Брак по расчету - Боковен Джорджия - Страница 58

— Но потом появилась Диана, — прошептала Крис.

И как всегда, при упоминании о сестре ее сердце заныло от боли. Но на сей раз ей стало жалко не только Диану, но и Мейсона, у которого смерть дважды отнимала любимых женщин.

— Я надеялась, что Диана и Мейсон будут счастливы, — всхлипнула Айрис. — Они очень любили друг друга… по крайней мере, так казалось со стороны.

— Кто вам сказал?

Айрис была на удивление хорошо осведомлена о личных делах Мейсона.

— Это не важно, — замялась пожилая дама, и Крис не стала у нее допытываться, испугавшись, что Айрис не захочет больше разговаривать откровенно.

Лучше было перевести разговор в более безопасное русло.

— Вы сказали, Мейсон потребовал, чтобы вы сделали выбор между ним и отцом, — напомнила Крис. — Почему? Что между ними произошло?

— Пусть он лучше вам сам расскажет, — уклонилась от ответа Айрис.

— Да не будет он мне ничего рассказывать! У нас с ним не такие отношения.

Крис вдруг стало неловко. Какая же она все-таки эгоистка! Поглощена своими делами и ничего не видит дальше своего носа! А еще обвиняла в эгоизме Мейсона.

— Я сторона заинтересованная, — покачала головой Айрис, — и буду необъективна. А мне не хотелось бы восстанавливать вас против Мейсона.

Вроде бы Айрис рассуждала логично, однако ее упорный отказ объяснить, что послужило причиной ссоры в семействе Уинтеров, показался Кристине странным.

— Я не имею права настаивать, но вы чего-то не договариваете, — задумчиво проговорила она.

И вдруг ее осенило.

— Может быть, часть вины лежит и на вас?

Айрис густо покраснела, и Крис поняла, что попала в точку.

— Надеюсь, у вас с Мейсоном все будет хорошо, — сказала свекровь. — Ему нужна именно такая жена, как вы!

— Но что во мне особенного? — пожала плечами Крис.

— У вас железная хватка. И… мой сын вам небезразличен.

— Только постольку, поскольку он имеет отношение к Кевину! — поспешно заявила Крис. — А я хочу помочь Кевину понять отца.

— И это все? Вы уверены? — подняла брови Айрис.

— Совершенно уверена! — отрезала Крис.

Айрис мудро воздержалась от комментариев. Крис поднялась из-за стола и положила свою чашку в раковину.

— Мне жаль вас разочаровывать, — сказала она после длинной паузы, тщательно выбирая слова. — Ведь вы надеялись, что Мейсон наконец обрел семейное счастье. Тогда бы вы больше не чувствовали себя виноватой перед ним — я уж не знаю в чем — и смогли бы со спокойной совестью вернуться домой. Но я не оправдала ваших надежд, Айрис. Я не та женщина, которая нужна Мейсону.

«И это очень грустно», — чуть было не добавила Крис, но вовремя спохватилась и сказала:

— Может быть, Кевин станет для него опорой. Хотя, по-моему, это слишком тяжкая ноша для хрупких детских плеч.

Айрис опустила глаза.

— Вы правы, я действительно виновата перед Мейсоном. Виновата, что вовремя за него не вступилась, а молча наблюдала, как отец и брат выживают его из компании, хотя ему по закону принадлежала треть акций.

Она вновь болезненно поморщилась и потерла виски.

— Перед смертью мой отец сказал Стюарту, что хотя «Саусвест Констракшн» завещана только ему одному, нужно разделить акции на три части — так, чтобы Стюарт, Роберт и Мейсон получили равные доли.

Крис выплеснула остывший кофе Айрис в раковину и налила в чашку горячего.

— Спасибо, — сказала Айрис и отпила глоток.

— Значит, компания изначально принадлежала вашему отцу? — спросила Крис.

— Нет, деду, — ответила Айрис. — Мой отец умер рано, Мейсон как раз заканчивал школу. Я уговорила его поступить в институт, но, как выяснилось, напрасно. За то время, что Мейсон жил отдельно от нас, Стюарт и Роберт очень сблизились, и, вернувшись спустя четыре года, Мейсон обнаружил, что он третий лишний… Первое время Стюарт и Роберт скрепя сердце мирились с его присутствием и даже позволяли ему проявлять инициативу… если, конечно, это не мешало их собственным планам. Они были уверены, что все его затеи провалятся и можно будет под благовидным предлогом выставить Мейсона из компании. Но он не опростоволосился, а неожиданно начал преуспевать.

Айрис провела указательным пальцем по краю чашки, стирая следы губной помады.

— Я, как дурочка, тешила себя надеждой, что Стюарт и Роберт изменят свое отношение к Мейсону, когда убедятся в его способностях. Но они еще больше на него ополчились. И, пользуясь тем, что документов о разделе наследства не было, решили отобрать у Мейсона его законную треть акций.

— Зная Мейсона, я могу предположить, что их расчет не оправдался, — сказала Кристина.

— Да. Он подал на них в суд и выиграл процесс. Компания была на грани банкротства.

Крис изумленно ахнула. Неудивительно, что Мейсон не любил говорить про своих родных.

— Мейсон просил меня дать показания, — взволнованно прошептала Айрис. — Но я… отказалась. Теперь я понимаю, это было несправедливо. Но тогда… тогда я, как страус, спрятала голову в песок…

На лице Айрис было написано такое страдание, как будто то, о чем она говорила, случилось только вчера. Распри мужчин испортили ей жизнь. Она оказалась меж двух огней; это был поистине нечеловеческий выбор, и в любом случае, кто бы ни победил, Айрис оставалась в проигрыше.

Крис нахмурилась. Прошлого, конечно, не изменишь, но становиться соучастницей издевательства над несчастной женщиной?.. Нет, нет и нет!

Она подошла к угловому столу, выдвинула верхний ящик и достала из него конверт.

— Вот, возьмите. Это фотографии Кевина. Он действительно похож на отца, как две капли воды.

Айрис дрожащей рукой достала снимки и долго разглядывала их, словно стараясь запомнить все до мельчайших подробностей.

— Спасибо, — тихо сказала она, вдоволь налюбовавшись на внука, — мне давно не делали такого подарка.

И было видно, что слови эти идут от самого сердца.

Глава 34

Встреча с Айрис заставила Кристину о многом задуматься. Прошла еще неделя, которая ничем не отличалась от двух предыдущих. Мейсон по-прежнему держался с Крис холодно и отчужденно, а вот с Кевином сблизился еще больше. У них уже появилось много общих воспоминаний, и они частенько вставляли в разговор реплики типа: «А помнишь, как мы с тобой делали…»

Крис внимательно наблюдала за Мейсоном и старалась понять, действительно ли он к ней равнодушен или это защитная реакция. Ведь он вполне мог питать к ней непреодолимую антипатию — да-да, как ни горько это признавать! — а в таком случае о хороших, дружеских отношениях нечего было и мечтать.

Крис решила не рассказывать Мейсону о приезде Айрис. По крайней мере, в ближайшее время. Ведь скандала было бы не избежать, потому что Айрис повидалась-таки с внуком. Айрис и Крис договорились якобы случайно встретиться в парке. Крис сказала мальчику, что Айрис — ее хорошая знакомая: они предпочли до поры до времени не раскрывать карты.

Айрис уехала из Санта-Барбары, ничего не сказав ни мужу, ни сыну, поэтому она и торопилась вернуться, пока ее не хватились, так что она смогла провести с Кевином всего лишь час. В ее прощальном взгляде, устремленном на внука, сквозила такая печаль, что Крис долго не могла это забыть и вопреки здравому смыслу чувствовала себя виноватой.

Познакомившись с Айрис, Крис всерьез задумалась о том, как много значит для человека семья. У нее, как и у Мейсона, не сложились отношения с родителями. И все чаще приходил на ум тревожный вопрос: а не передаются ли эти конфликты из поколения в поколение, из семьи в семью?!

А если да, то как разомкнуть этот порочный круг?

У Крис и Мэри было заведено, что неделю одна из них возит детей в школу, а неделю другая. Теперь настала очередь Крис, и, дожидаясь, Пока прозвенит звонок, она прохаживалась возле школьного здания и думала о Мейсоне.

Разговор с Айрис пролил свет на многое. И в том числе помог Кристине понять, почему Мейсон так быстро привязался к Кевину. Раньше она считала, что в Мейсоне говорят собственнические инстинкты, уязвленное мужское самолюбие и эгоизм, когда человек хочет настоять на своем, невзирая ни на какие последствия. Но теперь она убедилась в том, что это не так. Любовь к Кевину стала для Мейсона последним прибежищем, а дом — мирной гаванью, где он чувствовал себя желанным и нужным. И мог не опасаться, что его предадут. Кевин всегда встречал отца с распростертыми объятиями, и Мейсон щедро дарил ему свою любовь, не боясь, что его дар вдруг будет отвергнут.