Другая Грань. Часть 2. Дети Вейтары (СИ) - Шепелев Алексей А. - Страница 79

Двор показался мальчишке ещё более просторным, чем даже бестиарий: из построек в нём были лишь неширокий навес вдоль внешней стены, да хижина у ворот, правда, размерами значительно превышавшая хижину Леендерса. Наверное, в ней и жил зелёный великан. Зато весь двор был уставлен самыми разнообразными конструкциями, устройство и принцип работы многих из которых Серёжке были совершенно непонятны. Правда, увидел он тут и кое-что знакомое. А именно пара дыб, напоминающих ворота, со свешивающимися с перекладин петлями. Недалеко стояла жаровня, полная багровых углей, рядом с которой из ведра торчали длинные металлические ручки каких-то инструментов. На фоне всего этого ужаса длинные плохо оструганные столы, рядом с которыми в бочках с водой мокли пучки прутьев, показались мальчишке чуть ли не милой игрушкой. Из всего собранного здесь они казались самыми безобидными.

— К столбу! — услышал Серёжка голос ланисты.

Стражник тут же сильно толкнул мальчишку в сторону ближайшего столба. Столб как столб — метра три высотой, в обхват толщиной, слегка стесанный с одной стороны. Через верхушку столба была перекинута верёвка. Один её конец свободно свисал с обтесанной стороны, а другой, пройдя через систему блоков, был намотан на ворот, укреплённый рядом со столбом. На первый взгляд, ничего страшного в столбе не было. Но Серёжку такое развитие событий не обрадовало.

— Пусть погреется на солнцепёке, — добавил Луций после короткой паузы. — Давай, Аскер, работай.

Зелёный верзила шумно засопел. Захватил широкой ладонью Серёжкины руки и принялся наматывать верёвку. Толстые пальцы огра двигались с удивительным проворством, мальчишка и моргнуть не успел, как его запястья оказались крепко связанными. Аскер крутанул ворот раз, другой. Руки потянуло вверх, а в следующее мгновенье мальчишку оторвало от земли, но не высоко, самую капельку. Встав на цыпочки, Серёжка коснулся земли, а огр заклинил ворот специальным клинышком.

— Вот так постоишь, подумаешь, — усмехнулся ланиста. — Торопиться тебе некуда. Поймёшь, каково приказов не выполнять.

Развернувшись, Луций Констанций пошёл к выходу со двора, вслед за ним двинулся и стражник. Зеленый великан, хрюкнув пару раз что-то неразборчивое, затопал громадными ножищами к сторожке, заметно припадая на левую ногу.

Серёжка с облегчением выдохнул. Наказание страшным не казалось. Подумаешь, на носочках постоять. Хоть полчаса. А если бы не ломило мышцы после «тёмной», так и вообще хоть целый час. Можно сказать, опять ему повезло. Довольный таким оборотом дела, мальчишка принялся с любопытством осматриваться. Правда, идея погадать, для чего предназначена та или иная конструкция показалось ему слишком рискованной: накличешь ещё беду на свою голову. Увы, кроме орудий пыток перед его глазами были только внешние стены школы, угловая башня, да небо. Погода по сравнению со вчерашним днём стояла просто прекрасная: тучи ушли, ветер стих, небо было высоким и густо-синим, каким оно бывает только жаркими летними днями.

Краем глаза мальчишка уловил какое-то движение справа и повернул голову. Задранная вверх рука мешала смотреть, но всё равно он сразу заметил неспешно идущего по стене человека. Стражника в кожаном доспехе. Того самого стражника, который совсем недавно указал на него ланисте.

Навстречу из башни на стену вышли двое других воинов. Охранники разговорились. Первый указывал им рукой на привязанного у столба Серёжку и смеялся. Собеседники смеялись в ответ. В выходящей во двор бойнице мелькнула ещё одна ухмыляющаяся бородатая рожа.

Серёжка плюнул в сторону стражников, чем вызвал новый взрыв хохота, и отвернулся. Каким же он был вчера дураком. В угловой башне сидели караульщики, они и рассказали Луцию о том, что мальчишка нарушил его приказ. А он-то думал, что его никто не видит… Нет, здесь, в гладиаторской школе, от наблюдения не скроешься ни на мгновенье.

Над стеной показался краешек восходящего дневного светила. Серёжка быстро догадался, что оструганная сторона бревна, к которому его привязали, сориентирована таким образом, чтобы в своей высшей точке местное Солнце светило ему прямо в лоб. Теперь-то он понял, на что обрёк его ланиста. Мало того, что натянутые в струнку мышцы рук и ног уже начинали болеть, но мальчишке ещё и предстояло жариться под прямыми солнечными лучами. А это не на пляже у Днестра загорать. Там — в удовольствие: захотел — повернулся, захотел — искупался, захотел — вообще домой пошел. Здесь же от палящих лучей никуда не спрячешься.

Серёжка облизал пересохшие губы. Сколько же они тут его собираются держать? Час, два? Издалека до него доносились крики, звон оружия, глухие звуки ударов. Значит, завтрак уже окончен, начались упражнения, а раз так, то он стоит здесь уже больше получаса. Зелёный же за это время ни разу из своей сторожки носа не высунул. В яму он там провалился, что ли? И стражники со стены уже ушли. Забились, наверное, в башню, сидят там теперь в тенёчке, отдыхают.

Время шло, а о мальчишке будто забыли. Ноги и руки от усталости наливались свинцовой болью, а Ралиос поднимался всё выше и нещадно палил, обжигая кожу. Мальчишка вспотел, а внутри, наоборот, всё спекалось от жажды. Хоть бы глоток воды… Но поить, разумеется, его тут никто не собирался. Во Дворе Боли кроме мальчика по-прежнему не было ни одной живой души. Зеленый Аскер так и не показывался из своей сторожки. Серёжка пытался слизывать струйки солёного пота, сбегавшие со лба, но, конечно, легче от этого ему не становилось. Самообман.

Сколько ещё продолжалась пытка, Серёжка так и не понял. Время словно остановилось. Желтый диск местного светила полз по раскалённому добела неба со скоростью старой улитки. Мучительная боль терзала тело мальчика от макушки до пяток. Он уже почти потерял сознание, когда, наконец, во дворик зашел ланиста в сопровождении вертлявого казначея Марке. Тотчас вылез из убежища и неуклюже затопал за господами старый огр. Словно в тумане мальчишка смотрел, как Луций подходит к нему, берёт за подбородок и задирает голову вверх. Издалека до Серёжки донеслись голоса.

— Ещё держится. Очень, очень выносливый раб.

— Упёртый, — это Аскер пробасил.

— Упёртый, да не туда. Эй, Шустрёнок, слышишь меня?

Серёжка попытался сказать, что слышит, но не смог: язык будто одеревенел во рту. К тому же, не очень-то удобно разговаривать, когда тебя держат за подбородок.

— Аскер, освежи-ка его.

В руках у огра оказалась деревянная бадейка, из которой тот окатил наказанного раба водой. Холод тысячью иголок впился в тело, заставляя отступить слабость. Фыркнув, Серёжка мотнул головой.

— Ожил, — констатировал Луций. — Опускай.

Верёвка чуть ослабла, Серёжка почувствовал под ступнями твёрдую землю. Только вот в ногах твёрдости теперь и не было. Если бы не верёвка, то он так и повалился бы на землю прямо перед ланистой, но опытный Аскер, прекрасно знавший последствия такого наказания, вытравил верёвку совсем чуть-чуть и мальчишка устоял.

— Ну что, Шустрёнок, понял, что здесь бывает за непослушание?

— Понял… господин Луций.

Если честно, то мальчишка и не собирался делать эту паузу. Она получилась сама собой, и Серёжка от удивления даже глазами хлопнул. Выходит, у него ещё остались силы сопротивляться.

— Так-то лучше, — жестко усмехнулся ланиста, приписавший паузу не дерзости, а слабости: то, что полуживой раб-ребёнок может дерзить после такого наказания, Луцию и в голову не могло прийти. — Что, принёс тебе кто-то глоток воды? Не принёс и не принесёт. Запомни: хочешь выжить — учись убивать, а не пытайся подкупить врагов добрыми делами, это никогда не помогает. Добренькие долго не живут.

Он повернулся к огру.

— Пусть ещё часок отстоит, чтобы крепче усвоил урок. А потом отвяжи его и позови кого-нибудь из стражников, чтобы оттащил в казарму. Пусть отлёживается.

— Да, господин ланиста, — пробасил Аскер и крутанул барабан, снова подтягивая мальчишку вверх.

Луций, потеряв интерес к происходящему, пошел прочь со двора. Аскер, проводив хозяина, снова спрятался в сторожке, а Серёжка остался отбывать последний час наказания.