За гранью (СИ) - Механцев Борис - Страница 90

— Мне приходилось рисковать жизнью…

— Ваш долг теперь не рисковать жизнью, а доставить этот документ по назначению. Что бы ни случилось.

Каперанг поднялся из кресла и взял пакет.

— Служу Императору и Отчеству.

Командующий кивнул. Новая власть отменила старорежимные обращения, но не могла запретить офицерам иметь свои убеждения.

— Разрешите идти.

— Останьтесь, Альберт Германович. Сейчас у меня будет совещание, Ваша обязанность, как офицера штаба на нем присутствовать.

— Слушаюсь.

Встав из-за стола, вице-адмирал прошел через каюту и открыл дверь. В приемной уже собрались флагманы и капитаны.

— Проходите, господа.

Они проходили, рассаживались. Вид был встревоженный, слишком мало времени прошло после страшных событий прошлой ночи. Да и будущее терялось в гельсингфорском тумане — никто бы не решился дать гарантию, что не начнутся новые офицерские погромы. Альберт вглядывался в лица входящих, ища своих друзей. Слава Богу, Георгий жив… И Лев Галлер…

Старк присел в кресло справа от фон Лорингера.

— Прав ты был вчера, — наклонившись, прошептал он на ухо другу. — Останься я дома — не сидеть мне здесь. Сейчас узнал — тех, кто в крепости остался ночевать — почти всех перебили.

— Семья как?

— Все целы, слава Богу…

Он еще хотел что-то добавить, но не успел: заговорил Непенин. От былой усталости не осталось и следа, адмирал снова был полон сил и энергии — начинался новый раунд борьбы и Андриан Иванович безоглядно бросился в бой.

— Господа офицеры, происходящее в Петрограде и Кронштадте, о чем Вы информированы, может и не стать для России катастрофой, если мы будем действовать спокойно и правильно. То, что происходящее инспирировано нашим противником, для меня совершенно ясно, отсюда следует следующее:

Первое. Определить, что представляет сейчас истинный секрет, а что — нет. Господа офицеры, прошу получить папки с документами, представляющими именно то, что понадобится Флоту после окончания этих беспорядков. Я думаю, все прекрасно осознают значимость таковых. То же, что лежит в сейфах сейчас, вполне может достаться и врагу — благо мы секретили много бесполезных сведений.

Второе. Я не уверен, что мы все будем живы и здоровы через несколько недель — пусть события сегодняшней ночи, а так же кронштадский и ревельский инциденты напомнят вам об этом. Ваша цель сейчас — любой ценой не отдать эти документы в руки противника. Без них мы будем боеспособны, но в руках командования Кригсмарине это — ключ к Петрограду.

Третье. Господа офицеры, цена сохранения этих материалов от противника крайне, повторяю — крайне высока. Если кто-либо из Вас считает, что честь дороже этого — он ошибается. Эти бумаги дороже даже офицерской чести. Даже буквы присяги. Делайте все, чтобы сохранить их.

Четвертое. Полчаса назад получена телеграмма из Санкт-Петербурга — в сложившихся условиях военный министр считает целесообразной смену всего состава нашего штаба. Поэтому подумайте о новых местах службы. Отставки запрещаю, пусть лучше каперанг командует паршивым минзагом — он справится с ним лучше, чем "мокрый прапорщик". Соглашайтесь на любые вакансии. Единственное что… Альберт Германович, поскольку Вы обратились ко мне с рапортом еще третьего дня — можете покинуть Гельсингфорс. Вас хотят видеть начальником школы юнг в Кронштадте, предполагаю, служба как раз по Вам. Никаких претензий к Вам нет, — Андриан Иванович посмотрел в глаза каперанга Лорингера, — но считайте это моей прощальной рекомендацией.

Непенин прекрасно знал, что делает. После операции «вброса» немцам карт планов обороны Рижского залива — в результате чего немцы потеряли дивизию новейших эсминцев, он запредельно доверял Лорингеру, и тот не подвел своего командира: сразу же после совещания он отправился в Гельсингфорс и отходящим без четверти двенадцать поездом выехал в Санкт-Петербург. Последний акт Свеаборгской трагедии разыгрался уже в его отсутствие.

За вице-адмиралом Непениным пришли примерно через полчаса после окончания совещания, как раз когда капитан первого ранга Альберт Германович фон Лорингер обустраивался в купе. Группу представителей Гельсингфорского Совета возглавлял уже знакомый Андриану Ивановичу типчик в гражданском, представлявшийся как Шпицберг.

— Гражданин вице-адмирал, постановлением чрезвычайного заседания Гельсингфорского Совета рабочих и матросских депутатов Вы отстранены от командования Балтийским Флотом, — с пафосом провозгласил Шпицберг, едва переступив порог каюты командующего.

— Сожалею, — развел руками Непенин, — но вы опоздали. Еже два часа назад я дал телеграмму в Санкт-Петербург, в которой сложил с себя полномочия командующего. В такой обстановке я командовать Флотом не могу.

— Прекрасно, — депутат и не пытался скрыть довольную улыбку. — В таком случае извольте сдать дела и ключи от сейфов.

— Вам?

— Нам, — деловито кивнул Шпицберг, — уполномоченным представителям революционного народа. Народ возьмет дело защиты революции в свои руки.

— Народ, как Вы выражаетесь, дело защиты революции в свои руки уже взял. Сегодня прибудут представители Временного правительства для ознакомления с состоянием Флота и назначения нового командующего.

При этих словах Непенин заметил в глазах Шпицберга растерянность и страх и про себя возликовал. Пусть хоть так, но он сумел нанести удар по тем, кто, прикрываясь революцией, работал в России на победу Германии.

Однако, депутат Совета сумел справиться с ударом.

— А поставлен ли в известность об этом Петроградский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов?

— Думаю, да. Во всяком случае, представители Совета прибудут вместе с представителями Временного правительства.

— Прекрасно, — радостно воскликнул Шпицберг. — А пока посланцы революционного Петрограда не приехали, сдайте немедленно власть нам, как полномочным представителям революции в Гельсингфорсе. Верно, ребята?

Стоящие за спиной Шпицберга невнятно забормотали что-то одобряющее. Быть полномочными представителями революции было, конечно, очень приятно и почетно.