Другая Грань. Часть 2. Дети Вейтары (СИ) - Шепелев Алексей А. - Страница 59

Надо будет попросить Мирона, пусть больше внимания уделяет Жене. Скорее всего, непонимание происходит из того, что Наромарт — эльф, а Женя — человек, вот им и трудно найти общий язык. Мирону это будет сделать проще. Тем более, что вера Наромарта в педагогические таланты Нижниченко после памятной ночёвки близь Альдабры взлетела на недосягаемую высоту. Тогда Мирон нашел общий язык с обоими мальчишками, значит, он сможет сделать это и в другой раз, и в третий. А может, и Наромарта научит, как общаться с человеческими детьми.

Оставалось только выбрать для просьбы подходящее время. Пока вся компания путешественников, сгрудившись у борта, оживлённо обсуждала, насколько шторм задержит приход в Толу, задавать таких вопросов Мирону не следовало. Их вообще не следовало задавать при посторонних, только один на один. Никого из спутников не обрадует новость, что у Наромарта есть трудности в общении с маленькими вампирами. Понятно, что проблемы пустяковые, что в главном всё под контролем, но всё равно, будут воображать себе невесть что. Балис, возможно, не станет паниковать. Может быть, без переживаний воспримет ситуацию Саша. А вот Йеми, напротив, превратит происходящее в трагедию. Если справится с нервами — то только в душе, а если нет, то придётся выслушать массу неприятных слов. Нет уж, пусть добрый кагманец спит спокойно. Пусть спутники пока считают, что всё в порядке, раз сами ни о чём не догадываются. Попросить Мирона о помощи можно будет при удобном случае, когда общее внимание будет привлечено к чему-то другому.

Но болтовня на палубе затянулась, разговор перескакивал с темы на тему, а когда, наконец, приняли решение отправиться в каюту поужинать, с юта донёсся крик вахтенного матроса:

— Корабль!

В лагуну на вёслах входил двухмачтовый корабль размерами раза в полтора больше дромона капитана Бастена. Рядом с Мироном что-то неразборчиво пробормотал Йеми. Нижниченко перевёл взгляд на кагманца и ужаснулся: таким бледным Йеми был только после боя в приюте, но там ему достался удар копьём в живот. А сейчас-то что?

— Пираты! Капитан, пираты! — резанул по ушам крик вахтенного.

— Только этого ещё не хватало, — выдавил Балис. — В каюту, быстрее.

Анна-Селена и Рия ещё не поняли серьёзности ситуации, первую потащил за руку Наромарт, вторую — Мирон. Понявший всё сразу и как нужно благородный сет в дверях каюты чуть не снёс выглянувшего на крик матроса Женьку.

— Да в чём дело-то? — снова взорвался остывший, было, мальчишка.

— Пираты, — коротко бросил вошедший внутрь вторым Йеми.

— Ну, и что — пираты? Неужели с ними нельзя договориться?

— Женя, боюсь, что здешние пираты не слишком похожи на капитана Блада, — по-русски ответил Мирон. — Заберут всё и перережут глотки и команде, и пассажирам.

— А Вы откуда знаете?

— Спроси у Йеми.

— Будем драться, — деловито заявил Балис, извлекая из мешка автомат. — Значит так, Женя, Анна-Селена, Рия, Мирон и Олус остаются здесь, в каюте.

— Почтенный Балис, с какой… — начал, было, благородный сет, но сейчас Гаяускас был в своей стихии.

— Отставить спор. Олус, у тебя — двуручный меч, оружие сета. Пусть матросы увидят его только тогда, когда не будет другого выхода. Жди у двери. Если хоть один бандит влезет на палубу — выбегай и руби. Ясна задача?

— Ясна.

Право приказывать в бою Колина за ольмарцем признавал: в той битве все показали себя достойно, но победу, как не крути, добыл именно Балис со своим таинственным оружием.

— Мирон, после того, как из каюты выйдет Олус — встаёшь с пистолетом в дверях. Наружу — не лезть, внутрь — никого не впускать. Ясно?

Генерал кивнул самым неуставным образом. Красивые слова у Мирона всегда вызывали аллергию, но сейчас Нижниченко точно знал, что до девчонок враги доберутся только через его труп. То, что одна из них вампирка, а другая — ящерица, не имело никакого значения. Бой — всегда бой, враги — всегда враги. Но пираты — это не дисциплинированные имперские легионеры.

— Так, Саша, Йеми, Нар — за мной!

К удивлению морпеха палуба была почти пустой. Согнувшись за фальшбортом, с каждой стороны сидело по четыре матроса. Кто с топором в руках, кто — с тесаком, вот и всё. Человек шесть возились на юте, поднимая откидные щиты. Среди них суетился и Бастен.

Пиратский корабль застыл метрах в сорока с подветренной стороны и не обнаруживал пока никакой агрессии. Там тоже окружали щитами носовые и кормовые надстройки.

— Всем спрятаться у борта! Ждать приказа!

Сам Балис вбежал по трапу на ют.

— Опять ты, ольмарец? — в голосе капитана была досада, но не раздражение.

— А куда тут без меня? Что происходит?

— Что происходит? Сейчас они закончат поднимать щиты и станут потихоньку вытравливать якорный канат.

— Почему так сложно? Не проще подойти на вёслах и взять нас на абордаж?

— В море бы они так и сделали. А в лагуне… В такой игре у нас будут шансы — их лоханка не слишком поворотлива. Нет, Тротто хочет взять нас наверняка — у него со мной старые счёты.

— Что будет делать он — я понял. А что будешь делать ты?

— Тоже вытравливать канат. Мы почти на середине лагуны, пока есть, куда отступать.

— А когда отступать будет некуда?

Капитан вскинул голову и внимательно посмотрел в глаза Балису. После короткой паузы произнёс:

— Ты уже не ребёнок, ольмарец. Сам должен понять, что будет потом. Мне жаль, что так получилось.

— А может, отобьёмся, а, капитан?

Бастен грустно улыбнулся.

— Я-то согласен. А вот эти…

— А мы их не спросим, — подмигнул Балис.

— На этом корыте не меньше полутора сотен головорезов. Малых сотен. А у меня два десятка матросов.

— Значит, будем бить, а не считать, как говорят у меня на Родине, — цитата из Суворова сейчас была особенно уместной: соотношение сил было близко к тому, что имелось при Кагуле или Рымнике.

— Хорошо говорят, — одобрил Бастен. В глазах моряка теперь явственно светился интерес. Не надежда, нет, до этого дело не дошло, но интерес появился. Капитан был из тех, кто, отправляясь в последний путь, берёт с собой по списку десять врагов. А то и больше, чем десять.

Разговор был прерван сначала шипящим свистом, а следом — звуком тупых ударов. Бастен и матросы резко присели, прячась за бортом, Балис рефлекторно последовал их примеру. Из ближайшего щита торчал слегка затупившийся кончик пробившего насквозь толстое дерево арбалетного бельта.

— Началось, — спокойно сообщил капитан. — Сейчас они начнут выбирать канат и будут подходить к нам, ведя обстрел.

— Кажется, у меня есть то, что их остановит, — усмехнулся морпех.

В щиты и корму вонзилась вторая порция бельтов. Балис распрямился за одним из щитов, резко повернулся, занимая позицию между щитами, вскинул автомат и дал одиночный выстрел. Одного из пиратских арбалетчиков откинуло назад от амбразуры. А Гаяускас уже снова развернулся, прижимаясь спиной к щиту. Моряки смотрели на него расширенными от удивления глазами. Бастен, прячась за щитом, медленно поднимался, намереваясь выглянуть наружу.

Балис снова выстрелил — и снова удачно. Уже приседая, успел заметить, как падает сраженный пулей пират. С вражеского корабля ответили новым залпом. Пара стрел пролетела в щели между щитами. Одна из них вонзилась в обрамляющую ют балюстраду, вторая — в стенку носовой каюты. Оставалось только надеяться, что у благородного сета хватит ума не высовываться и не разглядывать, кто там стучится.

Едва стрелы пролетели, как морпех снова занял боевую позицию, но теперь стрелять оказалось некуда: в щелях между поднятыми щитами не было заметно ни души. "Тоже неплохо", — подумал Гаяускас, присев на колено и продолжая держать под наблюдением вражеский корабль. Во всяком случае, подойти на сближение, осыпая арбалетными стрелами, у пиратов уже не получится.

В просвете мелькнула тень. Балис выстрелил, почти не целясь, но полный боли короткий вскрик показал, что пуля нашла себе жертву. На всякий случай морпех снова пригнулся и под прикрытием борта поменял позицию.