За гранью (СИ) - Механцев Борис - Страница 107

— Удеру нечем заняться? С каких это пор добровольное удаление от двора стало приравниваться к мятежу? Ежели так судить, то в королевстве Логрском нет проходу от мятежников. Почему бы нашему владыке не осадить замок своего дядюшки Анх-орти?

— Отъезд Горлойса из Камелота — лишь повод. Причина — супруга Горлойса леди Игрейна…

— Жениться ему надо, — проворчал старик. — Жена живо бы выбила из него эту дурь. Не хватало ему смазливых служанок — на леди потянуло. Да еще на какую леди: Горлойс один из самых знатных и уважаемых вельмож не дэргской крови. Надо быть полным глупцом, чтобы напасть на него по такому надуманному поводу. Таким поступком Удер восстановит против себя всю знать королевства — и дэргов, и людей.

— Всё идет к тому, что это сбудется, — вздохнул Улхс. — Ни один пэр не присоединился к королевскому войску, более того, совет пэров призвал Удера оставить Горлойса в покое.

— Как я понимаю, Удер чихал на их призыв, — усмехнулся Мерлин. — Он всегда терял самообладание при виде стройных ножек и смазливого личика, а, надо полагать, ножки леди Игрейны стройны и личико красиво.

— Леди Игрейна красива как ангел и добродетельна, — потупясь, произнес молодой маркьяг.

— Добродетельна? В чем же это заключается?

— Рассказывают, что когда в Камелоте гэну стал намекать Игрейне на своё расположение, она ни словом, ни взглядом не уронила своей части, а со всей решительностью заявила королю, что будет верна своему мужу по законам Божьим и человеческим. А вечером сама рассказала обо всем Горлойсу — и тот тайно покинул Камелот и увез её на остров.

— Вот как? И теперь Удер надеется взять Игрейну силой? Похоже, он поглупел от любви еще более, чем я предполагал. Если пэры его не поддерживают, то в его распоряжении три легиона старого вояки Амброзия, десятка три молодых логров вроде тебя, не более сотни всадников разной степени благородности и две-три тысячи пеших воинов. Немало, но часть войска гэну, несомненно, оставит здесь, в Арморике, иначе саксы вторгнутся в королевство, как только узнают о его походе. В любом случае, в открытом бою Горлойс обречен, но за стенами хорошего замка он сможет выдержать длительную осаду, а в землях Корнуольского регента хватает таких замков: Думнонирум, Абонэ, Тинтагиль. Конечно, до Кхэрлеона [52] им далеко, но всё же и Удер — на Аттила и не Гай Цезарь и даже не Максим Магн [53] . Полагаю, опекун юного Кхадори сможет принять правильное решение?

— Он его уже принял, — невесело усмехнулся Улхс. — Шпионы сообщают, что Горлойс усиленно укрепляет замки, а все подданные дукса Кхадори спешат встать на защиту своего господина и его регента. Кроме того, на Альбион тайно отправилось несколько дэргов с континента со своими дружинами — не особо знатных, зато очень расположенных к Кхоте и Гхамэ-рхэти.

— Ну и поскольку Круг, разумеется, не поддерживает эту блажь Удера он готов принять от меня помощь и в благодарность за неё позволит мне вернуться в Логру, не так ли?

— Гэну рассмотрит дело о твоем изгнании, Мерлин. Сам понимаешь, если он просто объявит о прекращении изгнания, это не прибавит порядка в королевстве. Наверняка возмутится Круг, да и те, кто принял слова Патрика, не будут рады, а их среди пэров сегодня большинство. Поэтому гэну считает, что без королевского судилища никак не обойтись.

Улхс произнес эту речь, постоянно запинаясь и покраснев лицом, что, разумеется, не укрылось от проницательного взгляда старого колдуна.

— Ты не умеешь лгать, Улхс. Можешь считать это своим недостатком или своей добродетелью, но лгать ты не умеешь. Разве вся твоя семья и ты сам не сторонники новой веры?

— Ты знаешь, Мерлин, что я желаю помочь тебе не на словах, а на деле, — угрюмо выдавил из себя молодой маркьяг.

— Ты молод и неопытен, Улхс. Высокое положение не прибавляет никому разума само по себе. Тебе кажется, что ты знаешь, что движет королем, пэрами, Горлойсом потому, что ты говоришь с ними, но в словах никогда нет полной правды.

— Значит, ты не веришь мне? — с горечью опустил голову Улхс.

— Прежде всего, я не верю Удеру. Точнее, я верю в то, что он и впрямь может созвать королевский совет, чтобы поговорить обо мне, но он не позволит мне вернуться. Несмотря на все свои недостатки Удер — прирожденный правитель. Он может забыть свой долг, плененный красотой юной девицы, но не обещаниями старого гармэ.

— Значит, ты не поможешь ему?

Лицо старого волшебника осветила улыбка, показавшаяся воину лукавой.

— Посмотрим. Если он меня соответствующим образом отблагодарит — я могу ему помочь.

— Отблагодарить? — Улхс выглядел растерянным. — Но что он может дать тебе, кроме возвращения в Логру? Ведь деньги, титулы, земли, привилегии — всё, что ценно в наших глазах, для тебя — только дым. Вы, гармэ, существа не от мира сего… По крайней мере, мне так казалось, — торопливо закончил воин, опасаясь рассердить старика.

Но Мерлин, похоже, ничуть не разозлился.

— Верно, для меня не имеют значения титулы и золотые побрякушки. Однако, в силах Удера дать мне награду, которая мне была бы нужна, причем, пусть он знает, что ежели он согласится со мной, то ему это принесет более чем мне.

— Но что же он может отдать тебе, Мерлин?

— Бастарда, ежели Игрейна приживет от их близости.

— Бастарда? Но Мерлин, это же никому не дано знать…

— Я сказал «если», Улхс. Ежели Тому, Кто вершит судьбы мира, будет угодно, чтобы чрево Игрейны оказалось плодно от Удера — я хочу, чтобы ребенка отдали мне. Удера это только избавит от забот, как объяснять пэрам, что имеется королевский ублюдок.

— Но зачем он тебе, Мерлин? — в голосе маркьяга смешивались страх и недоверие.

— Для моих магических занятий, чего же тут непонятного?

— О Высокое Небо! Ты хочешь умертвить младенца?

— Почему бы и нет? — пожал плечами старик, лицо его было серьезным. — Когда-то король Вортигерн[54] возжелал заложить в основание новой крепости кости юного Мерлина и окропить его кровью фундамент.

— Вортигерн был бритт и язычник…

— Неважно. Его придворные жрецы и маги владели остатками Знаний и умели извлечь пользу из этой жертвы.