Другая Грань. Часть 2. Дети Вейтары (СИ) - Шепелев Алексей А. - Страница 55

— А как к ним ещё относиться? Это в книге или…

Слова «фильм» в морритском не оказалось, да и вряд ли бы подземный эльф понял, что это такое.

— В общем, слушать рассказы про восставших мертвецов многим интересно. Нервы щекочет. Ужасы, экзотика. А вот увидеть своими глазами… Куда подальше такую экзотику!

— Но ты же видишь то же, что и он, — не сдавался священник.

— Ну, у меня нервы покрепче. Бывает. Но вчера мне, если честно, не по себе было. Будто в морге ночевать остался. Нет, пошла такая экзотика куда подальше! — убежденно повторил морпех.

— Прогнал бы нас из каюты, если бы мог? — грустно переспросил Наромарт.

— Ну что ты ерунду городишь? — досадливо скривился Балис. — Вы нас с Серёжкой тогда на Дороге от смерти спасли. У нас в таких случаях говорят: "Долг платежом красен". В общем, вместе в этот мир попали — вместе и выбираться отсюда будем. Без всякой делёжки — кто тут хороший, а кто плохой. Устраивает?

— Устраивает, — серьёзно ответил эльф.

— А раз устраивает, тогда хватит всякую ерунду обсуждать, вернёмся к делу. Мы говорили о моём… кинжале.

— Конечно. Так вот, магия на твоём кинжале намного более сильная и древняя, чем на кинжалах Йеми. Даже сравнивать нечего.

— Хм… А древняя — это сколько? Двести, триста лет?

— Триста лет — огромный срок для человека, я понимаю, Балис. Но когда о древности говорит эльф… Два-три тысячелетия, вот, что я имел ввиду.

Балис облегченно вздохнул. Он понимал, что в ошибке Наромарта ничего хорошего нет, и всё же чувствовал себя, словно выбравшимся из затягивающейся петли.

— Это невозможно, Наромарт. Так давно в нашем мире сделать такой кинжал просто не могли.

— Почему? Разве это так сложно?

— Хм…

А действительно, почему?

— Во-первых, материал.

— Сталь? А что тут такого?

— Не самый простой сплав.

— Не самый сложный. Я долго жил среди свирфнебнинов…

— Среди кого? — Гаяускас не понял слова на незнакомом языке.

— Это один из гномьих народов. Поэтому, в металлах и горном деле я разбираюсь получше большинства моих сородичей.

— Я верю. Но в нашем мире нет ни эльфов, ни гномов. Я согласен, что сталь — не самый сложный сплав, но две тысячи лет назад люди её не знали. Это первое. Второе — я говорил, вообще-то, не о стали. Из чего сделана рукоятка?

— Похоже на кость какого-то животного.

— Это вовсе не кость. Такой материал у нас называется "пластмасса", — раз Наромарт не стеснялся использовать слова из своего родного языка, то и Балис, в свою очередь, обогатил его словарный запас русским словом. — В моём мире её научились делать совсем недавно, не более ста лет назад. И это, учти, не металлургия, а химия. Много гномы понимают в химии?

— В химии кое-что понимают карлики, но твой кинжал — явно не их изделие.

— Ну, и третье… Этот кортик — часть парадной формы военных моряков моей страны. Видишь, на головке рукоятки пятиконечная звезда?

— Пентаграмма широко известна по многим мирам.

— А вот этот знак? — Балис указал на оттиснутый на пластмассе герб Советского Союза.

— А вот этот знак мне не знаком.

— Это герб моей страны. Ему ещё ста лет нет, понимаешь? Эти знаки наносились на все кортики. Они должны были быть одинаковым у каждого морского офицера, а офицеров очень много, больше десяти тысяч.

— Десяти тысяч? — удивлённо переспросил Наромарт. — Сколько же человек живёт в твоей стране, если одних морских офицеров у вас больше десяти тысяч?

Из недр памяти выскользнула похожая на правду цифра.

— Кажется, двести сорок миллионов. Или около того.

Это, конечно, в Советском Союзе. В Российской Федерации, гражданином которой Балис стал после распада СССР, населения, конечно, меньше. Кажется, миллионов сто шестьдесят.

— Чуден мир… Одна страна — и двести сорок миллионов подданных…

— Это ещё что, — усмехнулся Гаяускас. — Есть в нашем мире такая страна — Китай называется. Так там жителей больше миллиарда.

— Тяжело же вашим королям управлять своими странами.

— У нас другая система управления, — дипломатично заметил морпех. — Без королей обходимся. Но мы опять отклонились в сторону. Так вот, по крайней мере, внешне мой кортик — обычный кортик, такой же как у других офицеров. Или, у всех нас они такие волшебные?

— Остальные я не проверял, но десятки тысяч клинков такой магической силы… Нет, это совершенно невероятно.

— Я тоже так думаю. В противном случае, волшебными должны были бы оказаться и остальные мои ножики.

— На остальных клинках я не чувствую никакой магии, — согласился эльф.

— Вот. Объясни мне, как можно предвидеть на две тысячи лет вперёд, как именно будет выглядеть оружие будущего времени?

— Невозможного в этом нет, хотя магия времени, конечно, — один из самых сложных разделов магии.

— То есть, ты хочешь сказать, что кто-то заглянул на две тысячи лет вперёд и создал кортик, который три четверти этого срока казался всем экзотической игрушкой… И ради чего?

— Не могу сказать…

— Неубедительно…

— Понимаю… Дай, я его ещё посмотрю.

Балис протянул кортик Наромарту, тот принялся задумчиво вертеть его в пальцах здоровой руки.

— Да, это действительно не кость.

— И по виду он совсем новенький. На старых мастера клеймо ставили.

В памяти всплыл прочитанный в детстве роман, который так и назывался — «Кортик». Волк, скорпион, лилия… Да, но какая-то маркировка на кортике, пусть и серийно изготовленном в середине двадцатого века всё-таки быть должна. А ведь нет её.

Эльф вздохнул, протянул оружие хозяину — также рукояткой вперёд.

— Понимаю твои сомнения, но всё же я уверен в своих ощущениях: этому кинжалу не одна тысяча лет… Даже не знаю, как тебя убедить. Жаль, если наш разговор прошел впустую.

— Зачем же так сразу: «Впустую»? Во-первых, в том, что перстень древний и волшебный я не сомневаюсь. А во-вторых… Перстень мне тоже достался от деда. Так что, как не крути, всё сходится к нему. Не так уж важно сколько лет кортику, важно, что ты придрался именно к нему, а не к чему-либо другому. Или остальные волшебные предметы ты оставил на следующий раз?

— Нет, кроме перстня и кинжала других волшебных вещей у тебя нет, — заверил священник.

— Точно? Что ты скажешь про это?

Отставной капитан достал из кармана и протянул Наромарту бумажную иконку — третью и последнюю часть дедова наследства. Имя изображенного на ней святого он уже давно забыл, но всегда носил её с собой, как и просил в завещании старый адмирал.

Наромарт молчал подозрительно долго.

— Ну, что?

— Пожалуйста, подожди…

Пожав плечами, Балис принялся обозревать горизонт. Ничего интересного: всё тот же берег милях в трёх слева, один дромон, идущий параллельным курсом, два, под вёслами, — встречным.

— Не могу сказать, что это такое, — наконец, заговорил Наромарт, — но могу совершенно точно утверждать, что о магии здесь речи быть не может.

— Просто портрет?

— Далеко не просто. Здесь дело связано с божествами.

— Я не верю в богов.

— Я знаю: ты говорил. Но ведь это не всегда принадлежало тебе, верно?

— Да, это тоже наследство от деда.

— Он верил?

— Он — верил. А какая разница? Кортик и перстень остаются волшебными, не важно верю ли я в это или нет, не так ли?

— Так, но это была магия. Впрочем, даже магии иногда не всё равно, во что ты веришь.

— Это как? — не понял Балис.

— Школа Иллюзий. Опытный иллюзионист может имитировать боевые заклинания, например вал огня. Если тот, кто окажется под воздействием такой иллюзии, поверит в то, что это реальность, то он может умереть в страшных муках, словно и вправду попал бушующее пламя. Но, если твёрдо верить в то, что это только иллюзия, то огонь не причинит тебе никакого вреда.

— Забавно.

— Для тех, кому хоть раз довелось испытать такое на себе, ничего забавного в этом нет.

Гаяускас хотел извиниться за неудачно вырвавшееся слово, но чёрный эльф не дал себя прервать.