Другая Грань. Часть 1. Гости Вейтары (СИ) - Шепелев Алексей А. - Страница 116

Между тем, Олус подошел к старушке. Анна-Селена осторожно ступала рядом, крепко держась за правую руку. Она уже давно пришла в себя, но несчастной девятилетней девочке, по её мнению, следовало вести себя именно таким образом. Домна Лафисса подслеповато вытянула вперед дрожащую руку, благородный сет склонился перед ней и почтительно коснулся лбом иссошихся пальцев, обтянутых пергаментной кожей.

— Благородная домна, я был представлен тебе в Тампеке, на приеме у благородного наместника Гнея Октавия, что был дан по случаю рождения у него третьего сына, Севера.

— Да, я помню Гнея. Помню Севера Октавия, он был такой шустрый мальчик. Но тебя я не помню.

— О, госпожа, мне было всего лишь одиннадцать весен. Но ты, наверное, помнишь мою мать, Оливию Планк.

— Ты сын Оливии и Меркуцио?

— Истинно так, благородная домна.

— О, Оливия… Твоя мать была красавицей. В добром ли она здравии?

— Увы, госпожа. Её, как и моего благородного отца нет с нами в этом мире.

— Скорблю вместе с тобой, Олус. Да снизойдет на них милость Аэлиса, да дарует он им вечное забвение.

— Будем молиться, — кротко ответил благородный сет. А затем, развернувшись так, чтобы видеть обеих дам, он сказал: — Ещё раз спасибо за то, что сохранили жизнь и честь моей дочери. Благодарность отца, нашедшего любимое чадо, безмерна. Чем отплачу я за вашу доброту и милость?

— Не надо благодарности, благородный Олус, — и всё же по виду домны Ветилны было заметно, что эти слова ей приятны. — Мы сделали то, что велел нам долг. Когда живешь среди таких скотов, как здешнее быдло, то не можешь не понимать всю ценность жизни истинного аристократа. Нас ведь так мало, а они плодятся словно похотливые нечки. Страшно подумать, во что превратился бы мир, если бы наш Император Кайл, да продлят боги его дни, не управлял бы повсюду своей железной рукой.

Анне-Селене было страшно подумать о другом: как поступила бы с ней эта женщина, от которой она получила столько добра, если бы та вдруг узнала, что девочка, о которой она так заботится — нечка.

— Слава Императору! — воскликнул «отец» во всю мощь легких.

— Слава Императору! — выкрик Йеми был намного тише. Не престало скромному клиенту обращать на себя внимание в присутствии своего патрона.

— А сейчас прошу простить меня, благородные домны. Я хочу скорее отвести девочку в проезжий дом.

— Не угодно ли будет благородному сету поселиться в Альдабре под этим кровом? Наш дом просторен, и мы сможем принять не только тебя с твоей дочерью, но и твоего и клиента и твоих слуг.

— О, благородная госпожа, я тронут твоим гостеприимством, но сейчас позволь мне отказаться, ибо возложенная на меня Императором миссия не позволяет мне в этих краях принимать чей-либо кров, кроме как в проезжих домах.

— Но, на прием, который я устою завтра в честь твоего прибытия, ты, без сомнения пожалуешь?

— Увы, госпожа, и этого не могу сказать точно. Если миссия, которую возложил на меня Император, потребует моего отъезда завтра, то я тотчас покину Альдабру без промедления и колебаний. Если же будет возможность задержаться, то я почту за честь посетить твой приём.

— Досадно, — нахмурилась домна Ветилна. — Но сегодня, по крайней мере, ты остаешься в городе?

— Сегодня — вне всяких сомнений.

— В таком случае, жду тебя сегодня вечером. Конечно, нормальным приемом это назвать нельзя, но все же, думаю, благородный Феналий не откажется посетить мой дом, если отослать ему приглашение прямо сейчас.

— А кто сей благородный муж?

— О, он когда-то был эдилом в этих краях, как раз в те вёсны, когда мой покойный муж был наместником. Оставив службу, он решил не возвращаться в Мору, а дожить остаток своих дней под этим небом, подобно нам с домной Лафиссой.

Старушка, услышав своё имя, рассеянно кивнула. Вряд ли она расслышала и поняла хотя бы половину разговора.

— Увы, благородный Олус, круг достойных людей здесь столь узок, что есть от чего прийти в отчаяние. Кроме Феналия Констанция в городе проживают еще три благородных сета с семьями, но все они при должности и их надо приглашать заранее, хотя бы за день. На всякий случай, я отправлю рабов, чтобы разнесли им приглашение на завтрашний прием.

— Не стоит так утруждать себя, благородная госпожа. Неизвестно, смогу ли я воспользоваться твоим гостеприимством. Мне совестно отрывать благородных сетов от их труда на благо Императора.

— О, мой прием оторвет их от чего угодно, но только не от труда… Впрочем, это мы обсудим вечером, не так ли?

— Как будет угодно госпоже. А сейчас позвольте нам проститься с вами.

— Прощайте, благородный Олус. Жду вас вечером…

Йеми и лысый сет направились к выходу. Анна-Селена с силой дернула «отца» за руку, тот недоуменно остановился.

— В чем дело, девочка моя?

— Папа, купи мне ящерку.

— Кого? — изумился Олус.

— Ящерку. Вейту. Её зовут Рия.

— Какую ещё вейту?

— Это Рия, служанка у нас в доме, — пояснила домна Ветилна. — Она ухаживала за малышкой, когда та была больна. Надо сказать, хорошо ухаживала.

— Папа, ты мне купишь Рию?

— Странная фантазия. Я, конечно, могу купить тебе эту игрушку, но зачем тебе вейта? У тебя ведь есть слуга: Женя. Разве тебе мало?

Значит, Женя с ними. А раз так, то и все остальные: Наромарт, Мирон, Балис. Анна-Селена счастливо улыбнулась, но просить не перестала.

— Женя — мальчик. Мне надоели слуги-мальчики. Хочу девочку.

— Как, благородный Олус, у девочки нет служанки? Как опрометчиво. Этот поступок…

Благородная домна задохнулась от переполнявшего её негодования.

— Увы, благородная госпожа. Стыд снедает меня за этот недостойный поступок. Извиняет меня лишь то, что я был вынужден покинуть свой дом в крайней спешке и никак не мог оставить малышку одну.

— Неужели в твоём доме нет ни одной служанки?

— О, благодарение богам, благосостояние моего дома не скудеет, и рабынь у Аньи было предостаточно. Но кто из них способен преодолеть длительное путешествие?

— Я смотрю, и Анье оно тоже не пошло на пользу, — сухо заметила домна Ветилна. — Может быть, девочку стоило отправить к родственникам?

— Вероятно, ты права, госпожа. Но мне эта мысль не пришла в голову. Кроме того, после кончины моей несчастной супруги Цецилии Планк, некому подать мне мудрого совета.

— Воистину ты в нём нуждаешься, — в голосе хозяйки ещё звучал упрек, но было заметно, что раскаяние благородного сета пришлось ей по вкусу. Давно ей не приходилось поучать мужчину в житейских делах, а если мужчина ещё и выслушивает хранительницу очага с надлежащим почтением… Да, отец Аньи был настоящим сетом, не даром девочка ей сразу так понравилась. — Теперь я просто обязана отправить с девочкой кого-нибудь из своих рабынь: не дело, чтобы за благородной госпожой ухаживали слуги-мужчины.

— Рию, пожалуйста Рию, благородная госпожа, — Анна-Селена постаралась состроить самое трогательное выражение лица, какое могла.

— Ну, если ты так этого хочешь этого, маленькая, тогда хорошо. Я распоряжусь, чтобы написали документы. Вечером отец приведет тебе твою новую служанку.

— Спасибо, госпожа Ветилна, — маленькая вампирочка бросила руку отца, подбежала к благородной домне и уткнулась лицом в её платье. — Ты такая добрая, такая хорошая. Спасибо за всё, что ты для меня сделала.

— Ну-ну, маленькая, не надо плакать, — благородная домна ласково погладила девочку по голове.

— Я никогда-никогда тебя не забуду. И домну Лафиссу тоже. Пусть у вас всё будет хорошо. Пусть вы будете счастливы.

— Спасибо, крошка, — Ветилна почувствовала, что сама может расплакаться, так тронула её детская благодарность.

Анна-Селена вернулась к «отцу», прикрывая лицо рукой. Все подумали, что девочка скрывает слёзы, а на самом деле она прятала их отсутствие. Будь Анна-Селена человеком, она бы и вправду расплакалась, только вот вампирам плакать не дано.

— Да, еще вот что, — вспомнила домна Ветилна, когда провожала гостей до дверей своего дома. — Я бы хотела кое-что узнать о твоем клиенте.