Джек-Соломинка - Шишова Зинаида Константиновна - Страница 35

Эмми зевнула и перекрестила рот.

Джек Строу уж наверное не считает ее дурнушкой. Ну что ж, дай господи! Хоть и молода еще девочка, но сам старик сказал, что пора ее уже сватать. Если в пятнадцать лет за девушку уже нужно вносить королевскую подать, то необходимо поскорее сбывать ее с рук.

Женщина нащупала подстилку и, став на колени, обратила лицо к востоку. Сегодня она уже была не в силах прясть.

Трудный день Эмми Типот пришел к концу.

«А ведь им предстоит еще такая же трудная ночь», — подумала она засыпая.

— Пусть бог воздаст тебе за твое доброе сердце, парень! — пробормотала она, вспоминая старательность Джека Строу.

За сто лет старики не додумались, а вот он приехал и уже наладил навес для лодок. Хороший зятек был бы, что и говорить… Но там видно будет…

Высокие серые волны грозно шли на берег. Но, разбившись о невидимую для глаза гряду подводных камней, светлые и гладкие, докатывались они до песка и, смиренно шипя, широкими языками ложились под ноги. Залив стоял тихий и спокойный, как дождевая лужа.

Джек поболтал босой ногой в воде. Никак не скажешь, что это та самая вода, которая полчаса назад ломила весло, бесновалась вокруг лодки и обдавала людей с ног до головы злой ледяной пеной.

Уже начинало светать, но в тумане трудно было различать предметы за несколько локтей от глаза. За нестерпимым блеском моря уже с полчаса стояло розовое пятно, но солнце, как ленивый работник, никак не хотело подниматься.

— Довольно спать, лентяй! — насмешливо крикнул Джек.

Как всегда после выпивки, у него точно лопались в ушах легкие пузырьки, а во рту был вкус желчи.

«Для того чтобы пить и не пьянеть, нужно хорошо закусывать», говаривал старик Строу, но самому ему, бедняге, редко удавалось выполнять это наставление.

Из трактира Джек прошел на берег. Хлебник Томас сказал, что сегодня ночью будет работа. Да и в трактире болтали, будто из Булони идет большой транспорт полотен и сукон. Однако дядюшка Типот даже не шелохнулся, когда Джек окликнул его ночью. Сильно стал сдавать старик, особенно за последний месяц, когда спать им почти не приходилось.

Джек не видел ни одного свободного дня с тех пор, как приехал, но дядюшка Типот пообещал ему, после того как пройдет сельдь, на неделю или на две отпустит его домой повидаться со своими.

Да, если бы не подвернулись эти ночные дела, трудно было бы перезимовать в Фоббинге.

Всю треску купцы взяли за бесценок, а сельдь пошла в Лондон. Ни вялить, ни солить рыбы в этом году не придется. Вот народ и пускается на хитрости.

— Король за бесценок берет нашу рыбу, а мы его накрываем на вине и на сукнах, — смеялись рыбаки.

«Король и так богат! — думал Джек. — Вон какую тяжелую золотую цепь носит он на груди! Ведь и весь тоннаж и много других налогов идет прямехонько ему в казну. А бедным людям тоже как-нибудь надо жить».

С тех пор как стих страшный северо-восточный ветер, полдеревни по ночам выезжало в море.

Купцы, правда, не давали много заработать, так как, сгружая товар в Фоббинге, они должны были потом отсюда доставлять его за много миль подводами, а это тоже стоило денег. Но все-таки рыбакам кое-что перепадало. Купцы торговались не зря: королевским досмотрщикам тоже нужно было сунуть что-нибудь, чтобы они молчали. Но все-таки на эти гроши можно было закупить немного соли и ячменя на зиму…

«Хоть бы уж светало скорее!»

Джек дал себе зарок до восхода солнца разукрасить «Мэри-Джен», чтобы девочка, поднявшись, порадовалась своей лодочке.

Он еще с вечера связал суровой ниткой тоненькую кисточку из барсучьей шерсти. Вот такой кисточкой, конечно, можно вырисовать и птичку, и веточку, и даже маленькие розовые розы. Только почему-то ласточка его больше напоминает рыбу.

Вот уже дорисован и ее длинный раздвоенный хвост (господи, теперь она еще больше стала походить на сельдь!), и веточка в клюве, и розовый веночек вокруг. Черное пятно на корме теперь уже не черное, а голубое, и это не просто пятно, а кусок моря, и по нему ходят белые барашки волн.

Джек, подумав, пририсовал ласточке еще один глаз. Пусть она лучше походит на человека, чем на селедку.

Уже совсем рассвело. Проснулись морские ласточки. С непостижимой ловкостью с размаху влетают они в крошечные скважины в скале. Пожалуй, то, что изображено на корме «Мэри-Джен», мало походит на эту узенькую ловкую птичку, но Джек и не выдает себя за мастера.

Еле слышный плеск весел заставляет его обернуться к морю. Над водой густой туман; с трудом можно в волнах отыскать темное пятно лодки. А может быть, это тень от облака? Да и плеск мало чем отличается от шума струй, сбегающих по утесу.

Но вот через несколько минут глаз уже различает лодку. Гребут двое. Это как будто бы «Цезарь» Бена Дориджа. Но только почему он возвращается со стороны Дувра?

А кто это с ним? Нет, этот второй — не рыбак. Ага, весла обмотаны соломой!

Джек отошел к навесу с лодками.

Человек, прибывающий на берег в неурочный час, не всегда бывает рад какой бы то ни было встрече.

Лодка причалила. Бросив на песок тяжелый узел, приезжий на ветру расплатился с рыбаком. Широкий плащ хлопал за его спиной, как крылья.

— Я бы заплатил больше, приятель… — донеслись до Джека его слова.

— Ничего, ничего, — успокоительно сказал Бен Доридж. — Дай-ка я тебе подсоблю.

Он помог незнакомцу взвалить на плечи мешок, и тот зашагал по направлению к лесенке.

Джек подошел и помог Бену вытащить лодку. В таких случаях ни о чем расспрашивать не полагалось, но Доридж сам завел разговор:

— Вот так парень, я тебе доложу! Я плыл к «Святому Томасу», да меня спутал фонарь на корме одного парусника. Понял я, что это не «Святой Томас», и уже свернул было, да вижу — машет мне с парусника человек. Этот самый. А у ног его мешочек. А как грохнул он этот мешочек в лодку, оба мы чуть не перевернулись. Ну, думаю, это не шерсть и не полотно, хорошо мне сегодня заплатят. И как ты думаешь, что он возит с собой в мешке?

— Что? — спросил Джек, поворачиваясь вслед незнакомцу.

— Камни! Ей-богу, не сойти мне с этого места!

— Камни?.. — крикнул Джек и кинулся вверх по лесенке. Теперь он готов был дать голову на отсечение, что голос приезжего показался ему знакомым. Значит, отец Джон не шутил и действительно есть на свете чудак, который возит за собой камни!

Однако незнакомца уже нигде не было видно.

Бен Доридж догнал Джека и пошел рядом с ним.

— Вот так парень, это же просто удивительно! «И охота тебе, друг, возить за собой камни?» — говорю я ему. А он мне: «Это камни, говорит, не простые. Мы их, говорит, повесим на шеи господам». Ну, просто чистый смех! В первый раз такое вижу!

Глава IV

Солнце взошло за тучами. Над заливом все еще стоял туман, спустя час превратившийся в мелкий, пронизывающий дождь. Да, места здесь были невеселые. С высоты прибрежной гряды можно было оглядеть все обширное болото, кое-где пересеченное чахлыми посевами.

Джек закончил работу. На корме небо было голубое, море — синее, ласточка — черная, а розы — розовые. Других красок у него не было.

Отойдя в сторону, Джек любовался своим произведением.

Сверху посыпались галька и глина. Кто-то стремительно спускался по лестнице.

Джек поднял голову и прислушался.

Он и сам не мог бы себе объяснить, почему, но он ждал, что незнакомец снова спустится на берег. Однако по лесенке бежала Мэри-Джен.

Она, как видно, выскочила в чем была, не набросив даже платка.

«Это она спешит поглядеть на лодку», — подумал Джек с гордостью. Но девочка даже не спустилась на берег.

— Где отец, Джек? — крикнула она, ежась от холода. — Он не проходил здесь?

— Нет, дядюшка Типот не спускался еще сегодня.

Джек опять почему-то вспомнил человека в плаще.

— Отец хлопнул дверью, уходя, и сказал, что больше не вернется. Он сделался белый как мел, когда ее увидел. Мать плачет. Она тоже плакала, а теперь моет голову.