Йога. Искусство коммуникации - Бойко Виктор Сергеевич - Страница 180

Ясно, что здесь речь идёт о наблюдении типового потока образов при естественном их течении в сознании, устроенном соответствующим образом, что не имеет отношения ко внутренней коммуникации и скорее относится к психическому программированию.

«Далее же самомнение ещё более разгорячает воображение и рисует новые картины, вставляя в свои мечтания личность мечтающего, и представляя его всегда в привлекательном виде, поблизости к Богу, ангелам и святым, и чем более так мечтает, тем больше укореняется в нём убеждение, что он точно уже друг неба и небожителей, достойный осязательного с ними сближения и особых откровений. На этой степени начинается визионерство (видения, фантомы восприятия), как естественная болезнь душевная.

Таким образом, многие прельстились видя свет и сияние очами телесными, обоняя благоухание обонянием своим, слыша гласи ушами своими и т.п., иные из них повреждались в уме и переходили с места на место, как помешанные. Иные, приняв беса, являвшегося в образе светлого ангела, до того утверждались в прелести, что до конца оставались неисправимыми, иные, по внушению бесовскому, сами себя убивали, низвергались в стремнины, удавливались. И кто может исчислить прельщения, в какие ввергал таковых враг.

Бывают видения и истинные — опытные умеют их различать от порождений своего воображения и привидений бесовских. Но так как на деле людей больше неопытных, чем опытных, то поставлено вообще законом духовной жизни — не принимать никаких видений, и не доверяться им!»

Вот наставления от Григория Синаита: «Если увидишь свет или огонь вне себя, или внутри, или образ какой, Христа, например, или ангела, или иного кого, не принимай это, чтобы не потерпеть вреда. И уму своему не попускай строить в себе такие образы, это внешнее дело ведёт к прелести. Если заметишь, что будто тянет кто ум твой таким внешним воображением, не поддавайся, держись внутрь, и совершай дело внимания Богу без всяких образов».

Мы чётко видим здесь, что Святые отцы говорят об опасности не контролируемой человеком работы воображения, которая является избыточной и паразитной, не имея ничего общего с естественным продвижением в сторону контакта с благодатью, — пусть даже подвижники понимали сущность такого контакта по-своему. Визионерство, названное душевной болезнью, есть не что иное, как фантастический бред, героем которого нередко становится тот, кто слишком самонадеянно и подолгу молится или «медитирует». Случается и так, что по недомыслию человек сам начинает свято верить в достоверность этих видений, что произошло, например, с небезызвестной Марией Дэви Христос из «Белого братства».

Не проводя ощутимого разделения между образами внешней игры воображения и формами, идущими изнутри (которые называются видениями «истинными»), Отцы прямо заявляют: во внутренних событиях ничего не принимать и ничему не доверяться.

Второй неправильный образ Иисусовой молитвы — ловушка ума. Но если в буддийской йоге при наблюдении сознанием собственной динамики сохраняется необходимая отрешённость и неподвижность тела, то в практике Иисусовой молитвы подобное состояние втягивало молящегося в противоречие, когда ум собственным усилием пытался себя остановить и запутывался в этих движениях, не понимая что, происходит. Тем не менее святые Отцы утверждали, что этот вид ошибки не так опасен, как первый.

В третьем же, правильном образе молитвы: «Имея безпопечение о всякой вещи, благословной и неблагословной, совесть чистую во всём, чтоб она тебя не обличала, и беспристрастие ко всему мирскому — сядь в каком-нибудь безмолвном месте, наедине, в углу, затвори дверь, собери ум свой, отвлеки его от всякой привременной и суетной вещи, прижми к груди бороду («джаландхара бандха»!), сдерживай немного дыхание, низведи ум свой в сердце своё, обрати туда и чувственные очи, и, внимая ему, держи там ум свой и пробуй умом найти где находится сердце твоё, чтоб и был там совершенно ум твой.

Вначале ты встретишь там тьму и жёсткость, но потом, если будешь продолжать это дело внимания день и ночь, найдёшь там непрестанное веселие».

Святой Иоанн Лествичник уподобляет дело спасения лестнице о четырёх ступенях: одни укрощают и ослабляют страсти (карма-йога), другие молятся устами своими и поют (мантра-йога), иные упражняются в умной молитве (нечто среднее между мантра и карма-йогой), иные восходят к видению (самадхи-йога).

Святой Феофан замечает также: «Когда сия благодать Духа Святого сойдёт на кого-либо, то не что либо обычное показывает ему из вещей чувственного мира сего, но то, чего тот никогда не видел, и не воображал» (ранее уже отмечался подобный момент в практике ЧД: если пошли образы «оттуда» — их не спутать ни с чем).

Как мы видим, практика Иисусовой молитвы весьма напоминает то, что в Индии называется «мантра-йогой», разворачивается она по аналогичной схеме, имея такие же опасности по ходу развития. Другими словами, путь к Единому — абсолютной истине — безусловно существует, разными являются только способы следования. Ну и, конечно, сама истина трактуется совершенно различно, поскольку, например, христианству она уже известна наперёд.

В данном контексте уместно привести мнение А. Маслоу, который говорит о двух диаметрально противоположных типах восприятия: «О внимании можно говорить либо как о свежей... реакции индивидуума на уникальные свойства объекта, либо как о попытке... подчинить внешнюю (или внутреннюю) реальность некой предустановленной в сознании индивидуума классификации. Во втором случае мы имеем дело не с познанием мира, а с распознанием в нём тех чёрт, которыми мы сами же и наделили его. Такого рода «познание» слепо к динамике... и новизне, это скорее рационализация прошлого опыта, попытка сохранить статус кво.... Рубрифицирующее восприятие не оставляет возможности для исправления ошибок. То, что однажды попало под рубрику, как правило, остаётся там навсегда» («Мотивация и личность», с.287, 292).

Таким образом, любая религиозная вера вообще не есть процесс познания нового, что более подробно обсуждается в главе «Йога и христианский мистицизм».

Святой Игнатий показывает то, к чему должен стремиться христианин: «От непрестанной молитвы подвижник приходит в нищету духовную (отсюда: «Блаженны нищие, ибо их есть Царствие Небесное»). Приучаясь непрестанно просить Божьей помощи, он постепенно теряет упование на себя... Это ощущение мало помалу может усилиться до такой степени, что око ума яснее будет видеть Бога в промысле Его, нежели видит глаз предметы мира... Непрестанная молитва вводит в святую простоту, отучая ум от разнообразных помыслов (т.е. торможение мыслительной деятельности становится постоянным), всегда содержит его в скудости и смирении мыслей... Наконец молящийся может прийти в состояние младенчества, заповедованное Евангелием, соделаться буим (сумасшедшим) ради Христа, то есть утратить лжеименной разум мира и получить от Бога разум духовный».

Цель классической «Раджа-йоги» Патанджали, какой она была тысячи лет назад (и которая сегодня не актуальна), практически такая же, как у христианских мистиков: окончательное слияние частной души со всеобщей — Атман есть Брахман — интуитивное прозрение ситуации «тат твам аси» — «ты есть то», с тем лишь существенным различием, что образ и атрибутика божества вообще не предписывались ранней йогической традицией, тем более столь детально и безапелляционно, как в христианской мистике. Ишвара был абстрактным богом, который в состояниях экстаза мог представится каждому как угодно, в любой форме, и это считалось истинным, как и ощущение прозрения без представления формы божества. Более того, в первоначальной йоге вообще не существовало предварительного знания истины, к которой следовало стремиться, как это сложилось в христианстве.

Что произойдёт, если процесс самопознания продолжится дальше, после начального уравновешения? Какой он приобретёт вид, и какими будут его последствия? Если принять как гипотезу, что при самореализации «объём» сознания личности возрастает, то логичен вопрос: до каких пределов? Здесь необходимо отступление.