Джек-Соломинка - Шишова Зинаида Константиновна - Страница 55

А как ей не хотелось гореть! Пергамент, словно человек, корчился в огне; расплавленный воск печатей злобно шипел; свитки, как живые, приподнимались над костром, вставали дыбом, и мужики с криком заталкивали их палками обратно.

Это все было правильно. Так оно и должно было случиться.

Господа отлично умели разговаривать на французском языке, на нем же составляли письма и документы, а в церквах слушали латинские проповеди, в которых мужики не разбирали ни слова. Они мало интересовались мужицкими поговорками и пословицами. А между тем некоторые из них господам не мешало бы знать!

«Не сгибай чрезмерно кочерги, потому что, разогнувшись, она тебя же хлопнет по лбу», «Не руби сук, на котором сидишь», «Не бросай грязи в колодец, который дает тебе воду», «Не разводи под собою огня», — и много еще других пословиц следовало бы знать господам.

А они в течение сотен лет бросали грязь в колодцы, откуда сами черпали воду, без устали рубили сук, на котором сидели, а что касается кочерги, то они ее перегнули до отказа, и, разогнувшись, она ударила по ним же, и притом с такой силой, что они не скоро придут в себя.

Теперь господа в ужасе бегут перед мужицкими полчищами кто куда — кто в Лондон, кто в северные графства, но их всюду достанет рука правосудия.

Все правильно! Нужно убивать всех сеньоров, архиепископов, епископов, приоров и богатых приходских священников! Нужно уничтожать пергаменты и податные книги, а заодно и тех людей, которые их составляют!

Нужно поскорее добраться до короля и потребовать смерти Саймона Сэдбери, Ричарда Гелза, лорда Лэтимера, купца Лайонса и других врагов королевства.

Но за это придется взяться не одним только эссексцам. Необходимо, чтобы вся Англия поднялась, как один человек.

Джек повернулся на бок и взглянул на дорогу. Мимо проходили все новые и новые отряды. Многие сотни несли перед собой свои старые, рваные сотские знамена. А некоторые уже изготовили себе новые.

«За короля Ричарда и общины!» — было вышито на них разноцветными шелками.

Это был первый случай, что грамота пришла на помощь простому мужику. И это был первый случай, когда бархат и шелка послужили ему на пользу.

«Пусть будут благословенны женщины, которые искололи себе пальцы, вышивая эти святые слова!»

— Эйбель, — сказал Джек, увидев Кэра, — ты сегодня же должен перебраться через Темзу в Кент, а мы будем продвигаться дальше по этой дороге. Уот Тайлер бродит где-то в этих местах со своими ребятами. Если бы лес не был так сильно потревожен, я мог бы тебе точно сказать, где он сейчас находится.

Этой же ночью они сошлись с Уотом Тайлером. Дэртфордец привел с собой около четырехсот человек. Вслед за ним двигался Джон Фокс с тремя десятками отборных лучников.

А утром пришли вести из Кента, Сэффолька, Норфолька и Гердфордшира.

Мужики бросали дома, жен и детей, оставляли невыпряженных быков на полях — и все это было правильно, потому что все они шли за одно общее дело.

В Кенте поднялись не одни только мужики — с ними шли ученики и подмастерья. Один город Гревзенд выслал свыше трехсот человек.

Когда Уот Тайлер выехал на пригорок на гнедой лошади Джона Фокса, несколько тысяч человек закричали ему приветствие, и это было как гром, грянувший с июньского неба.

Тут же было решено отрядить для него знаменосца, который бы сопровождал его всюду в пути.

Дэртфордец объезжал ряды повстанцев, и когда некоторые из людей, стыдясь своих грязных ног или разорванной одежды, отступали назад, он тотчас же подмечал это своими зоркими серыми глазами.

— Эй-эй, куда, паренек? — кричал он. — Мы сейчас делаем черную работу, не надевать же нам воскресного платья! Нам необходимо сейчас прополоть наш огород и вырвать долой конский щавель, белену и чертополох, заглушающие наши всходы… Правильно ли я говорю, ребята?

И все снова кричали от радости, бросали в воздух шапки и поднимали над головами вилы, луки и косы — кто что имел.

А бедняки, которые всю жизнь считали себя хуже последнего скота, уже не стыдясь, выходили вперед и, обтерев губы, целовались со своим вождем. И для каждого он находил приветствие и ободряющее слово.

Однако Джека поразило другое.

Поговорив с людьми из местностей близ Лина, Портсмута и Бристоля, Уот в задумчивости отъехал в сторону.

Потом, подняв руку, он дал знак, что хочет говорить со всеми, но за шумом никто ничего не мог услышать.

Тогда молодой паренек, выбранный ему в знаменосцы, сам, как видно, из пастухов, протрубил в свой рожок, и все повернулись в одну сторону.

— Братья! — крикнул Уот Тайлер. — Если здесь есть люди из мест близ Лина, Портсмута или Бристоля, пусть они все немедленно отойдут в сторону!

В толпе началась суматоха, но он терпеливо ждал, пока все исполнят его приказание.

Наконец народ в порядке расположился полукругом: сэррийцы — с сэррийцами, эссексцы — с эссексцами, гердфордширцы — с гердфордширцами…

По правую руку от Уота, как он и велел, стали мужики, рыбаки, матросы и ремесленники из мест, соседних с Пятью Портами.

— Братья! — сказал Тайлер, проезжая мимо них. — Скажите мне: для чего мы, как один человек, поднялись, оставив дома, жен, детей и некормленую скотину?

— За короля и общины! — крикнули все в один голос.

— Так! — повторил Тайлер громко. — За короля и общины! И за королевство! Запомните это хорошенько! Может быть, изменникам — лордам и епископам — подобает оставлять незащищенными берега нашей страны и отправляться в Кастилию добывать себе славу, а Ланкастеру — корону. Мне сказали, что здесь есть люди из Гревзенда. Пусть они расскажут, что случилось прошлой весной.

Тогда выступил вперед ремесленный подмастерье. Бедняга, приседая, обеими руками придерживал свою длинную рубаху, потому что под ней у него даже не было штанов.

— Прошлой весной в Темзу зашли каталонцы и напали на наш город, сказал он запинаясь. — Мы бы его отстояли, но у ремесленников ведь нет оружия. А из лордов никто не пришел нам на помощь.

— Ну вот, видите! — сказал Тайлер. — Ты хочешь еще что-нибудь добавить, малый?

— В наш цех приняли одного виллана. На днях уже будет год, как он работает у нас. Однако на той неделе в Гревзенд прискакал его сеньор и потребовал с города за него триста фунтов серебра выкупа…

— Ого! — сказал Тайлер. — У него губа не дура, у этого сеньора!

— Этот человек мог из серебра вырезать розу так, что лепесток отделялся от лепестка. А господин стянул ему руки ремнем, и он должен был бежать за его седлом, как скотина. Он повез его в замок Рочестер.

— Ну? — сказал Тайлер, хмурясь и улыбаясь.

— Мы выскочили на улицу и бросали в рыцаря, камнями и грязыа — сказал подмастерье, — а потом испугались и порешили идти с вами. Но с нами не одни подмастерья или ученики — из Гревзенда всего пошло триста сорок человек! Мы порешили держаться все вместе.

— Вы хорошо порешили, — заметил предводитель, хлопая парня по плечу. Только смотрите, чтобы больше вы уже не пугались!.. Так вот, братья! — сказал он, поворачиваясь к жителям береговой полосы. — Все, кто живет не дальше как за восемь миль от берега, должны вернуться по домам! Стыдно нам будет, если чужеземцы ворвутся в нашу страну, нападут и разграбят наши жилища!

По толпе пошел ропот, и Уот несколько минут стоял ожидая.

— Все слышали, что я сказал? — повторил он, трогая лошадку.

И вот эти люди, которые без устали шли шесть, семь и восемь дней, чтобы присоединиться к эссексцам, повернулись и стали без ропота собираться в обратный путь.