Йога. Искусство коммуникации - Бойко Виктор Сергеевич - Страница 185

Во все времена существовали люди, которые так или иначе прикасались к основе основ, полю универсальных взаимодействий, но они не знали, что это и как его назвать, откуда и возникло вообще само понятие чуда. До двадцатого века информационное поле цивилизации было слишком разрежено, лишь когда коммуникационные технологии нашей эпохи максимально его уплотнили, единая подоснова чудес — во множестве своих проявлений — стала очевидной.

Сегодня известно, что пустота не является противоположностью материи. Динамический вакуум потенциально содержит в себе все потенциальные разновидности энергии (частным случаем конкретного проявления которой являемся мы сами). В нашем мире бытие различных форм существования энергии основано на четырёх известных сегодня типах взаимодействий. На планете Земля при данном уровне познания мы наблюдаем два вида существования и развития материи — это живая и неживая природа. На каком-то этапе усложнения живой материи возникла её мыслящая разновидность — человек. Сейчас более или менее известны общие принципы организации его организма и мыслящего субстрата, хотя функционирование последнего далеко от понимания.

Одной из попыток философской формулировки происхождения сознания является концепция так называемого семантического вакуума, сформулированная В.В. Налимовым. С таким же успехом можно говорить о вакууме пространства мысли — это поле существования бодрствующего сознания, и так далее. Но нас на данный момент интересует неизменная, архетипическая часть человеческого бессознательного.

Физики, дойдя до возможного на сегодня уровня глубины погружения в микромир, столкнулись с наличием фундаментальной потенциальной пустоты, поскольку внутриатомные расстояния несоизмеримы с размерами ядра и электронов. Но с каким уровнем единства имеют дело йоги и мистики? Что представляет собой проявление Единого на пределе любой интроспекции? Если даже нам удалось ценой долгих лет йогической практики, во всё более отклоняющихся от обычного режима функционирования состояниях сознания, войти в контакт с Единым — с чем мы сталкиваемся? И кто, собственно, сталкивается?

Тексты и свидетельства великих йогов всех времён утверждают, что в самадхи нельзя оставаться длительное время. «...Человек не в состоянии продлить этой полноты — молнии истины нельзя растянуть в долгое и ровное солнце, которое само по себе было бы подвешено на небосклоне... и гарантированно, на достаточно длительное время... показывало бы нам истину» (М.Мамардашвили).

Примерно то же самое мы находим у дона Хуана: сместить точку сборки — не штука, но вот зафиксировать её... Может быть потому и появилась в эпопее Кастанеды абсолютно нелогичная фигура Арендатора, «человека ниоткуда», случайно оказавшего решающее влияние на развитие линии нагвалей Хуана Матуса. Кстати, именно данный персонаж в большой мере лишает смысла всю эпопею Кастанеды, сводя её к чистой случайности, которая представлена в факте наличия Арендатора, поскольку случай не поддаётся воспроизведению.

На вопрос: «Кто непосредственно воспринимает то, что случается в процессе дхьяны?» можно ответить, видимо, что это бодрствующий субъект, обладатель памяти, тот самый свидетель, который в этот момент не помнит сам о себе. В очень своеобразной форме сохранена и функционирует какая-то часть Я-сознания. Этот процесс можно представить двояко. В качестве метафоры я могу сказать, что внутрь психики «продвигается» — стремясь к контакту с основой духа и материи — не обычное сознание, а скорее «остаток» этой локальной структуры восприятия с базовыми свойствами «полной» личности, который воспринимает происходящее даже будучи «стёртым» почти до конца. Или, напротив, что бы не проявлялось в сознании, но уменьшение его «массы» до критической величины рано или поздно приводит к «высвечиванию» основы Единого и её восприятию регистрирующими «остатками» Эго-комплекса, который, после окончания процесса медитации, полностью восстанавливается в обычных параметрах бодрствующего сознания и помнит пережитое.

В определённых условиях или при специфической предрасположенности индивидуальное сознание способно настолько приблизиться к своим истокам, что в жизни субъекта проявляются совершенно фантастические, хотя и полностью беспричинные последствия этой коммуникации общего и частного, которые имеют ментальный (информационный), эмоциональный или вещественный характер, о чём пойдёт речь в главе «Необычные способности».

Утром каждый из нас просыпается самим собой именно потому, что в бессознательном представлены механизмы, «включающие» к этому моменту структуру бодрствующего сознания. Таким же образом личность восстанавливается после обморока или глубокого торможения.

В самадхи, не имеющем формы мысли, обычное сознание присутствует в виде слабого раствора в сохраняемом объёме, который временно лишён динамики и всех прочих качеств кроме номинального присутствия. Эта слабо тлеющая структура «Я» является свидетелем, регистрирует происходящее в ментальном пространстве без каких-либо реакций, получая затем возможность воспринять и более глубинные проявления: «И тонкий звёздный свет, и отблески костров лишь тайные следы беззвучных катастроф...». Величина последствий контакта для личности, его получившей, а также для её окружения зависит от интеллектуального масштаба, склада психики и врождённых задатков.

Что происходит с человеком после вывода его из состояния клинической смерти? Он становится немного иным, что-то в нём неуловимо преобразуется (речь идёт, конечно, о случаях, где мозг не был критически затронут). Обнаруживаются, например, экстрасенсорные способности, начинают тревожить странные вопросы либо непонятно откуда возникают не менее странные умозаключения. Другими словами, субъект, приблизившийся к границе небытия, заметно меняется вплоть до того, что пережившие это критическое состояние неоднократно приобретают специфическую бледность кожи, которая не поддаётся воздействию солнца. Аналогичным образом влияет на личность и длительное пребывание в самадхи, не имеющем формы мысли, то есть — полное торможение. С той лишь разницей, что подобное состояние носит не катастрофический, а естественно обратимый характер и не отражается негативно на физической оболочке духа — теле и его функциях.

Напротив, посредством предварительной практики Хатха-йоги организм получает такую физиологическую устойчивость, которая даёт возможность максимально длительного обездвиживания без ущерба для функциональной деятельности. Это позволяет приблизиться к возможному пределу глубины и времени торможения — к самой грани прекращения существования, в «окрестностях» которой и происходят события, неведомые для нас по сути, но ярко проявляющиеся по «возвращении» Эго в обычное состояние, в том числе и возможное «подключение» последнего к сети мировых взаимодействий.

Именно в момент контакта «остаток» воспринимающего сознания ощущает себя абсолютной системой отсчёта. При неудовлетворительном развитии интеллекта этот результат производит неизгладимое впечатление на личность, заставляя привязывать пережитое к уже известным истолкованиям необычайного и запредельного, «епархией» которых, как правило, оказываются мистические представления или господствующая в данном обществе религиозная доктрина.

Существуют ограничения пребыванию в этом запредельном режиме функционирования психики, которые существуют для её «конструкции», стоит пересечь определённый временной рубеж, точку возврата и можно непроизвольно угодить в необратимое состояние, которое называется Махасамадхи, или Паринирваной. Если сознание одноразово «наберёт» слишком большое количество информационных воздействий (или эмоционального «материала»), может случиться «замыкание». Локальная структура Эго, подошедшая слишком близко к границе небытия или пребывающая в «окрестностях» функциональных пределов чересчур долго, может быть «притянута» беспредельностью, после чего происходит, как по Эдгару По — «Низвержение в Мальстрём». Процессы свёртывания жизнедеятельности по ряду параметров приобретают необратимый характер, и личность исчезает ментально, а иногда и физически, растворившись в Едином.