Бумажный грааль - Блэйлок Джеймс - Страница 72

– Пожалуй, нет, – сказал дядюшка Рой. – Поехали. Они с Беннетом сели в пикап Роя и первыми поехали по Сосновой, откуда свернули на Главную.

Говард и Сильвия последовали в машине Сильвии. Была полночь, дома и улицы стояли темные. На ветру с океана раскачивались деревья, в воздухе веяло зимним холодом, Говарду подумалось, каково будет тем троим идти пешком по Прибрежному шоссе в своих модных свитерах и туфлях. На мгновение он даже понадеялся, что их подвезет какой-нибудь припозднившийся водитель, но потом вспомнил про миссис Девентер, разбитый «понтиак», и минутная жалость прошла. Не успели они проехать четыре-пять кварталов до дома Беннета, как Говард заснул.

Разбудил его шум хлопнувшей дверцы, но он решил не выходить. Если не считать коровы-вертушки, ущерб-то был невелик. Пусть остальные разбираются. У Говарда было такое ощущение, что он недель шесть не спал. Завтра – то есть сегодня – он проспит до полудня. Он сонно смотрел, как остальные ходят взад-вперед по газону. Дядюшка Рой завелся, кажется, выпускал пар, который сдерживал, пока они были у дома миссис Мойнигэн. Говард услышал, как он что-то крикнул, потом увидел, как дядя решительно зашагал через улицу к дому миссис Лейми. Сильвия и Беннет его нагнали, попытались оттеснить назад к пикапу, но, вырвавшись, он побежал колотить в ее дверь.

Говард устало постарался выбраться из машины. Коленный сустав словно песком набили, и нога одеревенела так, что ему пришлось, взявшись за нее обеими руками, буквально переставить на землю. Нельзя, чтобы дядюшка Рой начал докучать миссис Лейми среди ночи. Вероятно, есть законы, защищающие домовладельцев от буянящих жильцов. Наконец он вылез в заросшую сорняками канаву, едва не упал и уцепился, чтобы удержаться за капот машины. Вытащив палку, он оперся на нее. И тут же ему полегчало, боль и одеревенение отчасти прошли, точно утекли в растительность у него под ногами.

Дядюшка Рой ударил еще разок в дверь миссис Лейми кулаком и принялся колотить в нее носком ботинка.

– Просыпайся, черт побери, старая свинья! – заорал он, поднеся рупором руки ко рту и обращаясь к окну второго этажа.

Удары эхом отдавались в темноте. Сильвия и Беннет снова его оттащили, но это было все равно что пытаться сдвинуть пианино. Перегнувшись через руку Сильвии, дядюшка Рой яростно плюнул в разбитое окно гостиной. То, что осталось от стекла, попадало на пол внутри.

– Я знаю, что это ты, Рой Бартон! – раздался сверху голос миссис Лейми. Говард видел ее лицо, смутно маячившее в темном, приоткрытом окне. – Вся улица знает, что это ты! Я тебя упеку за решетку за нападение!

– Только попробуй! – закричал в ответ дядюшка Рой. – Давай спускайся, и я затолкаю эту чертовую квартплату тебе в глотку!

Снова яростно вырвавшись, он схватил миску, еще до половины полную рыбьей крови, и выплеснул ее на входную дверь, словно в жутковатом ветхозаветном духе помечал дом. Тут он дал себя увести на улицу, не переставая чертыхаться, а миссис Лейми захлопнула окно наверху. Потом в нем зажегся свет.

– Она вызывает копов.

Изнуренный своей вспышкой дядюшка Рой тяжело дышал.

– Черт! – сказал он, снова вытаскивая из кармана пачку банкнот. – Припрячь где-нибудь у себя в доме.

– Тебе лучше где-нибудь сесть, – сказала Говарду Сильвия, увидев, как он хромает к ним через дорогу.

– Пойдем ко мне на веранду, посидишь в качалке, – кивнул ему Беннет.

Все четверо вернулись в палисадник мистера Беннета, и только тут Говард увидел, что Шалтай-Болтая разбили. Раздавив своим весом деревянные тюльпаны, он праздно раскинулся на клумбе. Кто-то оторвал ему руки и ноги и разбросал их по всему двору. Пружинный механизм выламывали и выкорчевывали до тех пор, пока, покореженный, он не повис на сорванных гайках. Фанерные голова и тело были расколоты пополам, длинные планки расщепленной фанеры вырваны совсем, так что изломанные, похожие на травинки прорехи и тени уничтожили раскрашенное лицо.

– Развалина, – сказал Беннет. – Уже не починишь, его ведь надвое раскололи.

– Гнилые подонки… Ты видел, как они это делали, Говард? – Дядюшка Рой глядел на него, уже перестав сердиться, но словно внезапно забеспокоившись.

– Нет, этого не видел. Когда я тут был, они немного попинали клумбы. И все. Я их разогнал, а потом пробрался назад в дом миссис Лейми и взорвал ее сушку для одежды.

– Правда?! – воскликнул дядюшка Рой, будто услышал наконец добрые вести. – Зачем?

– Ну, они украли палку Грэхема, и я решил ее вернуть. Поэтому я взорвал сушку, а когда они все сбежали вниз, поднялся и забрал ее. А потом они гнались за мной до дома миссис Мойнигэн.

– Но какое-то время ты при этом присутствовал? – Дядюшка Рой указал на развороченные клумбы.

– Поначалу – да.

– А как насчет старухи? Миссис Лейми тоже тут с вами веселилась?

– Нет, – сказал Говард. – Она осталась дома.

– Ну конечно, осталась. Когда ты убежал, она и еще кто-нибудь, кто с ней отсиживался, вернулись и завершили начатое. – Дядюшка Рой постоял минутку, размышляя. – Сильвия, – сказал он наконец, – увези отсюда Говарда. Быстро. Мы тут сами разберемся. Если Говард еще будет здесь, она и в него ткнет пальцем, скажет, что видела, как он с другими хулиганами крушил фигурки Беннета. Она всех нас сцапает, если мы не будем настороже. Но мы выкарабкаемся, если только треклятый Горноласка не доберется сюда, пока тут будут копы. – Он прищурился и еще подумал. – Да, вот оно. Вы с Говардом уносите ноги. Поезжай домой, уложи Говарда спать. Он покой заработал.

Тут на веранду вышел Беннет.

– Кофе готов, – сказал он.

– Ты деньги спрятал? – спросил дядюшка Рой.

– Под полом.

– Достань оттуда четыре сотни, ладно?

– Ну вот, пожалуйста, – фыркнул Беннет. – Покою от тебя ведь не будет, да? Через пять минут опять передумаешь.

Дядюшка Рой покачал головой.

– Ничего я не передумаю. – Он решительно замахал Говарду и Сильвии, указывая на дорогу. – Поезжайте.

Говард с благодарностью снова сел в «тойоту» Сильвии, они выехали на Главную, оттуда, проехав мимо темного магазинчика Сильвии, свернули на шоссе. Говарду очень не хотелось бросать дядюшку Роя. Но тело – мышцы, суставы и кости – были как нельзя более счастливы уехать. И вообще дядюшка Рой в таких делах дока. Не Говарду учить его всяким трюкам. И нет сомнений, что миссис Лейми, представься ей такая возможность, действительно попытается Говарда хоть в чем-нибудь обвинить, в крайнем случае – во взрыве центрифуги. Она пригласила его с самыми дружескими и гостеприимными намерениями, а он смастерил бомбу и разнес ей подсобную веранду…

– Поспи, – сказала Сильвия. – С ним все будет в порядке. Вот. – Вытащив с заднего сиденья парку, она протянула ему, и Говард, свернув ее межу сиденьем и дверцей, как подушку, примостил на нее голову.

– Что, скажи пожалуйста, у тебя с шеей?

Она коснулась того места, где его расцарапала миссис Банди, и он поморщился от острой боли.

– Немного повздорил с другой женщиной, – сонно сказал он.

– С другой женщиной?

– Боюсь, что да. Ну и склочная она оказалась.

– Другая женщина? А кто первая? Нельзя иметь другую, не начав с первой.

Она дурачилась, но Говард слишком устал, чтобы ей подыгрывать.

– Ты, наверное, – сказал он, наблюдая из-под полуприкрытых век за ее лицом.

Она криво усмехнулась, будто говоря: мол, знает она его, мол, он, как обычно, ерунду мелет. Хотя бы не стала возражать. Говард не мог понять, соглашается она или отталкивает его. Сейчас не время пытаться отгадывать. Говард сообразил, что вид у нее встревоженный и усталый. Она одна тянет на себе всю семью, работает сверхурочные, чтобы продать свои странные товары всяким миссис мойнигэн мира сего, а в немногое свободное время старается спасти Говарда и дядюшку Роя от них самих.

– Ты молодчина, – сказал он ей. – Поможешь мне завтра вломиться к мистеру Джиммерсу?

– Хватит! – отрезала она. – Забудь.

– Сейчас на это нет времени. Карусель завертелась слишком быстро. Теперь с нее уже не спрыгнешь.