Йога. Искусство коммуникации - Бойко Виктор Сергеевич - Страница 195

Есть и промежуточный вариант, когда активность подобной личности ориентирована исключительно на втягивание окружающих в воспроизведение процесса, посредством которого последняя, якобы познала конечную истину — это руководители бесчисленных религиозных сект.

Некоторые из просветлённых привыкают к существованию в бесконечных виртуальных мирах своей психики, это подобно наркотической эйфории, разве что без столь быстрого разрушения тела. Такой подход отверг ещё Будда, и отцы церкви также предупреждали о дьявольской прелести, содержащейся в неуправляемых «мечтаниях ума».

При систематическом, полном и долгом подавлении сознания адепт приобретает непробиваемое равнодушие и животное спокойствие, происходит упрощение и оскудение интеллектуального потенциала. По сути это вегетативное существование, из которого просто выпадает подавляющее большинство сугубо человеческих проявлений.

Кроме уже перечисленного, при освоении психотехник йоги встречается множество тупиковых вариантов: зависание на этапе устранения вытесненного; перенапряжение психики и её расстройство из-за применения несоответствующих для данного типа личности психотехник или неверной их технологии; разрушающая здоровье практика йоги теми, кому она вообще противопоказана из-за дефектов или особенностей структуры сознания; применение не тех её направлений, которые подходили бы возрасту и состоянию конкретного человека.

Данная работа посвящена только такому направлению развития событий в традиционной йоге, которое ведёт к последовательной интеграции глубинных слоёв психики индивида с бодрствующим сознанием, вплоть до соприкосновения с основой основ. Именно достижение целостности предоставляет человеку громадные возможности для эффективного функционирования в социуме, а не ухода от него.

Полная свобода от общества себе подобных — это смерть при жизни. И какой смысл подменять в этой неизбежности природу? Поэтому точка зрения «Бхагавадгиты», которая квалифицирует йогу как искусство сохранения равновесия в действиях повседневности, абсолютно соответствует динамике нашего экстремального времени, являясь необходимым противовесом многоплановой рациональной активности человека, превосходящей его приспособительные возможности. Мне кажется, именно стремление достичь предела сил и возможностей через равновесие вдохновляло великие умы прошедших веков и нашего времени. И не их вина, что ученики и последователи порой придавали концепциям учителей религиозный оттенок или мессианскую направленность, что до какой-то степени дискредитирует их.

Все основные этапы изменения сознания, открытые в древней йоге, всегда присутствуют в самых различных традициях мирового религиозного опыта и, как правило, принимаются за уникальные следствия именно данного вида веры, называясь по-разному. На самом деле, подобно тому, как за массой отдельных проявлений кроется закон тяготения (типовой случай проявления определённого рода взаимодействий), за всеми флуктуациями психики здоровой среднестатистической личности стоит ряд одних и тех же этапов её возможного изменения. Но, проходя через фильтры восприятия и трансформации личного опыта, культуры данного сообщества, описания происходящего, этот единый опыт предстаёт перед нами в сотнях ипостасей и масок, в бесконечном количестве проявленных результатов. Но «кто видит факты — не видит законов».

В таком случае от привычной концепции многообразия религиозного опыта мы приходим к тому, что имеет место на самом деле: это — различный лишь по истолкованию и детализации опыт одного и того же процесса, как и смерть, которая отличается только тем, что не имеет управляемых и обратимых этапов и стадий, а есть объективно вынужденное, разнообразное по причинам и формам прекращение всех функций тела и остановка личного времени. Просто смерть, когда она уже состоялась, не способны толковать субъекты, ей подвергшиеся, в противном случае также возникло бы неисчислимое количество интерпретаций, которых, правда, немало и среди ещё живущих, за тысячи лет с удивительным обилием подробностей «раздраконивших» по-своему универсальные этапы внутрипсихической трансформации, обосновав их мифологически в рамках каждой мировой культуры, откуда и возникли религии. Отдельные этапы изменения сознания, присущие каждому человеческому существу, были по ходу истории статистически найдены и отобраны методом «тыка», затем, на каком-то этапе развития каждой культуры, они систематизировались и абсолютизировались, и первым таким прецедентом была индийская йога.

И ЧД, и другие техники спонтанной визуализации могут быть ориентированными как на «ничто», так и на «единое» в зависимости от того, что больше подходит человеку.

В случае же религиозной веры каждый в процессе самореализации получает возможность встречи с лично представляемым Богом, что на самом деле блокирует истинный процесс внутренней интеграции. Вера в конкретное божество есть вариант маленькой однобокой истины, о чём говорил Экзюпери, к сожалению, подобную однобокость разделяет огромное число наших соплеменников.

Нет ничего дурного в том, когда люди в духовном поиске или самореализации приходят к своему образу веры и частному представлению Единого. В конце концов, это личное дело каждого — как и к чему стремиться. Вся загвоздка в том, что любой фанатик объявляет достоверным явленный только ему лик Единого, свой путь к благодати — единственно подлинным, а себя — избранником Бога, которому дано право любыми способами загонять на свой путь всех прочих, словно неразумное стадо. Тех же, кто не желает идти к Богу толпой, объявляют еретиками, инакомыслящими, против которых применимы любые методы принуждения, не сдерживаемые какой-либо моралью. «Спасая души» неверных, крестоносцы рубили их на куски, испанские конкистадоры жгли, вешали, варили живьём несчастных индейцев, при этом они были искренне уверены в том, что те, кто не разделяет их веру, вообще не люди.

Первые буддисты знали, что делали, когда на фресках и барельефах изображали Будду пустым местом.

Единое в человеке — это то доступное осознанию, общее для всего живого (а может быть, и не только), что может быть познано в том случае, если субъекту удастся тронуть частицу вечности в себе самом. Люди, которые в результате ошибок или незнания угодили в тупики самореализации, увязают в болоте Эго, становясь напряжёнными, злобными и беспокойными. Они всюду видят врагов и пытаются непрерывно с ними сражаться, проецируя вовне собственный мрак. Яркий пример отрицательного результата подобного рода — Елена Рерих. Источник зла она видела в тех, кто сомневался в бредовой доктрине и был неподвластен её влиянию. Сама же «Агни-йога» использовалась создателями для самоутверждения и личной выгоды, будучи ориентированной на достижение мирового господства.

Пример заблуждения искреннего и позитивного — Даниил Андреев. Обладая душевной «конструкцией» святого, он обособил личные проявления внутреннего дисбаланса, вызванного нечеловеческими внешними условиями, и систематизировал их в «Розе мира» как уровни инфернальной иерархии мирового зла, предлагая свои варианты не движения во зло (как это имеет место у Рерихов), а всеобщего от него уклонения.

В работе «Религии мира. Опыт запредельного» Е.А. Торчинов совершенно справедливо говорит о единстве религиозного опыта. К сожалению, он не продвинулся дальше в своих обобщениях и не отметил, что за кажущимся потрясающим разнообразием способов контакта с запредельным скрыто одно и то же состояние сознания, в котором данный контакт только и может произойти, а уже «наполнение» этого события многообразно, поскольку зависит от бесчисленных комбинаций индивидуальных особенностей и уникальности жизненного «багажа» личности. Можно представить себе следующие варианты такого контакта, в том числе иллюзорного:

— со слоем «инферно» — вытесненного материала;

— позитивный — с действительно Единым;

— негативный — с «ничто»;

— прекращение деятельности сознания и всякой возможности контакта — транс любых разновидностей;