За гранью (СИ) - Механцев Борис - Страница 122

ЭПИЛОГ. ГОРОД, ГДЕ СХОДЯТСЯ ЛЮДИ.

МОСКВА. 13 ЯНВАРЯ 2003 ГОДА НАШЕЙ ЭРЫ.

Это заведение не было ни самым дешевым, ни самым хорошим кафе в округе. Но вот по соотношению «качество-цена» (в народе совершенно неверно называемому "цена-качество") — могло претендовать на лидерство. И еще его плюсом было удобное расположение: всего-то и нужно выйти из метро "Белорусская-радиальная", пройти под мостом, от которого берет начало Ленинградский проспект, еще несколько шагов — и крутая лестница вверх завершается у дверей в кафе-шашлычную «Весна». В теплое время года рядом с кафе принимала гостей вместительная веранда, но сейчас, когда на улицах города лежал толстый слой снега, работали только внутренние помещения — кабинеты и небольшой бар на десяток столиков.

В баре было тепло и уютно, только вот посетителей явно не хватало. За вторым столиком от дверей обосновались двое мужчин. Один — лысеющий, рыжеватый с тронутыми сединой бакенбардами не спеша потягивал из бокала пиво. Второй был помоложе, худощавый, в фиолетовом шерстяном свитере. Перед ним на столе стоял большой расписной чайник и фигурная стеклянная пиала: в «Весне» для чая вместо банальных чашек использовались именно такие пиалы. Молодые люди негромко беседовали, лишь изредка до стоявшей за стойкой официантки долетали обрывки фраз:

— И посчитать градиент…

— Синхронизация по порождающей Грани…

— Сам смотри, направление вектора Мебиуса при этом будет…

— Ерстка, а если теперь посчитать эффект Тарканова-Федорова…

— Говорят, Мохов еще пятнадцать лет назад…

— Ой, да что теперь только не говорят про Мохова…

Очевидно, мужчины относились к тому племени инженеров-трудоголиков, для которых понедельник начинается в субботу, а заканчивается не раньше полуночи.

Кроме них, в баре еще только один посетитель — за столиком у дальней стенки лысый усатый мужчина лет сорока медленно пил кофе, то и дело поглядывая на двери. Похоже, он кому-то назначил здесь встречу.

И действительно, через пару минут в бар заглянули двое мужчин, которые тут же уверенной походкой направились к лысому. Первый был постарше, сильно за сорок, с густой коротко стриженой шевелюрой, когда-то черной как смоль, теперь уже более чем наполовину поседевшей. Второму на вид еще не было и тридцати, высокий, русоволосый. При виде их ожидающий радостно поднялся навстречу.

— Ну, наконец-то, я уж заждался…

— Здорово, Серёга…

Лысый и седой обнялись.

— Знакомься, это Толя Бреднев.

— Сергей Клоков.

Лысый обменялся с молодым крепким рукопожатием.

— Ну, садимся.

— Ирина! — позвал официантку лысый.

— Да, что вы хотите заказать? — от стойки до столика всего-то четыре шага.

— Значит, давайте нам водки бутылку.

— Бутылку или в графине? — уточнила официантка.

— Нет, бутылку. «Гжелку»… Так, три порции шашлыка. Что еще?

— Салат надо какой-нибудь, — предложил от вешалки избавляющийся от пальто седой.

— Точно, — поддержал его лысый, — три салата еще.

— Какого?

— Так, — лысый перелистнул страницы меню, — давайте-ка "Столичный".

— Хлеб, соус нужны?

— Конечно, что же за шашлык без соуса…

— Еще что-нибудь?

— Пока что все…

Ирина кивнула и отправилась к выходу из зальчика, передать заказ поварам: прямого прохода в это помещение из кухни не имелось. Проходя мимо инженеров, немного притормозила, готовая и у них принять дополнительный заказ, но его не последовало.

— Значит, такое дело, Сергей: Толя службу начинал у Балиса в роте…

Лысый посмотрел на молодого с явным удивлением.

— У Балиса в роте?

Тот кивнул.

— Девяносто первый год, весенний призыв. После карантина направили в роту капитана Гаяускаса. Только, он не долго после этого нами командовал: в сентябре девяносто первого его ведь уволили.

— Но фундамент Тольке заложить он успел, — подхватил седой.

— Ага, — снова кивнул Анатолий. — В общем-то, я военным стал под его влиянием. Думал после Армии обратно на завод возвращаться. Пока служил — завод-то почти встал. Сокращения сумасшедшие, кому я там нужен. А наш Кстово — городишко маленький, кроме как на НОРСИ и податься некуда. Ну там, молокозавод, автомастерские… Так не резиновые же… Короче, решил: буду служить…

— И правильно решил, — усмехнулся седой, — таких бы офицеров нам побольше, да дерьма бы всякого поменьше…

— Так не бывает, — как-то устало возразил лысый, — в любом большом деле сразу черви заведутся: есть, чем поживиться…

Вернулась передавшая заказ на кухню Ирина. Она, было, хотела вернуться к стойке, продолжить разговор с подругой-барменшей, но ее планы нарушил один из инженеров.

— Принесите мне еще кружку пива.

— Снова "Сибирская корона"?

— Да, пожалуйста.

А трое офицеров за дальним столиком продолжали свой тихий разговор.

— …ну а после штурма, естественно, дали выходной, ребята вечеринку небольшую устроили. Ну и стали пить за первого командира, это же все равно, что первый учитель.

— Вот тут товарищ генерал на меня особое внимание и обратил, — улыбнулся Анатолий.

— Еще бы не обратить, — усмехнулся седой. — Знаешь ли, то, что мы тогда пережили в Вильнюсе, не забывается. Так же, как теперь все, кто брал «Норд-Ост» — не забудут.

— Да вообще ни один бой, наверное, не забудешь, — предположил Клоков.

Собеседники согласно кивнули, подтверждая правоту Сергея.

Ирина между тем принесла на столик приборы, плетеную хлебницу с кусочками нарезанной буханки, а во второй заход — бутылку с бело-голубой этикеткой и три маленьких рюмочки — под водку.

— Так, Валерий, разливай по первой.

— Ждать салат не будем?

— Чего тут ждать…

— Тоже верно…

Седой аккуратно разлил прозрачную жидкость по рюмочкам.

— Ну, товарищи офицеры, давайте вспомним… Друга, боевого товарища, командира… В общем, за Балиса — не чокаясь…

Несколько мгновений все помолчали.

— А Вы его с детства знали? — поинтересовался Анатолий у Клокова.

— С первого класса вместе учились, — ответил Сергей. — У меня отец как в сорок седьмом в Вильнюс приехал, так там и остался. Я себя в детстве коренным вильнюсцем считал. А Бинокля как раз — нет, да он и сам Питер не меньше Вильнюса любил. Каждое лето в сентябре обязательно рассказывал, как он там, у деда, отдыхал. Ирмантас Мартинович в Вильнюс переехал только в семьдесят шестом, у него как раз юбилей был. А Балис в тот год еще в Севастополь ездил, все уши потом про ту поездку прожужжал.