По живому - Блумлейн Майкл - Страница 50

– Что?

– На моем месте мог быть Пинкетт.

– Да?

– Или Элвис Пресли, воскресший из мертвых.

– Что тебе надо?

– Хочу помочь тебе.

– Уходи.

– Ты выглядишь ужасно, Терри. Даже отвратительно. Ты болен? У тебя вирус?

– Оставь меня в покое.

– Ты колешься? Признайся. Волноваться не надо. – Она нагнулась и с силой дернула рукав свитера, прежде чем Терри успел отреагировать. Потом отвела его руку назад.

– Тогда в чем же дело, Терри?

– Ни в чем.

– Ну же, доверься мне. У тебя глаза сумасшедшие, кожа похожа на старую затертую бумагу, а твое поведение, черт побери... ты как с луны свалился. Сколько веса ты потерял? Двадцать фунтов? Тридцать? Ты выглядишь как скелет на этой картине.

– Я не чувствую голода.

– Вот и плохо. Срочно начинай есть, пока не произошло что-нибудь непоправимое.

Он не ответил, вновь опуская глаза. Поднявшись на цыпочки, Бренда наконец увидела, чем Терри занимается – он методично прокалывал себе ладонь остро заточенным карандашом.

– Так можно и отравиться, карандаш-то свинцовый.

– Ты не понимаешь.

– Постарайся объяснить.

– Меня питает любовь, – пробормотал он.

Бренда закатила глаза.

– Я сыт. А ты голодная. Я живу в раю, а ты бродишь по пустыне. Любовь – это эликсир, Бренда. Яд и лекарство.

– Наверно, она очень хороша, – раздумчиво проговорила Бренда. – Ну что ж, ей это пригодится.

Карандаш сломался, и Терри, сморщившись, вскинул глаза. – Мне тебя жаль, Бренда. Должно быть, нелегко смотреть на то, чего ты лишена. О чем ты можешь только мечтать...

– Когда-нибудь ты пострадаешь из-за своего поганого языка, – всерьез обозленная, она схватила карандаш с конторки. – Эй, ты. Может, проткнешь и другую руку?

Терри смотрел, как Бренда быстро уходит прочь. Он был рад, что опять остался один. Что с ним творится, он объяснить не смог бы, лишь одно знал: ему хорошо, а рядом пустота. Реальность окружающего давно начала размываться, но это не беспокоило его. Терри поиграл с новым карандашом, чувствуя себя на грани новой, кульминационной развязки. Он – одинокий мужчина, то есть сила непредсказуемая. Кончик карандаша дырявил ему ладонь, пока не разорвалась кожа. Вот она, сила. Бренда подсказала, что ему делать. Может, она поняла наконец.

На следующее утро вместо работы Терри отправился в мастерскую, рекламу которой видел в журнале «Войс». Там оказалось уютно и чисто, одна из художниц повела Терри за перегородку. Когда он снял рубашку, глаза художницы от удивления расширились. Она всегда интересовалась новым, но такое ей встретилось впервые. «Работа воспаленного духа...» – прошептала художница. Терри объяснил цель своего визита, и она в сильном волнении принялась за работу.

Он вернулся домой в полдень, настроение было эйфорическое. Для любви нужны двое, а он совсем недавно понял, что собою не делился. Странно, но после того как он предпринял последний шаг, покончив как будто со всем, оставалось что-то еще. Это тоже предстояло сделать. Обет, клятва, доказательство. Акт предельной самоотверженности. Демонстрация преданности, подумал он, которую хотелось бы сделать ярче, но не хватает воображения.

Фрэнки смотрел телевизор в гостиной. Он испуганно воззрился на Терри, вернувшегося так рано.

– Я не пошел на работу, – начал объяснять Терри. – Я понял, что пренебрегаю тобой.

– Это не так.

– Нет, так. У меня для тебя что-то есть, хочу восполнить упущение.

– Пожалуйста... – молвил Фрэнки.

– Как ты думаешь, что это?

– Мысль о подарке отозвалась болью в душе Фрэнки. Я сам должен что-то искуплять, мысленно вздохнул он. И попытался отвлечь Терри. Он показал на экран телевизора, где по сцене вышагивал мужчина и что-то страстно и убежденно внушал.

– Может, погодим? Здесь скоро кончится.

Терри улыбнулся. Чем дольше придется ждать, тем больше будет удовольствие. Он устроился на софе. – О чем он говорит?

– Об уверенности в себе. Как управлять своей жизнью...

– Он знает секрет?

– Тс-с-с.

– Я знаю. И ты тоже.

Фрэнки чувствовал на себе глаза Терри, поэтому отодвинулся на дальний край софы. Неожиданное появление Терри вывело его из равновесия, и он старался сосредоточить все свое внимание на телевизоре. Программа закончилась. Потянулись минуты молчания. Терри следил за Фрэнки, как кот.

– Ты не пренебрегал мною, – наконец произнес Фрэнки. – Уж скорее, наоборот...

– Поначалу я злился, – возбужденно заговорил Терри. – Но потом понял: раз ты перестала меня любить, значит, тому есть причина. Наверно, я не справляюсь со своей ролью. Эгоистов никто не любит. Такой человек не заслуживает любви.

– Я не люблю тебя, Терри. И всего лишь пытаюсь сдержать свою ненависть к тебе. Ненависти я тоже не хочу.

– Я понимаю. И... я должен убедить тебя. Вот тебе доказательство, смотри. – Он расстегнул куртку и принялся за рубашку.

– Нет, – взмолился Фрэнки, отворачиваясь. – Пожалуйста, не нужно. Я сыт по горло.

– Это прямо здесь. Пожалуйста, я очень хочу показать.

– Мне слишком стыдно.

– Нет. Здесь нечего стыдиться. – Он придвинулся к ней. – Любовь – это лицо Бога. То, что ты сделала, все это... – Он положил руку себе на грудь. – Это освященная земля. Коснись меня, Фрэнки. Освяти мою плоть. Даруй мне благодать.

Фрэнки, поднявшись, отступил в другой конец комнаты. Терри последовал за ней. Фрэнки опять ускользнул, Терри рассердился и велел не двигаться. Он громко говорил о своей любви.

А потом пришла кошка.

Она появилась в дверях, с жалобным мяуканьем подбежала к Фрэнки и начала тереться о ноги. Фрэнки несказанно обрадовался. А Терри просто смотрел.

– Как она могла здесь появиться?

– Должно быть, я оставил окно открытым. – Фрэнки наклонился и взял кошку на руки.

– Я не люблю кошек, – заявил Терри.

– Но она славная, – взглядом не давая Терри приблизиться, он держал кошку в одной руке, а другой почесывал ей за ухом. – Мы друзья.

– Ей здесь нечего делать.

– Она, наверное, голодная. Может, нальешь ей в блюдце молока?

– Я разговариваю с тобой, Фрэнки. И мне не нравится, когда меня перебивают.

– Слышишь, как она мурлычет? Кошки любят, чтобы им чесали вот здесь.

– Я ведь сказал: не люблю кошек.

– Подойди. – Он поманил пальцем. – Она не укусит.

Терри подошел и, вместо того чтобы погладить, грубо схватил кошку и сбросил на пол. Фрэнки от неожиданности не успел помешать, а когда очнулся, кошка уже убегала. Он бросился к окну – кошка быстро спускалась по пожарной лестнице. Фрэнки вернулся в гостиную, содрогаясь от бешенства.

– Зачем ты это сделал?

– Животным здесь не место.

– Не место? Тогда, может, сам пойдешь прогуляешься?

Терри смотрел в сторону. – Я не хочу ни с кем делить твое внимание.

– Это всего лишь кошка, бог ты мой.

– Хочешь посмотреть, что у меня? Чем я сегодня был занят?

– Хорошо бы кошка вернулась.

– Это для тебя, Фрэнки.

Фрэнки смотрел исподлобья. – Хочешь сказать, у меня есть выбор?

– Тебе понравится. Я знаю, понравится. – Он стал быстро расстегивать пуговицы рубашки. – Закрой глаза. Досчитай до десяти.

– Ты так возбужден... Считай сам.

На цифре десять Фрэнки открыл глаза. Перед ним возникла спина Терри, натруженные в прачечной широкие жилистые мышцы, они бугрились в плечах. На одной лопатке вытатуирована голова кабана, копия той, что купил Фрэнки. Глаза и язык в красном пламени, губы омерзительно кривятся. В потоке бледной слюны витиеватым розовым курсивом выведено имя Фрэнки.

Фрэнки окаменел, потрясенный. Он никогда не видел столь уродливого, отвратительного и ужасного существа. По коже поползли мурашки, его затошнило.

– Что с тобой? – Терри, повернувшись, заметил ее реакцию. Его лицо, только что светившееся и довольное – сейчас он вернет Фрэнки – вдруг перекосилось.

– Я не могу на тебя смотреть.

– Это же все тебе. Я хочу, чтобы ты...