Стихотворения - Блок Александр Александрович - Страница 44

44

В голубой далекой спаленке…

В голубой далекой спаленкеТвой ребенок опочил.Тихо вылез карлик маленькийИ часы остановил.Всё, как было. Только страннаяВоцарилась тишина.И в окне твоем – туманнаяТолько улица страшна.Словно что-то недосказано,Что всегда звучит, всегда…Нить какая-то развязана,Сочетавшая года.И прошла ты, сонно-белая,Вдоль по комнатам одна.Опустила, вся несмелая,Штору синего окна.И потом, едва заметная,Тонкий полог подняла.И, как время безрассветная,Шевелясь, поникла мгла.Стало тихо в дальней спаленке –Синий сумрак и покой,Оттого, что карлик маленькийДержит маятник рукой.4 октября 1905

Вот он – Христос – в цепях и розах…

Евгению Иванову

Вот он – Христос – в цепях и розахЗа решеткой моей тюрьмы.Вот агнец кроткий в белых ризахПришел и смотрит в окно тюрьмы.В простом окладе синего небаЕго икона смотрит в окно.Убогий художник создал небо.Но лик и синее небо – одно.Единый, светлый, немного грустный –За ним восходит хлебный злак,На пригорке лежит огород капустный,И березки и елки бегут в овраг.И всё так близко и так далёко,Что, стоя рядом, достичь нельзя,И не постигнешь синего ока,Пока не станешь сам как стезя…Пока такой же нищий не будешь,Не ляжешь, истоптан, в глухой овраг,Обо всем не забудешь, и всего не разлюбишь,И не поблекнешь, как мертвый злак.10 октября 1905

Так. Неизменно всё, как было…

Так. Неизменно всё, как было.Я в старом ласковом бреду.Ты для меня остановилаВремен живую череду.И я пришел, плющом венчанный,Как в юности, – к истокам рек.И над водой, за мглой туманной, –Мне улыбнулся тот же брег.И те же явственные звукиМеня зовут из камыша.И те же матовые рукиПровидит вещая душа.Как будто время позабылоИ ничего не унесло,И неизменным сохранилоПевучей юности русло.И так же вечен я и мирен,Как был давно, в годину сна.И тяжким золотом кумиренМоя душа убелена.10 октября 1905

Прискакала дикой степью…

Прискакала дикой степьюНа вспенённом скакуне.«Долго ль будешь лязгать цепью?Выходи плясать ко мне!»Рукавом в окно мне машет,Красным криком зажжена,Так и манит, так и пляшет,И ласкает скакуна.«А, не хочешь! Ну, так с богом!»Пыль клубами завилась…По тропам и по дорогамВ чистом поле понеслась…Не меня ты любишь, Млада,Дикой вольности сестра!Любишь краденые клады,Полуночный свист костра!И в степях, среди тумана,Ты страшна своей красой –Разметавшейся у станаРыжей спутанной косой.31 октября 1905

Бред

Я знаю, ты близкая мне…Больному так нужен покой…Прильнувши к седой старине,Торжественно брежу во сне…С тобою, мой свет, говорю…Пьяни, весели меня, боль! –Ты мне обещаешь зарю?Нет, с этой свечой догорю!Так слушай, как память остра, –Недаром я в смертном бреду…Вчера еще были, вчераЗаветные лес и гора…Я Белую Деву искал –Ты слышишь? Ты веришь? Ты спишь?Я Древнюю Деву искал,И рог мой раскатом звучал.Вот иней мне кудри покрыл,Дыханье спирала зима…И ветер мне очи слепил,И рог мой неверно трубил…Но слушай, как слушал тогдаЯ голос пронзительных вьюг!Что было со мной в те года, –Тому не бывать никогда!..Я твердой стопою всхожу –О, слушай предсмертный завет!..В последний тебе расскажу:Я Белую Деву бужу!Вот спит Она в облаке мглыНа темной вершине скалы,И звонко взывают орлы,Свои расточая хвалы…Как странен мой траурный бред!То – бред обнищалой души…Ты – свет мой, единственный свет.Другой – в этом трауре нет.Уютны мне черные сны.В них память свежеет моя:В виденьях седой старины,Бывалой, знакомой страны…Мы были, – но мы отошли,И помню я звук похорон:Как гроб мой тяжелый несли,Как сыпались комья земли.4 ноября 1905