Грани судьбы (СИ) - Шепелев Алексей А. - Страница 53

53

— Готово, отец Бодак!

Подмастерье клещами вытащил из жаровни вчерашнюю иголку, белую от накала, словно спираль электрообогревателя. Серёжка внутренне похолодел и сжался. Страшно было до безумия. Как уж тут не заговорить…

Если мелкого мыша взять, и тихо, не спеша, Натыкать в него иголок, то получите ежа…

Всплыло вдруг из памяти начало считалки.

— Что ты там бормочешь? — напрягся Бодак. Разумеется, палач ничего не понял: откуда ему было знать русский язык. Флип мялся рядом с ним с клещами в руках.

— Ёжиков надо делать из мышей, а не из волчат. Плохие из вас волшебники, — пояснил мальчишка.

Палач и подмастерья недоумённо переглянулись.

— Бредит? — предположил один из помощников. — Ума от страха лишился?

— Притворяется! — решил отец Бодак. — Думает, что помилуем. Не выйдет.

Он повернулся к Флипу.

— Давай!

Боль пронзила мальчишку от ноги до макушки. Серёжка дёрнулся всем телом, а потом бессильно повис на ремнях.

На приключенческий фильм или книгу происходящее совсем не походило.

Женька ожидал, что отряд Йеми вылетит из переулка с шумом и грохотом, кто-нибудь с ходу зарубит стражников, раньше чем они успеют поднять свои тяжелые алебарды, а остальные ворвутся в караулку расправятся с остальными, раз уж местные воины настолько тупы и ленивы, что даже взрыв в городе не заставил их толком задуматься. Подумаешь, ещё двое к воротам вылезло. Утром, когда телеги потрошили, весь десяток под аркой шустрил, а сейчас снаружи только четверо. Тем проще будет с такими вояками справиться.

Но получилось совсем иначе. На площадь перед воротами не торопясь выехал Йеми, перед которым сидела насупленная, но вполне и живая Риона, а следом за ним — Теокл и Соти. Увидев Женьку и Анну-Селену, путники подъехали к детям. Лошади храпели и недовольно фыркали, но слушались седоков.

Если бы всё это происходило быстро, мальчишка, наверное, испугался бы, что остальные погибли в бою, а сейчас даже не знал, что и думать. Из вчерашних разговоров выходило, что им предстоит улепётывать, как с пожара, а сегодня взрослые вели себя, будто собрались на шашлыки, да ещё и не определились до конца: ехать в лес или ну его нафиг.

— Здравствуй, Риона, — улыбнулась подруге Анна-Селена.

В глазах у рыжей, наконец, мелькнуло что-то живое.

— Анна?

Вампирочка кивнула.

— А твой друг — тоже здесь?

Улыбка у Анны-Селены сразу потухла.

— Скоро будет здесь, — пообещал Йеми. — А пока, садитесь на лошадей, ребята.

Бородатый священник протянул к Женьке руки. Мальчишке было немного неприятно, что его как маленького, втаскивают на коня, но самостоятельно взобраться он бы всё равно не сумел. С пони или мулами управляться было несложно: закинул ногу и садись, они же маленькие, да и вампиров не дичились. А к лошадям подросток старался близко не подходить, слишком агрессивно они на него реагировали. Хотя сейчас четвероногие друзья человека демонстрировали прямо-таки олимпийское спокойствие, похоже, не обошлось без волшебства.

Пока он тормозил, Анна-Селена с помощью Соти проворно взобралась на лошадь и уселась перед изонисткой. Кто-то из стражников, наблюдая за неумелыми действиями детей, радостно загоготал, остальные подхватили.

— Что ты ржешь, мерин бородатый?! - Соти направила лошадь прямо на вооруженных гвизармами воинов. — Ишь, хлебало раскрыл, чтоб тебе туда ворона влетела!

— Молчи, старуха! — рявкнул стражник.

— Я старуха? — оскорбилась до глубины души изонистка. — Это я-то старуха?

— Бабушка не старуха! — со слезами в голосе выкрикнула Анна-Селена. С её стороны это было чистой воды импровизацией, как и тогда, у домны Ветилны. И снова получилось удачно. Стражники расхохотались пуще прежнего.

— Да как у тебя язык-то поганый повернулся такие слова почтенной женщине сказать? Да чтобы глаза твои бесстыжие повылазили. Мало, видать, мамка твоя тебя в детстве хворостиной-то воспитывала.

— А ты, бабка, его сейчас воспитай, — посоветовал другой стражник с похожей на спелую ягоду родинкой под правым глазом.

— Я б и воспитала…

— Цыц, старая! Я те пошумлю!

— Ты на кого цыкаешь, прыщ гнойный? Да я замуж вышла, когда ты без штанов бегал, да титьку у мамки сосал.

Маленькая вампирочка обмирала. Сейчас она словно оказалась в своей любимой сказке "Принцесса-нищенка".

— От, боевая бабка, — восхищённо щёлкнул языком молодой воин, украсивший кожаный шлем зелёной веткой какого-то кустарника или деревца.

— Чтоб тебе Кель такую тёщу послал, — ответил тот, что с родинкой.

Дверь караулки распахнулась, наружу выглянул ещё один воин.

— Что за шум?

— Всё в порядке, сержант, — откликнулся кто-то из стражников. — Бабка шумит.

Командир пробормотал что-то неразборчивое, сплюнул и хлопнул дверью. Тем временем Соти умело развернула лошадь и перенесла словесную атаку на спутников:

— А ты чего молчишь, муженёк? Или не твою жену этот бородатый чурбан позорит? Я не какая-то крестьянка, я жена купеческая, как ты позволяешь, чтобы меня всякий солдат задирал.

— Уймись, Соти, — Теокл тронул коня, подъезжая к стражникам. Вслед за ним подъехал и Йеми. — Подумаешь, сказанул человек, чего не бывает. Что ж мне, старику, драться с ним, что-ли?

— А ты подерись, дед, — посоветовал кто-то из воинов.

— Я парни, своё уже отодрался, — добродушно ответил изонист. — Может, кто из вас слыхал о пирате Винсе Солёная Борода?

Стражники смешались, захваченные врасплох неожиданным вопросом. Краем глаза Женька заметил как из улицы выехали остальные участники штурма башни злого волшебника. Впереди люди, эльфийка и огр позади, закутанные в плащи с низко опущенными капюшонами.

— Кажись, давно это было, — неуверенно пробормотал самый старший из стражников, тот самый, который ругался с Соти.

— Не то слово, давно. Я тогда чуть старше внука был, — Женька почувствовал, как широкая ладонь Теокла прошлась по его волосам. В последнюю секунду маленький вампир подавил в себе инстинктивное желание дёрнуть головой. Из возраста, когда сюсюканья доставляют удовольствие, Женька вырос очень давно, а играться с собой посторонним людям не позволял и в раннем детстве. Любители поласкать чужих детей всегда вызывали у него неприязнь. Нравится гладить малышей по головке — заведите своего и ласкайте хоть двадцать четыре часа в сутки.

Но сейчас играли все. Может быть, старика роль доброго дедушки пропирала не больше, чем подростка — амплуа любящего внука. Но раз надо — значит надо.

— И чуть помоложе этого молодца, — продолжал Теокл, кивнув в сторону молодого стражника, тот смущённо хрюкнул. — Плавал тогда на корабле, принадлежащем деду почтенного Гуна.

— Это который эшвард братства скобянщиков? — переспросил кто-то из стражников.

— Точно, парень, он самый. И отец его скобяным товаром торговал, и дед, и отец деда. Так вот я служил мальчишкой его приказчику. Плыли мы, как сейчас помню, на север, в Накхат. Вот тут-то Солёная Борода наше судно и встретил. Хотели мы от него уйти, да где там. Пиратам-то закон не указ, у них две мачты было и вдвое больше парусов. Живо они нас догнали…

— И распотрошили, — хмыкнул стражник с родинкой. Рассказчик окинул его тяжелым взглядом.

— Не болтай, чего не знаешь. Винса тогда наместники по всему побережью поймать хотели, да только он не дурак, с боевыми триремами не связывался и близко к берегу редко подходил. Вот и решили тогда сделать корабли-ловушки. Вроде плывёт себе купеческий корабль по делам торговым, а в трюме у него кроме груза три-четыре десятка воинов спрятано при полном вооружении. Покуда Винс за нами гнался, сидели они там тихо, словно мыши, а как догнали нас пираты, на абордаж взяли, да на палубу хлынули, тут-то им навстречу из трюма ратники и выскочили.

Где-то вдали за домами грохнуло ещё раз, немного слабее прежнего. Женька понял, что это привет от второго отряда. Подросток обеспокоено глянул на стражников, но те реагировали как-то вяло. Рассказ забавного старика их интересовал явно больше, чем взрывы где-то далеко в городе.