! Дверь была приоткрыта.

В животе все оборвалось. И ведь предвидел! Кто мешал поставить новый замок уже сегодня?

Схватился за фонарик — посветил. Да. Взломано. Да и чего там ломать было, толкни рукой посильнее — сезам, блин, и откроется…

А теперь “единичку” хрен найдешь. На запчасти разберут. Это тебе не “мерс”.

Сигизмунд толкнул ногой дверь, вскинул фонарь, пробежал лучом наискось по всему гаражу.

“Единичка” была на месте. За машиной что-то метнулось и замерло.

Сигизмунд протянул руку. Безошибочно нашел ломик у входа.

С ломиком двинулся вперед, ерзая лучом фонаря.

— А ну, выходи, сука! Живо!

За машиной шевельнулись. Сигизмунд ткнул ломиком в смутную фигуру.

— Ну, быстро!

Там всхлипнули.

Сигизмунд еще раз ткнул ломиком, несильно. Угонщик сдавленно охнул, вжимаясь в угол.

За машиной хранились яды для тараканов. Подавит коробки, сволочь.

— Выходи, кому сказал!

Потеряв терпение, Сигизмунд оставил ломик и ухватил угонщика за волосы — светлые патлы отсвечивали даже в темноте.

Безжалостно потащил. Угонщик кряхтел, упирался. Молчал. Потом показалось бледное лицо с расширенными белыми глазами. Молодая девка. Она вдруг напомнила Сигизмунду ту озлобленную беременную бабу, которая так больно задела его чем-то — он даже не понял, чем.

— Ах ты, сука!

Сигизмунд размахнулся, заехал по скуле — прямо фонариком, благо железный, старый.

— Я те покажу — машины угонять! Ты у меня… небо в клеточку!

Он еще раз занес руку для удара. Белесые глаза зажмурились.

Сигизмунд ухватил ее за плечо. Сжал посильнее, с расчетом, чтобы больно было. Волю чтобы сковать. Пыхтя, потащил ее наружу. Она безмолвно цеплялась ногами, опрокидывая пустые канистры из-под бензина.

— Не корячься!

Выволок. Мстительно стал фонариком по ней водить.

— Морду-то не вороти! Один хрен влипла!

Извлеченная из гаража особа была страшна, как смертный грех.

Тут кобель резко дернул поводок, заинтересовавшись чем-то за спиной у Сигизмунда. Воспользовавшись этим, девка рванулась в другую сторону, пытаясь освободиться. Сигизмунд тут же дал ей в спину торцом фонаря.

— Стоять! — рявкнул Сигизмунд, поддергивая к себе одновременно и девку, и кобеля.

Около гаража было хоть глаз выколи. Лишь у парадных желтели тусклые фонари, освещая выщербленные ступеньки. К ближайшему фонарю и потащил Морж пойманную угонщицу.

Конечно, ее можно, не рассуждая, сразу отволочь в ближайший опорный пункт милиции. Благо недалеко. Но в опорном пункте, как доподлинно было известно Сигизмунду, сидят отъявленные мудозвоны. Мудозвонов мало интересовали страшные как смертный грех угонщицы. Мудозвоны вели свою — таинственную, Моржу недоступную, мудозвонную — жизнь. Туда хоть расчлененку в полиэтилене приволоки — никто и не почешется.

Можно, конечно, поступить с угонщицей и по закону военного времени. Связать ее потуже и обезопасить у себя на кухне. А утром сдать с рук на руки участковому.