Неприятности в клубе 'Беллона' - Сэйерс Дороти Ли - Страница 49

- Да, Ле Нев читала, - подтвердил Уимзи, - но я никогда не поверю, что она знала об убийстве. Я думаю, она изо всех сил стремилась закрыть глаза на правду, читала ужасы, пытаясь убедить себя, что ничего подобного с ней произойти не может. Сдается мне, такое вполне возможно, нет?

- Не знаю, - ответила Энн Дорланд. - Конечно, детективы могут занять мозги. Почти как шахматы. Вы играете в шахматы?

- Очень плохо. Игра мне нравится, но я начинаю думать об истории фигур или красоте ходов, и в результате проигрываю. Я не шахматист, нет.

- Я тоже. Но мне бы хотелось научиться.

- Да, это помогает не думать о болезненном и мучительном. Шашки, домино или пасьянс в этом смысле даже лучше. Никакой связи с миром. Помнится, - добавил Уимзи, - как-то раз со мной случилась крупная неприятность, и я весь день раскладывал пасьянс. Я был тогда в частной лечебнице, после контузии. Я выбрал простейший пасьянс, "Демон", глупейшая игра без тени мысли. Я все раскладывал и раскладывал его, сотни раз за вечер, просто чтобы перестать думать.

- Значит, вы тоже...

Уимзи ждал, но девушка так и не закончила фразы.

- Конечно, это своего рода наркотик. Мысль избитая, но, тем не менее, верная.

- Да, верная.

- И детективы я тоже читал. Когда не мог вынести ничего другого. Во всех остальных книгах речь шла про войну, или про любовь, или еще про какую-нибудь чертовщину, о которой мне не хотелось думать.

Анна беспокойно задвигалась.

- Вы ведь тоже прошли через это, правда? - мягко спросил Уимзи.

- Я? Ну, знаете...это, конечно, неприятно...полиция...и все прочее.

- Но вы ведь не из-за полиции нервничаете, правда?

Причины для волнения, у нее, конечно, имелись, если, конечно, Анна не пребывала в неведении; но его светлость похоронил это знание в глубинах души, стараясь ничем себя не выдать.

- Все ужасно, не правда ли? Что-то вас гнетет...хорошо, не говорите, если вам не хочется, но... это мужчина?

- Во всем обычно замешан мужчина, так? - Она отвела глаза и ответила с некоторым смущением, но и с вызовом.

- Почти всегда, - ответил Уимзи. - К счастью, это проходит.

- Смотря что.

- Все всегда проходит, - уверенно произнес Уимзи. - Особенно если пожаловаться кому-нибудь.

- Не обо всем можно говорить.

- Не могу представить себе ничего такого, о чем говорить нельзя.

- Бывают же просто грязные вещи.

- Да, и предостаточно. Например, рождение, или смерть, или пищеварение, если уж на то пошло. Когда я представляю, что происходит в моих внутренностях с прекрасным supreme de sole23, с икрой, гренками, аппетитными ломтиками картофеля и прочей подобной мелочью, я прямо готов расплакаться. А что тут поделаешь?

Энн Дорланд внезапно рассмеялась.

- Так совсем хорошо, - улыбнулся Уимзи. - Послушайте, вы все время думаете об одном и том же, и вся история представляется вам в преувеличенном виде. Давайте будем практичны и до отвращения шаблонны. Вы ждете ребенка?

- Ох, нет!

- Ну, это уже неплохо, потому что дети, конечно, по-своему замечательны, но отнимают уйму времени и крайне дорого обходятся. Вас шантажируют?

- Бог мой, нет!

- Хорошо. Потому что шантаж отнимает еще больше времени и обходится еще дороже, чем дети. Так это какое-нибудь модное по нынешним дням развлечение типа фрейдизма или садизма?

- А ежели так, вы бы, небось, и ухом не повели.

- А с какой бы стати? Просто я не могу придумать ничего хуже; ну, разве то, что Роз Макалэй зовет "неописуемыми оргиями". И, конечно, болезни. Это ведь не проказа или что-то в этом духе?

- Ну и ход мысли! - расхохоталась девушка. - Нет, не проказа.

- Ну, так что же тогда мучит вас?

Анна Дорланд неуверенно улыбнулась.

- Ничего, правда.

"Только бы, во имя Неба, Марджори Фелпс не вернулась, - подумал Уимзи. - Я же вот-вот до всего докопаюсь".

- Вас явно что-то расстроило, - продолжал он вслух. - Вы не похожи на женщину, которая стала бы так переживать из-за пустяков.

- Вы так думаете?- Анна встала и повернулась к нему. - Он сказал... он сказал... я все выдумываю... он сказал... он сказал, что я помешана на сексе. Думаю, вы назовете это фрейдизмом, - резко добавила она, заливаясь неприглядным румянцем.

- И это все? - спросил Уимзи. - Я знаю кучу людей, которые сочли бы это комплиментом. Но вы, видимо, не из таких. И что же у вас за мания, по его мнению?

- Он считает, я из тех плаксивых дур, что толкутся у церковных дверей, подстерегая викария, - яростно выкрикнула она. - Это ложь. Ведь он... он делал вид, что я ему нужна, и все такое. Подонок!.. Я не могу повторить вам всего того, что он мне наговорил. Какая же я была дура!

Анна с рыданиями опустилась на кушетку: по лицу ее потоком струились огромные, некрасивые слезы. Девушка уткнулась в подушку; Уимзи присел рядом с ней.

- Бедное дитя, - вздохнул он. Вот, значит, на что таинственно намекала Марджори, вот над чем ядовито насмехалась Наоми Рашворт. Девушка мечтала о романе, это очевидно; возможно, даже нарисовала его в воображении. А тут еще - история с Эмброзом Ледбери. Пропасть между нормой и отклонением глубока, но так узка, что намеренно исказить ситуацию совсем несложно...

- Послушайте, - лорд Питер обнял девушку за плечи, стараясь утешить. Этот парень...это, случайно, не Пенберти?

- Откуда вы знаете?

- Ах, да портрет и много чего другого! Все те вещи, что вам когда-то нравились, а потом вы захотели запрятать их подальше и забыть. Он мерзавец уже потому, что мог сказать такое, даже если бы это было правдой. Но это ложь. Я полагаю, вы познакомились с ним у Рашвортов - но когда?

- Около двух лет назад.

- Вы были влюблены в него тогда?

- Нет, я... ну, была влюблена в другого человека. Только и это тоже оказалось ошибкой. Знаете, он был из тех людей...

- Они просто не могут иначе, - утешающе произнес Уимзи. - И когда же произошла смена кавалеров?

- Тот человек уехал. А потом доктор Пенберти... ох! Я даже не знаю! Он раз-другой проводил меня домой, потом пригласил поужинать в Сохо...

- Вы тогда говорили кому-нибудь о нелепом завещании леди Дормер?

- Нет, конечно. Да и как я могла? Я узнала о нем только после тетиной смерти.

Удивление девушки выглядело неподдельным.

- А что вы предполагали? Вы надеялись, что она оставит деньги вам?

- Я знала, что какие-то оставит. Тетушка говорила, что хочет, чтобы я была обеспечена.

- Ну конечно, еще ведь были внуки.

- Да, я думала, что большую часть состояния она оставит им. Надо ей было так и сделать, бедняжке. Тогда не поднялась бы эта отвратительная шумиха.

- Люди, составляя завещания, зачастую бывают непредусмотрительны. Так что вы тогда были эдакой темной лошадкой? М-да. И бесценный Пенберти сделал вам предложение?

- Мне казалось, что да. Но он утверждает, что нет. Мы говорили о создании его новой клиники; предполагалось, что я стану помогать ему.

- И поэтому вы променяли живопись на книги по медицине и курсы первой помощи. Ваша тетя знала о помолвке?

- Он не хотел ей говорить. Мы собирались хранить это в тайне до тех пор, пока его дела не наладятся. Он боялся. что его примут за охотника за приданым.

- Посмею заметить, именно им он и являлся.

- Он делал вид, что любит меня, - жалобно проговорила Анна.

- Само собой, детка, ваш случай не уникален. Вы не говорили ни с кем из друзей?

- Нет. - Уимзи подумал, что эпизод с Ледбери оставил, должно быть, неизгладимый шрам. Кроме того, разве женщины рассказывают такое подругам? Его светлость весьма в этом сомневался.

- Я так понимаю, вы все еще были помолвлены, когда умерла леди Дормер?

- Насколько нас вообще можно было считать помолвленными. Разумеется, он рассказал мне, что с телом что-то не так. Он объяснил, что вы и Фентиманы пытаетесь обманом лишить меня денег. Сама-то я не возражала бы; с этакими деньгами я бы просто не знала, что делать. Но вы понимаете, речь шла о клинике...