Анахрон. Книга первая - Беньковский Виктор - Страница 46

В этот вечер Лантхильда долго не могла угомониться. Выклянчила, чтобы он разрешил ей забраться в ванну. Освоилась, зараза. Напустила воды, набухала туда шампуней — причем, разных. Пена поднялась горой. Лантхильда захватывала пену в ладони и радовалась. И вдруг бесцеремонно выставила Сигизмунда и заперлась.

Долго плескалась и распевала “право-лево, право-лево”, причем на одной ноте и очень громко. Сигизмунд решил непременно разучить одно слово из девкиной мовы, по его мнению, одно из самых необходимых: “молчать”. Забрался в постель, накрыл голову подушкой, чтобы спастись от воя, и заснул — как провалился.

Из забытья его изъяли, настырно дергая за плечо. Он дернулся, не понимая, что происходит. Рядом влажно несло шампунями. Проморгавшись, Сигизмунд обнаружил рядом Лантхильду, облаченную в его махровый халат. Ее длинные густые волосы были очень сырыми.

— Какого хрена? — спросил Сигизмунд.

Лантхильда охотно пустилась в объяснения. Насколько понял Сигизмунд, было так. Шла она, Лантхильда, из ванной и вдруг возымела желание поговорить с озо. Вот и вошла. И увидела Сигисмундса. И захотела достойно завершить вечер, напомнив ему еще раз дивную историю про лимон.

Что история про лимон, Сигизмунд понял очень хорошо. Лантхильда разыграла целый театр. Долго скакала в халате, с мокрыми патлами, кислые рожи корчила. У него аж скулы свело.

Сигизмунд, глядя на разгулявшуюся девку, медленно полез в ящик стола. Нижний. Лежала у него там одна совершенно бесполезная хреновина: звуковой шокер. Аська как-то забыла. Похвалялась, а потом увлеклась сексом да так и ушла без шокера.

Шокер эффективно отпугивает кошку, если та подойдет достаточно близко. На Матери-героине испробовано. Пса уже не отпугивает. Опять же, опыты проведены.

Проверим, как на девке сработает. Сигизмунд изо всех сил нажал на кнопку. Прерывая девкины излияния, из ящика раздался омерзительный визг.

Лантхильда на миг застыла, а потом, завизжав куда эффективнее шокера, пулей бросилась из комнаты.

Сигизмунд завалился на подушку и с облегчением снова медленно погрузился в сон.

И снова его извлекли из блаженного небытия. Лантхильда, похоже, перешла всякие границы беспардонности. Теперь сопя его ощупывала. Сперва по лицу пошарила, потом по шее, по груди. Бока обошла пальцами. Пальцы подрагивали. Вишь, беспокоится, не причинило ли то, что так страшно визжало, какой-либо ущерб сигизмундовой целостности. Не поранился ли. Жив ли вообще.

Сигизмунд умилился. Надо же! Как из комнаты брызнула! Перетрусила, небось, и все-таки вернулась. За него волнуется. Лапушка.

А потом умиляться себе запретил. Еще бы ей за него не волноваться. Помрет он, Сигизмунд, — что она, девка, делать будет? Бездомная, безъязыкая? То-то же.

Сигизмунд тихонько застонал. Жалобно-жалобно. Лантхильда замерла, потом заметалась. Искать стала: где?.. Где Сигисмундса попортили? Свет зажгла.

Сигизмунд зажмурился и еще раз тихо, с наслаждением простонал: а-а… и лик сделал страдальческий, будто его пучит.

Лантхильда тишком приблизилась. Спросила что-то. Сигизмунд выжидал. Сейчас он расквитается с ней за все. Включая пение в ванной.

Когда она заботливо наклонилась над ним, он слегка приоткрыл глаза. Над ним нависала туповато-испуганная физиономия. Пора! Он взметнул вверх руки и быстро щекотнул ее по ребрам.

Лантхильда подпрыгнула, испустив ужасающий визг, и вылетела из комнаты. Напоследок хлопнула дверью.

Сигизмунд выключил свет и снова лег.

Полежал, посмотрел в потолок. Сон как рукой сняло. Ну вот, опять обидел.

Прислушался. У девки было тихо. Вроде, не ревет.

Поворочался немного. Встал, направился к Лантхильде. Взаимопонимание обратно налаживать.

Лантхильда сидела на тахте, нахохлившись. Когда он вошел, даже не повернулась. Сигизмунд зажег свет. Не отреагировала.

Он присел перед ней на корточки. На него мрачно уставились водянистые нордические глаза. Время от времени девка помаргивала. И всё.

— Йааа, — протянул Сигизмунд завлекающе.

Никакого ответа. Не желала девка в беседу вступать.

— Ладно тебе, девка, дуться, — сказал Сигизмунд. — Ты меня тоже со своим лимоном достала. — И, желая сделать ей приятное, добавил с искренней убежденностью: — А Наталья ист двала.

Лантхильда продолжала молчать. Сигизмунд продолжил беседу на ее языке, присовокупив еще одну надежную фразу:

— Вавила ист свиин.

Тут девка разразилась длинной назидательной тирадой. Из этой тирады Сигизмунд уловил, что Вавила нэй свиин. Что напрасно он, Сигизмунд, к Вавиле-то прибадывается. Потому что Вавила — правильно живет. А вот он, Сигизмунд, неправильно живет — на ее, девкин, квалифицированный погляд.

Лантхильда явно его поучала. Обводила рукой комнату, показывала на коридор и вопрошала: где, мол, у Сигисзмундса свиин? Где у него, непутевого, гайтс? Где иные необходимые вещи? Один только кобель, да и тот бесполезный. И на кровать лазит.

Девка с презрением показала на кобеля. Тот преданно застучал хвостом по полу, сунулся облизать руки.

От долгого сидения на корточках у Сигизмунда затекли ноги. Он поерзал, чтобы разогнать кровь, и упал. Лантхильда прервала свою тираду и засмеялась. Сидя на полу, Сигизмунд засмеялся тоже.

— Ну ладно, — сказал он. — Спать пора. Спать.

Он показал, как спят и храпят. Лантхильда опять засмеялась. Скорчила “лимонную рожу”. Сигизмунд взвыл тихонько, простонал “нии” и вышел.

— Стииг!.. Стииг уут!.. Стииг!.. Сигисмундс, стииг!..

Сигизмунд подскочил, как ужаленный. Лантхильда трясла его за плечо и монотонно тянула. Что-то в ее тоне было погребально-тревожным. Так, должно быть, верный ключник тряс какого-нибудь настоятеля: “Отче, поднимайся, печенеги близко!” Белесые глаза глядели тревожно.

— Что случилось? — спросонок хрипло спросил Сигизмунд. — Напакостила?

В окне уже светало, однако это было не то время, когда Сигизмунд обычно вставал.

— Мата мооргинс, — протяжно сказала девка и зевнула.

— Гутен морген, — автоматически ответил Сигизмунд.

Она сразу насторожилась, прислушалась. Голову набок сделала. Видно было, как натужно зашевелились мысли в ее голове.

На всякий случай девка повторила:

— Мата фора ункис… мата мооргинс…

Похоже, решила, будто ее поняли. Пошла к двери, остановилась и зазывающе махнула рукой.

Сигизмунд, ворча, двигал босыми ногами по полу в поисках тапок. Наказание. Что там у нее еще случилось? Спит она когда-нибудь?

— Сигисмунд, квим матьян!

Сигизмунд кое-как встал и побрел умываться. Если уж глядеть на мир, где присутствует девка, так широко открытыми глазами.

Лантхильда потащилась за ним следом. Что-то втолковывала по дороге. Сигизмунд еще в полусне лениво потянулся за зубной щеткой. Щетка оказалась мокрая. Он остановился, строго уставился на девку. Лантхильда вилась вокруг, дергала за рукав, заглядывала в зеркало — мешала.

— Та-ак, — угрожающе произнес Сигизмунд. — Напакостила-таки. Это что такое?

Краем глаза он видел, что кобель, вертевшийся неподалеку, на всякий случай смылся. С этим потом разберемся. Наверняка тоже не без греха.

Лантхильда выхватила у Сигизмунда щетку, тюбик с зубной пастой и принялась показывать, как она чистила зубы. Ну все, апофеоз гигиены! Это ее ого научил. Рекламой.

— Хвис вормс! — Девка показала на пасту.

Лицо у нее сделалось такое, какое обычно бывает, когда она начинает качать права.

Стала Сигизмунду что-то с жаром вкручивать. Три пальца показывала. Рукой махала, будто реактивный самолетик запускала. Гудела.

— Раауд!.. Хвиис!.. — вбивала ему девка, как слабоумному. — Пилиндамииз!

Сигизмунд мутно глядел на нее, плохо соображая, чего она добивается. Лантхильда исступленно выплясывала с тюбиком, выкрикивая что-то совсем уж шаманское.

Так. Вся информация у нее — из ого. Точнее, из огорекламы. Паста, видишь ли, у него не такая. И свиина нет. Все-то ей, девке, не так.