Джек-Соломинка - Шишова Зинаида Константиновна - Страница 45

— Что тебе нужно? — закричала леди изо всех сил.

Чужой не тронулся с места.

Леди вернулась в холл за железным ломом. Мэтью не слышал, как она хлопнула дверью, а может быть, только сделал вид, что не слышит. Он был трусоват. Чэрри уже ощетинилась и лаяла на весь пустой холл.

— Что случилось, леди? — спросил Мэтью наконец.

Держа Чэрри за ошейник одной рукой, а другой опираясь на лом, Джоанна подошла к сараю.

Человека не было.

— Приходили воровать кур, — решил подоспевший с самострелом Мэтью.

Вдруг хозяйка его закричала.

Чужой лежал на протоптанной к сараю тропинке. У ног его расплывалось большое темное пятно.

Джоанна вернулась в холл за Алланом.

Старик после возвращения из Норземтона совсем обессилел. Он спал днем и ночью и сейчас спросонья не сразу сообразил, чего от него хотят.

— Ноги и руки ему нужно бы перебить, чтобы отвадить от чужого добра! — ворчал Мэтью, втаскивая вместе с госпожой и Алланом тяжелое тело по обледенелым ступенькам.

Кровь текла так обильно, что все трое были испачканы с головы до ног.

— Раскачать бы его хорошенько, разбойника, да сбросить со стены в ров! — предложил Мэтью.

Аллан был другого мнения.

— Госпожа велела его перевязать, — возразил он. — А как очнется, тогда, конечно, пусть идет на все четыре стороны. Но не каждый бродяга вор или разбойник, — добавил он, вспоминая лесовиков.

Оба старика ждали, что скажет леди.

Джоанна распорядилась отнести парня в солярий[75] и уложить в постель. Там днем светло, и удобнее будет его перевязывать.

— На вашу постель, миледи? — в испуге крикнул Аллан.

Но Джоанна уже приподняла чужого за плечи. Ей-богу, эти старики вдвоем слабее ребенка!

— Беритесь-ка за ноги да поменьше ворчите, — добавила она.

Чужой застонал и пошевелил рукой.

Аллан принес светильник. Надо было посмотреть, в чем дело.

Рана была у лодыжки, неглубокая и свежая. Стрела застряла в кости и сломалась. Джоанне стоило большого труда удалить наконечник. Аллан тотчас же остановил кровь, перетянув ногу повыше раны оленьей жилой.

Из любопытства он осветил лицо чужого.

«Совсем молодой! — подумал он. — Три года назад такой парень мог бы прокормить всю семью. А теперь он голодный шатается по дорогам! Ох, господа, господа, что вы делаете! Ох, не к добру все эти затеи против мужиков! Этак можно было поступать в старину, но не теперь!»

— А где же будет спать миледи? — спросил Аллан.

Госпожа его молчала. Он недовольно повернулся к ней.

— А где же вы ляжете, миледи? — повторил он о сердцем.

Госпожа крепко оперлась на его плечо.

— Минуточку, Аллан, — сказала она слабым голосом.

Потом, нагнувшись, открыла сундучок.

Найдя свою тонкую, еще девичью косынку, леди разорвала ее с треском на две части.

— Завтра при свете мы его перевяжем как следует, — сказала она дрожащим голосом. — А сейчас ступайте спать. Я постелю себе в холле.

Она стащила со своей постели и разложила перед холодным камином холла медвежью шкуру.

В солярии было много теплее, так как изредка там горела жаровня.

Мэтью украдкой постучал себя пальцем по лбу.

«Да, — подумал Аллан, — с двумя такими дураками тут, чего доброго, и молодой человек может свихнуться».

Но должен же был кто-нибудь вступиться за его маленькую Джоанну!

— О, хитростью леди пошла в покойного сэра Гью! — сказал он. Дверь-то в солярий о двух засовах! Вот мы ее припрем как следует, тогда нам не придется тревожиться всю ночь, гадая, кого это мы пустили в замок… Не каждый ведь может выбросить умирающего на дорогу, — добавил он, предвидя возражения Мэтью. — Нашу леди в монастыре учили врачеванию и милосердию. А вашим разбойникам только бы жечь да грабить да покупать в Лондоне дома на чужие деньги.

Под разбойниками он разумел весь старинный и знатный род Бёрли.

Чужой пришел в себя еще ночью, потому что старики, поднявшись до света, услышали доносящийся из-за двери гул голосов.

Если бы не Аллан, Мэтью подошел бы и подслушал: его до смерти мучило любопытство. Но сегодня была его очередь проверять силки. Взяв сплетенную вчера сумку, он вышел, все время оглядываясь на дверь солярия.

Аллан немедленно прильнул ухом к щели.

— Ты не должен был ввязываться в драку, — говорила его госпожа. Правильно я рассуждаю, Джек?

— Да, понятно, у меня есть дела поважнее, — согласился чужой. — Но стражник хлестал старика, как хлещут ленивую лошадь, и я не стерпел. Нет, я сейчас буду осмотрительнее. Мне бы только добраться до Фоббинга. Но и по дороге мне есть у кого спрятаться.

— Эта вторая дочка рыбака, она очень красивая? — спросила леди.

— Господь тебе судья, Джоанна! Как ты можешь думать сейчас о таком!

Чэрри громко залаяла во дворе.

— Эгей, эй, вы там, в замке! — кричал громкий голос с дороги.

— Этого еще не хватало! — бормотал Аллан, никак не попадая в рукава старенькой куртки. — Леди, леди! Не дай господи, вдруг это прибыл сам сэр Саймон! Леди, поостерегитесь!

А госпожа его в это время, разделив на тонкие пряди волосы чужого, обвивала ими свои пальцы.

— Вот я вся в золоте, Джек, — говорила она нежно. — Какие еще богатства мне нужны!.. Не холодно ли было тебе в дороге? И почему ты свернул к нашему замку? И как ты нашел пролом в стене? Думал ли ты здесь встретиться с леди Бёрли? Только скажи мне всю правду!

— Я говорю правду… Нет, я не думал встретиться с тобой. Я обошел бы замок за сорок лье, если бы знал, что здесь живет леди Бёрли. Пролом я нашел потому, что к нему вели следы. Мне совсем не было холодно, я был очень разгорячен ходьбой.

Он вдруг вспомнил о плаще и густо покраснел.

— Если ты поэтому спрашиваешь, то я отдал твой плащ, Джоанна. Может быть, ты не простишь меня, но я отдал его первому встречному нищему. Это было в тот день, когда я узнал о твоей свадьбе.

— Нет, я не поэтому спрашиваю, — говорила Джоанна, беспечно смеясь. Но он хотя бы пообещал хорошенько помолиться за тебя, этот нищий, ради такого богатого подарка?..

— Опустите мост! — крикнул всадник с дороги.

Теперь Аллан разглядел его как следует. Это был стряпчий из Сэмфорда. Ради такого не стоит и трудиться. Нужно завтра же позвать кузнеца, потому что с мостом когда-нибудь будет несчастье. Они втроем с леди еле поворачивают колесо, а тут еще — не ровен час — нагрянет сэр Саймон.

Но нельзя же было объяснять чужому человеку, что моста не опускают с самой осени и что леди Бёрли и ее челядь выбираются из замка через пролом в стене, а потом через замерзший ров с водой!

Стряпчий вынул из-за пазухи пакет и помахал им над головой.

Аллан спустился к нему по льду. Стряпчий привез письмо от сэра Саймона Бёрли.

— Ну, как ваши мужики? — спросил он, уже отъехав и оборачиваясь к Аллану.

Тот не понял, что он имеет в виду.

— А как ваши? — ответил он вопросом на вопрос.

— О, наших мужиков мы вот как держим! — крикнул стряпчий и показал сжатый кулак.

Когда Мэтью вернулся из лесу, леди Джоанна, старый Аллан и чужой сидели за столом в холле.

— Сколько времени, как Том Бэкстон уже в Гревзенде? — спросила его госпожа.

Мэтью, не отвечая, смотрел на гостя.

«Может быть, мои господа и разбойники, но они не сажают с собой за стол первого встречного мужика», — подумал он.

— Том Бэкстон? — переспросил он вспоминая. — Вы отпустили его, миледи, в самый праздник тела Христова.

— А когда вернется сэр Саймон? — спросила госпожа, заглядывая в письмо. — Бедный Том! Как бы ему дать знать?

Том Бэкстон был третий слуга, которого сэр Саймон, уезжая, оставил при своей супруге. Том Бэкстон, несмотря на молодость, был очень искусен в ремеслах. Он не был простым кузнецом: из серебряной пластинки он мог вырезать тонкие, как кружево, вещи, которые купцы потом охотно выдавали за венецианскую работу. Госпожа пожалела его и отпустила в Гревзенд, где серебряники готовы были вырывать его друг у друга из рук.

75

Соля?рий — здесь, светелка.