Анахрон. Книга первая - Беньковский Виктор - Страница 35

— Что две? — не понял Федор.

— Две тыщи, — пояснил Сигизмунд.

— Я и говорю! — оживился снова Федор. — Шпионаж. Вы не поручитесь, что ваш телефон не прослушивается.

— Всегда слышно, если прослушивается.

— Да ничего не слышно. Сейчас знаете, какая техника! Что вы так мрачно отнеслись-то? Дело-то обычное. Ну, фоните. Вести себя потише, да и все… — Федор наклонился вперед и тихо спросил Сигизмунда: — А эта-то, литовка-то, все еще у вас?

Надо же, заметил! Шубка-то на вешалке висит…

— У меня, — сказал Сигизмунд.

— А эти проявлялись?

— Кто?

— Партнеры ваши.

— Нет, не проявлялись.

— Вы поосторожней с такими вещами, Сигизмунд Борисыч. Просто так ничего не делается. Просто так даже кошка на нашу продукцию не взойдет. Тем более — человека забыли. Что за человек? Вы ее документы смотрели?

— Да ладно тебе, Федор. Обыкновенная лялька. Ее для тепла в постель берут. Как кошку.

— Вот такие-то обыкновенные, как кошки… — снова завел Федор. И махнул рукой. — Ну, дело ваше. Только вы поосторожней. Лишнего при ней не говорите. Если что — скажите мне. У меня ребята есть… — Тут он встрепенулся. Интерес в нем пробудился хищный. — А то хотите, звякну дружкам, шурину. Прозвоним вашу девку. Незаметно.

— Как прозвоните?

— На предмет “жучков”…

— Жучки, Федор, — это кого мы травим, — назидательно молвил Сигизмунд. — Опрыскиваем, сживаем со свету… Ты, главное, в конторе про литовку не тренди.

— Понял, — сказал Федор. И перешел к другому: — Да, вот еще что, Сигизмунд Борисыч. Мне бы “сороковку”.

— А что уж сразу не “Восход—60”?

— Там площадь маленькая. Я специально замерял. Там “сороковка” в самый раз. Под ангору “сороковка” требуется. Ангора — она пушистая, ей пространство для маневра нужно.

— Ладно, — сказал Сигизмунд. — Возьми. — И спросил, больше от скуки: — Она хоть на морду смазливая?

— Кошка-то? — удивился Федор. — Во!

И показал расцарапанную руку.

— А кому ты “сороковку” хочешь? Не ляльке новой?

— Какой ляльке? — еще больше удивился Федор.

— А кому?

Федор замялся.

— Батюшка просил.

В разговорах Федор своего родителя обычно именовал батяней. Никак не батюшкой. Недоумение Сигизмунда длилось до того мгновения, пока Федор не пояснил дополнительно:

— Отец Никодим.

Это, стало быть, тот сварливый поп, у которого Федор домовых муравьев морил.

Сигизмунд с сомнением посмотрел на бойца Федора.

— А чего? — развязно сказал Федор. — Нормальный мужик. Только что с бородой да в рясе.

— Ты, Федор… — строго сказал Сигизмунд. — Ты смотри… Ты ему наши коммерческие тайны ненароком не выдай на исповеди. Как в романе “Овод”.

— Не читал, — доложил Федор.

Он допил чай и встал. Подводя итог всему сказанному, боец сказал:

— Ну, значит, “сороковку” я забираю. А с некондишном вы, Сигизмунд Борисыч, в понедельник разберитесь.

И вышел в коридор одеваться. Накинул ватничек. И снова книжка бросилась в глаза Сигизмунду.

— Что, Федор, ты теперь Святое Писание в карманцах носишь?

— Не, боевик. Классный! — с чувством ответил Федор и вынул книгу. — Нате пока полистайте. Вещь.

Сигизмунд взял книгу и подавился хохотом. Роман назывался “Инквизитор”. На обложке была нарисована бесноватая баба с разинутой пастью.

Зашнуровывая ботинки, Федор увлеченно пересказывал роман:

— Там поп с каратистом крутым скооперировались. Сатанистам такое мочилово устроили! Мне понравилось. Можете себе оставить, я сейчас к вам ехал — дочитал. Там еще второй том имеется. Меня эта книжка очень убедила. Я после нее на отца Никодима совсем другими глазами посмотрел. Боец, вроде меня.

— Только ты с тараканами, — двусмысленно сказал Сигизмунд. Он и сам был с тараканами и осознавал это все крепче и крепче.

Федор второго смысла не уловил и обиделся.

— Я, Сигизмунд Борисыч, в своей жизни не только тараканов убивал, — с достоинством молвил он.

“Мышей из мышеловки топил”, — подумал Сигизмунд, но обижать Федора не захотел. Неплохой парень, чистый. “Инквизитор”, вишь, ему нравится, а роман “Овод” не читал…

— В общем, возьми “сороковку”, какая понравится, — заключил Сигизмунд. — А насчет брака не беспокойся. Я разберусь.

Федор сказал “спасибо” и ушел, как всегда, аккуратно притворив за собой дверь.

Кроме облагаемых налогом взаимоотношений с фауной, был у Сигизмунда незримый глазу налоговой инспекции приработок. Отцом приработка был сигизмундов кузен Генка. По глубочайшему убеждению Сигизмунда, Генка мог составить достойную пару федоровскому шурину, ибо был таким же раздолбаем и мудаком.

Геннадий долго и мучительно получал высшее образование в Лесотехнической Академии. Имел какое-то касательство и к другим вузам. В студенческой среде, где отирался двенадцать лет, то изгоняемый из вуза, то восстанавливаемый там, пользовался известностью.

Будучи прирожденным менеджером, Генка сводил с Сигизмундом нерадивых студенток. И не для глупостей всяких, а для работы. Новая эпоха виртуальной реальности и прочей лабуды обрушилась на нежные девичьи мозги чугунным молотом необходимости усваивать азы программирования. И два раза в год, зимой и в начале лета, Россия умывалась невидимыми миру слезами: то юные девы пытались писать курсовые. Удавалось это далеко не всем. Большинство даже не пыталось. Наукой что-то там доказано про полушария головного мозга. Может, кому и доказано, но только не ректору. Требуется курсовая — и точка.

А Геннадий на что? А кузен его Сигизмунд, выпускник славного ЛИТМО — на что? Связующее звено — деньги. Кстати, не такие уж большие.

Но не такие уж и маленькие. Особенно если студенток много.

Дело было поставлено на поток. Перед сессиями кузен доставлял Сигизмунду пакет заказов. Сигизмунд производил анализ заказов, отзванивал Геннадию и называл цену. Он даже не спрашивал Генку, сколько тот накручивает сверху.

Потом садился за работу. Вкалывал неделю. Ну — не вкалывал… Не особенно-то он и напрягался. Девичьи программки были на диво убоги.

Скучно было, это да.

Поскольку надвигался Новый год, то первая порция заказов уже пришла.

Вечером, проводив Федора, Сигизмунд сел за компьютер. Включил лампу — в комнате было темно. Уткнулся в работу.

Кобель спал рядом на полу. Дело спорилось. Сигизмунд неожиданно ощутил покой. Заканчивался субботний вечер. С гальюнами разбираться не завтра. Наталья позвонит еще не скоро. Новый год, в конце концов, надвигается. Подарки, блин, будут.

В коридоре послышалась возня. Сигизмунд повернул голову и увидел, что девка, завернувшись в одеяло, бредет вдоль стенки к местам общественного пользования.

Он встал, отодвинул стул, направился к двери. Стал ждать.

Когда девка, цепляясь за косяк, выбралась наружу, подхватил ее. Отвел в свою комнату, помог устроиться на диване. Сходил на кухню, яблоко ей принес.

И снова погрузился в работу. Делал почти механически. Удручала только необходимость комментировать буквально каждый оператор.

Вошел в ритм, полностью отрешившись от всего. Обычное дело, когда работаешь за компьютером. Совсем забыл о том, что в комнате еще кто-то есть.

В какой-то момент повернул голову, рассеянно глянул в сторону. И вдруг встретился глазами с девкой. Она тихонечко сидела на диване в углу, обхватив колени руками. Закуталась в одеяло, даже на голову натянула. Только лицо наружу высовывается.

Девка глядела на него. И он на нее поглядел. И внезапно почувствовал Сигизмунд, что хорошо ему. Очень хорошо. Равновесно. Покойно.

Снова повернулся к монитору. Еще две курсовые сегодня сделать было бы неплохо.

Взял следующую. Так… Не глядя, придвинул к себе телефон, набрал номер Геннадия. Балбес был дома. Футбол какой-нибудь созерцал по ящику.

— Генка? Морж говорит. От Советского Информбюро. У тебя тут какая-то Прохорова И., ей на полтинник дороже.