Ученик ведьмы - Бойе Элизабет - Страница 68

На следующий день, пока у всех еще была жива в памяти злоба и мощь Фафнира, начался совет. Они долго спорили, и наконец Регин вскочил, схватившись за посох и оглядывая спутников воспаленными красными глазами.

— Вижу я, остается только одно, — заявил он. — Любой ценой перековать меч Элидагрима. Только он способен убить чудовище. Клянусь, я это сделаю, даже если поплачусь жизнью!

— Нет! — тотчас воскликнули хором Скапти и Эйлифир. Скапти встал и зашагал взад-вперед, нещадно терзая ухо.

— Эйлифир говорит, что мы сами можем перековать меч. Не знаю, прав он или нет. Но мы не хотим, чтобы этот меч стоил кому-нибудь жизни, — я разумею Регина Довольно и одного погибшего мага. Так чего же вы ждете, парни? Флоси, ты ведь ученик Регина; скажи нам, какой нужен огонь, чтобы расплавить Даинов металл.

Флоси обвел взглядом круг напряженных лиц:

— Вы и вправду думаете, что мы с этим справимся? Хватит у нас на это выучки? Вспомните, ведь я был так глуп и легкомыслен, что убил выдру вопреки приказу.

Ивар извлек обломки Глима из ножен:

— Я думаю — справитесь.

— И я, — добавил Регин. — Я не смогу помочь вам, но знаю, что у вас достанет Силы.

— Значит, мы это сделаем! — яростно вскричал Финнвард, схватив за руку Скапти и хлопая по ладоням остальных. Даже старый ворчливый Эгиль просиял и потирал руки, точно ему не терпелось приступить к работе.

— Прежде всего надо перевести руны, — сказал Регин. — Эйлифир, как ты разбираешься в рунах?

— Сносно, — ответил Эйлифир, взяв обломки и соединив их, чтобы прочесть руны.

Флоси оглядел пещеру и объявил, что она вполне подходит для кузни, а прочие с ним тотчас согласились.

— Либо нас разорвет на кусочки, — жизнерадостно заметил он, — либо мы задохнемся от жары, но по крайней мере один из нас должен дотянуть до того, чтобы вручить Ивару готовый меч. Может, это будет и последнее наше свершение, но, клянусь Одином и Асгардом, наилучшее. Все спустились в кузню, кроме Ивара и Регина, и взяли с собой меч. Регин едва мог усидеть на месте.

— Если бы я только достаточно очистился, чтобы им помочь!.. Но, боюсь, клинок расколется, если в нем будут мои чары. Что ж это они так тянут? Еще даже огня не развели.

После долгого молчания, когда в пещере все еще не зажегся огонь, у Регина так истощилось терпение, что он уже готов был ворваться в кузню.

— Как долго! — бормотал он, обеспокоенно поглядывая на солнце, склонявшееся к закату. — Они уже должны были завершить заклинание. Не может быть, чтобы оно тянулось так долго, Ивар. Чует мое сердце, что-то неладно!

В этот самый миг слабый алый отсвет окрасил камни пещеры. Становясь все сильнее, он превратился в поток глубокого красного света, изливавшегося из кузни и рассеивавшего сумерки. Даже Фафнир старательно облетел стороной это место, отправляясь на ночную охоту.

Ближе к рассвету Скапти растолкал Ивара и сообщил, что меч залит в форму и теперь охлаждается. С наступлением дня завел свою песню молот и пел, не уставая, пять дней. Когда один альв уставал, его тотчас сменял другой, пока меч не стал от рукояти до острия дивно тонким, совершенно прямым и гибельно острым.

К полудню шестого дня альвы вышли из пещеры, закопченные, измазанные сажей, но торжествующие. Скапти протянул Ивару меч в ножнах.

— Ты первым обнажишь новый Глим, — промолвил он. — Надо бы сказать речь, но так уж и быть, пощажу вас всех и забуду об этом. Ну вот он, Ивар, твой меч. Он немного больше прежнего и без украшений. Когда ты убьешь Фафнира, мы запечатлеем на нем дракона и всю историю меча. Обнажи его, Ивар, и испытай.

Ивар медленно вынул из ножен длинный изящный клинок. Он был красив простой и строгой красотой, точно луч солнечного света, в котором пляшут пылинки. Рукоять осталась такой же, как в ту пору, когда мечом владел Элидагрим.

— И он не сломается, — пробормотал Ивар, то ли спрашивая, то ли утверждая. В горле у него стоял комок восторга, смешанного со страхом. Меч в его руке казался хрупким, как камышинка, и небывало легким.

На закопченных лицах альвов блеснули довольные ухмылки.

— А ты попробуй, — радостно хихикнул Эгиль.

Ивар, холодея от боязни и надежды, поднял меч обеими руками. Клинок отозвался шепотом, когда он опустил его, и с чистым ясным звуком врезался в валун. Брызнули каменные осколки, но Глим не растрескался и не погнулся. Ни царапинки не было на его блистающем лезвии, зато валун рассыпался в крошево.

Альвы не завопили от восторга, а лишь заухмылялись и закивали, точно эта сцена их ничуть не удивила. Регин торжественно пожал им руки, одному за другим, поздравил и высказал свое восхищение.

— Но это еще не все, — продолжал Флоси. — Тебе ведь нужен щит, чтобы заслониться от огненного дыхания Фафнира. Щит, который не расплавится и не сгорит. — Он вручил Ивару блестящий щит из легкого металла и скромно поклонился. — Я сделал его сам, — добавил Флоси, покуда Ивар любовался щитом.

Наконец наступило неизбежное молчание. Все смотрели на Ивара с нетерпением и некоторой опаской.

Вопрос, которого избегали все, задал Регин:

— Ну и когда же ты намерен вызвать Фафнира на бой?

Ивар в прошедшие дни вряд ли думал о чем-то другом.

— Я встречусь с ним на закате, когда он выползет из пещеры.

— Сегодня вечером? — с дрожью в голосе осведомился Финнвард.

— Да, — сказал Ивар, — сегодня вечером. Чем раньше, тем лучше. А теперь, если вы не против, я хотел бы побыть один. Пока не придет время.

Глава 25

Оставив спутников, Ивар вышел из пещеры и спустился на песчаную арену у подножия водопада. Там некуда было бы уйти от Фафнира; с одной стороны высились отвесные скалы, с другой — зияла пропасть, в которой ярилась река, изрыгаясь из тесноты каменной чаши у подножья водопада. У Ивара мелькнула мысль, что, если его меч не справится с работой, придется ему выбирать между гибелью в огне или в воде.

Он стал так, чтобы, когда дракон выползет из пещеры, первым попасться ему на глаза. Наблюдая, как солнце.медленно сползает к западу, Ивар сжимал в руке кинжал Бирны и думал обо всех приключениях, которые привели его сюда, на это место. Думал он и о родителях, оставшихся в Безрыбье, — узнали ли они о том, что он исчез из дома Бирны. Скорее всего, решил он, люди сочли его и Бирну жертвами какого-нибудь несчастья — то ли они в темноте свалились в расщелину, то ли их убили разбойники. А еще он думал о Гизуре.

Ждать ему пришлось не долго. Едва небо потемнело, как появился дракон. Он кашлял и отфыркивался сажей, болезненно моргая своими светящимися глазами. Тяжело вздыхая, Фафнир выбрался из пещеры и остановился, протирая глаза тыльной стороной чешуйчатых лап. Для пробы он выдохнул облачко пламени и тут же так закашлялся, что Ивару оставалось лишь надеяться, что дракон задохнется до смерти, и дело с концом. Густой черный дым сочился из-под чешуи чудовища.

Ивар обнажил меч и шагнул вперед из-за укрытия меж камней:

— Добрый вечер, дракон.

Фафнир изумленно фыркнул и широко раскрыл глаза. Футах в пятидесяти от него, у самого порога его жилища, стоял какой-то ничтожный человечишка, который держался оскорбительно и угрожающе. Ворчание вырвалось из самой глубины груди Фафнира, и смертоносный хвост заметался.

— Знаешь ли ты, кто я? — прогремел он. — Я — Фафнир, сильнейший среди сильных и могущественнейший среди могущественных! От моего голоса трепещет земля! Как осмелился ты пробраться в мои владения? И что тебе здесь нужно?

Фафнир принял величественную позу, наполовину распустив крылья и изогнув когтистые лапы, а шею выгнув так, что голова почти касалась груди.

— Мы пришли за золотом, — отвечал Ивар, вытянув перед собой меч. — Оно по праву принадлежит мертвым альвам или же, во всяком случае, живым, которые употребят его во благо. Нам нужно золото, чтобы укрепить мир между льесальвами и черными гномами.

— И ты думаешь, мы отдадим вам золото ради блага народов, до которых нам нет никакого дела? — с ворчанием осведомился дракон.