Джек-Соломинка - Шишова Зинаида Константиновна - Страница 48

48

Джек давно не наедался так сытно, как сегодня. Его немедля потянуло ко сну. Но сильная боль в ноге и мысли долго не давали ему уснуть. Хорошо было бы из Фоббинга сходить проведать старую Джейн Строу. За четыре года Джек только три раза видел мать. Филь, вероятно, уже совсем бравый парень; жаль только, что у него поврежден глаз. Тома и девочек Джек представлял себе совсем смутно, он уже забыл их лица.

Четыре года подряд Джек вставал и ложился с именем Джоанны на губах, а сейчас он как будто даже ее и не вспоминал. Но это было все равно что сидеть спиной к горящему костру. Как бы ни било тебе в лицо ветром и снегом, ты знаешь, что костер здесь, рядом. Иногда тебя всего насквозь прохватывает стужей, но ты терпишь, потому что достаточно тебе протянуть руку, чтобы ощутить тепло.

— На ней, пожалуй, башмаки те же, что и четыре года назад, — сказал он, вдруг усмехнувшись. Если со зла кто-нибудь нарочно тронет тебя за раненую руку, то чувствуешь такую же боль и гнев.

Саймон Бёрли навряд ли додумается привезти своей супруге обновку из Лондона!

— Когда ты будешь моей женой, Джоанна… — сказал он вслух, но тут же остановил сам себя. Если столько времени он не позволял себе думать об этом, можно потерпеть еще немного.

Джек вспомнил мальчика, который четыре года назад катался по песку, кусая себе руки и задыхаясь от рыданий.

— Да, ты верно сказала, Джоанна: это еще не самое большое горе!

Она горько плакала, когда Джек рассказывал ей о себе, но потом встала и вытерла слезы.

— Я никогда больше не поступлю так с тобой, — сказала она. — И мне тоже было не сладко. Но все-таки это еще не самое большое горе. Если бы ты проехал по графству Кент, ты согласился бы со мной.

Она жалеет своих зажиточных йоменов, разоренных войной и налогами. Он не проехал — он исходил пешком вдоль и поперек и графство Кент, и графство Эссекс, и Сэрри, и Сэффольк, и Норфольк, и Гердфордшир, и то, что делается в Кенте, это тоже еще не самое большое горе. Но бог тебя благослови, Джоанна, за то, что ты думаешь не только о себе!

В лагере лесовиков никто, кроме Джека, не ждал Уота Тайлера, да и сам Джек потерял надежду с ним встретиться. Но все-таки он, как было условленно, положил груду камней на дороге. Тайлер надеялся в Медстоне проведать Джона Бола, если ему удастся проникнуть в тюрьму.

После трех месяцев вынужденного поста лесовики сегодня впервые наелись досыта.

Сон сморил их. Заснул даже Уил Уилкинс, на обязанности которого лежало проверять дозорных у дороги.

Разбуженные среди ночи, часовые кинулись было бить тревогу, но, раздув головню, тотчас же узнали Крепыша-Уота. Только он один умел сваливаться, как снег на голову. Тотчас же послышались смех и веселые восклицания, однако Тайлер не был расположен шутить.

— Этих людей, — сказал он, указывая на Уила Уилкинса, Бена Джонсона и Бена Тромпа — часовых, — этих людей следовало бы связать и оставить на месте. В Уинсберской сотне мне сказали, что здесь в лесу готовится королевская облава.

Джек на ночь ушел от потухшего костра и устроился в кустах жимолости и сейчас из темноты наблюдал тревогу. Да, пожалуй, на этот раз предстояло дело посерьезнее, чем вдесятером нападать на двоих или угонять королевский скот у мужиков, которые его не защищают.

Мимо костра туда и сюда сновали черные фигуры. Иногда кто-нибудь подбрасывал хворост в огонь, и тогда вверх летело пламя и искры. Лесовики второпях разбирали свои луки и стрелы и расталкивали сонных товарищей.

Джек лежал не шевелясь. Здесь было налицо двадцать человек с луками и стрелами, у двенадцати имелись топоры, а остальные пятнадцать — двадцать человек были вооружены дубинками.

Если такой отряд не может дать отпор королевской облаве, не для чего было людям по два, по три и по четыре года сидеть в лесу, ставить чучело в драном дворянском плаще и ежедневно упражняться в стрельбе в цель. Пожалуй, для Джона Фокса еще не прошло время повиниться во всем господину и забросить в кусты красный щит с четырьмя высохшими, скрюченными пальцами.

Джек в упор смотрел на начальника отряда и на идущего с ним рядом Уота Тайлера. Он никогда не наблюдал своего побратима издали. Когда стоишь рядом с ним, тебе все время приходит в голову мысль, что он шутя может поднять тебя на воздух, связать узлом и отбросить на добрые пол-лье в сторону.

Они прошли мимо, почти задев Джека одеждой. Ослепленные пламенем костра, они ничего не видели в темноте.

В то время как Джон Фокс делал один шаг, Уот Тайлер делал два.

— А может быть, мы все-таки постоим немного за себя? — спросил йомен, и голос его звучал просительно. — Ребята целятся ничуть не хуже королевских стрелков. Да солдат, как видно, будет немного. Нагонят, как в тот раз, больше мужиков из соседних деревень.

— Расходитесь поодиночке, — словно не слыша его, продолжал свое Тайлер. — Парня, которого бьет черная болезнь,[79] мы возьмем с собой на островок. Ты, видать, о двух головах, если толкуешь о том, что медведя надо спускать на медведя, а борзую — на борзую. Какая нам польза будет, если наши ребята положат мужиков из Лонгбриджской или Уингетской сотни!

Однако не все слушали Уота Тайлера с таким вниманием, как Джон Фокс. Джек видел, как у костра его обступила целая толпа негодующих лесовиков. А один так размахивал руками, что Тайлеру пришлось выхватить горящую головню из огня для того, чтобы отпугнуть крикуна.

Джек немедля вскочил на ноги и поспешил на подмогу. Уот Тайлер был его добрый товарищ и названый брат. Четыре года назад в Фоббинге, на берегу моря, они поменялись крестами.

Но, видать, большая сила была в этом человеке, потому что, когда Джек добежал до костра, Уот Тайлер спокойно разгребал горящие сучья и затаптывал пламя, а другие помогали ему в этом.

— Ты, конечно, в этих делах понимаешь больше нашего, — сказал тот, что минуту назад кипятился больше всех.

Но вот снова набежала толпа людей, и Уолтер Тайлер теперь быстро поворачивался во все стороны, как волк в собачьей стае.

— Но-но! — только говорил он угрожающе.

И тогда соседи унимали особенно расходившегося крикуна.

Потом все сели в кружок, и Тайлер толково объяснил, в чем дело.

На этой неделе в лесу будет облава. Поскорее всем нужно разойтись в разные стороны. Мужики из Фрича обещали кое-кого припрятать на это время. Но лесовики сами должны понимать и не ходить по дороге целыми табунами.

— С чего это все началось?

— Да с того же налога.

Уот вытащил из-за пазухи королевский приказ.

— Кто прочитает? — спросил он. Сам он плохо разбирался в буквах.

Джек выступил из темноты.

— А, это ты, брат! — сказал Тайлер. Он крепко обнял Джека и поцеловал в обе щеки. — Не вышло дело! — шепнул он ему на ухо. — Отца Джона сопровождало человек десять стражников, а я был один и безоружный.

Джек решил отложить расспросы. Двое лесовиков держали горящие головни, а он развернул пергамент.

— «Ричард, божьей милостью король Англии и Франции и повелитель Ирландии», — прочел он заглавную строку.

Лесовики скинули шапки, а Тайлер, взяв из рук Джека документ, почтительно поцеловал королевскую печать.

— «…Всем коннетаблям,[80] шерифам, бейлифам и сотским повелеваю: в каждом графстве избрать комиссию из пяти достойных и уважаемых лиц и поручить им проверить податные списки, представленные в Палату Шахматной доски[81] сборщиками налога, ибо непреложно установлено, что последние, щадя многих лиц каждого данного графства, одних не внесли в списки преднамеренно, а других — по небрежности или покровительству…»

— Господи! — вздохнули в толпе. — Брали по три грота[82] со всех подряд, с имущих и неимущих, чуть ли собак не облагали налогом!

вернуться

79

Черная болезнь — падучая болезнь, эпилепсия.

вернуться

80

Коннетабль — в Англии высшая административная власть в графстве.

вернуться

81

Палата Шахматной доски — высшее финансовое учреждение в средневековой Англии. Название происходит от столов, стоявших в палате и покрытых клетчатым сукном, напоминавшим поверхность шахматной доски.

вернуться

82

Грот — мелкая монета, имевшая хождение в Англии в средние века.