Змеиное проклятье - Болотников Сергей - Страница 15

Вообще, к концу ночи буйство достигло такого накала. Что Сергей до поры себя сдерживающий потерял остатки рассудка и кинулся рубить проносящихся тварей. Он уже перестал ощущать время и уже не мог сказать какой момент происходило то или другое.

Так, однажды, стены в это время как раз обратились в каменные, вой и крик чудовищ вокруг достиг единого пика, и на каменной стене проступил сияющий багровым светом знак. Знак – символ был мерзок и навевал какие то ассоциации. Если бы Сергей в этот момент мог соображать, то он тут же понял, что изображение похоже на знаки, какими племена финно-угорской группы обозначали своих богов. Только этого знака не было не в одном из архивов по всей стране.

Но в тот момент Сергей сделал лишь одно, с воплем, походившим на крики чудовищ вокруг ринулся на знак и начал яростно его рубить. Знак поблек и начал исчезать, а затем, стены комнаты снова сменились и превратились в точную копию той тайной комнатушки под Черепиховским собором. Только ниша была не пуста, в ней что-то было и от него на Сергея дышало злобой ужасом.

Приезжий кинулся и на него и рубил, со всей яростью и сило и топор высекал искры об деревянные ранее стены.

Затем все померкло и слилось в один темный водоворот из страшных морд клювов, глаз и когтистых конечностей. А хуже всего был тот запах древности, шедший ото всей этой нежити. Запах старого застоявшегося зла. И не старого даже, а древнего, давно уже вроде умершего.

Часа в три ночи мощным ударом вылетел закрывающий окно матрас и в пролом засунулась толстая волосатая рука с черными обезьяньими ногтями. Стал слепо шарить, тыкаться в стены, получила по пальцам топором и исчезла.

Затем крик и вой стих и настала полнейшая тишина. Сергей замер посреди комнатушки затравленно озираясь, В углу шипели, испаряясь чьи то внутренности. Стены потухли и через окно лился слабый, серый свет раннего утра.

В дверь раздался сильный удар, затем еще один. С третьего она слетела с петель и в комнату тяжело шагнул человеческий силуэт. Утренний свет пал на его лицо и Сергей узнал его. Это был шизик Саня, недавно сидевший в баре. Его лицо было спокойно, даже безмятежно, но странного синевато – багрового цвета, глаза были закрыты. Причина этого была ясно видна, вокруг шеи селянина был туго затянут давешний змеиный чулок, а обрывок, которым он был к чему-то привязан, лохматясь свешивался вниз.

С неменяющимся безмятежным выражением на лице он шагнул к Сергею и тут за разбитым окном, в утренней тишине звонко прокукарекал последний наверное оставшийся в селе петух.

Саня запнулся делая шаг и все с тем же спокойным лицом (его покой был явно покоем смерти) рухнул на искорябанные залитые мерзостью доски. С грохотом, аж звякнули оставшиеся стекла в окне.

Сергей стоял над упавшим телом. Затем топор грянулся о землю, выпав из расслабившейся враз руки и приезжий издал долгий переливчатый вопль по громкости своей соперничавший с криком болотной выпи. Затем и он сполз по стене на грязный заляпанный пол.

5.

На следующее утро Серега купил ружье.

То есть ружье он купил днем, а раним утром третьего дня его пребывания в этой проклятой деревне, сидючи рядом с распластанным трупом, неизвестно как дошедшим сюда человеком, Сергей увидел как отворяется висящая на одной петле дверь и кто-то снова входит в проем. Отработанным жестом он подхватил зазубренный топор и кинулся силуэт. Тот правда резво отскочил с криком:

– Ты чего?!!

Топор воткнулся в стену, а Сергей снова отключился.

Старшему Щербинскому сильно повезло этим утром, во общем то идя на дикий крик несущийся из синего с совами дома он не предполагал что на него кинутся с топором, а вот к открывшейся картине он был вполне готов, такое теперь часто случалось в деревне.

Войдя в комнату, он едва не подскользнулся на лужи подсыхающей слизи разлитой во множестве на полу и увидел перед собой приезжего, который с отсутствующим видом сидел на полу, сжимая в руках топор. Он был густо залит, зеленоватой жидкостью, был жутко измазан в слизи и от него за версту несло змеиным мускусом. В слизи было все даже волосы, ну а на руках до локтя нельзя было различить кожи из-за налипших чешуек.

Приезжий сидел и тупо смотрел перед собой в стену. Смотрел точку не отрываясь. Глядя на Сергея Щербинский подумал что приезжий безнадежно свихнулся. В таком же виде, не так давно он видел местного библиотекаря, тот тоже сидел посреди комнаты залитой кровью и зеленью и уже ни на что не реагировал. Что-то напугало его так, что бедняга теперь целыми днями ходит с ружьем по селу, бьет змей и развешивает их на столбах. Теперь вот похоже в их деревне появился второй сумасшедший.

– "Я ж предупреждал его" – подумал селянин – "Чтобы он купил ружье, чтобы вообще уезжал отсюда, сколько уже убегло не выдержав этого, у скольких крышу сорвало?"

В этот момент Сергей стремительно прыгнул на него, с такой скоростью, что зоотехнику чтобы уклониться пришлось упасть на липкий пол. Топор с хрустом вонзился в деревянную стену домика оставив там еще одну отметину, стены там кстати были совершенно изрублены. Топор остался в стене а Серега повалился на пол.

– "Как и есть псих" – тяжело поднимаясь с пола подумал Щербинский – "Жалко…"

Но видно у Сереги нервы оказались покрепче, чем у воинственного библиотекаря, или мозги, почувствовав перегруз включили некую систему защиты. Во всяком случае когда в нос ему ударил резким неприятный запах он очнулся, вполне могущим рассуждать. Та же защитная система видимо отключила и загнала в подсознание воспоминания о прошедшей ночи, оставив лишь разрозненные обрывки, как от закончившегося кошмара. Знал лишь что было нечто совершенно жуткое и непонятное.

Резкий запах усилился и Серега вяло подняв руку отпихнул, комочек ваты смоченной в нашатыре. Открыл глаза.

Его комната, изуродованная до не узнавания, стены изрублены пол в высыхающей слизи, над ним стоял человек. По короткой рыжей бороде Серега узнал Щербинского.

– Очнулся? – сказал тот – Меня понимаешь?

– Вполне. – сказал Сергей с трудом – Уже утро?

– Утро, утром все заканчивается, ты остался жив… чудом.

Приезжий осторожно приподнялся, сел, все тело дико болело, а сам он был заляпан в слизистой дряни. Он помнил, что эта дрянь летела из тех, кого он яростно рубил, только вот кто это был? И скольких тварей он успел уложить? И когда наконец это все происходило. Неужели за одну единственную ночь? Кошмар…

Щербинский стоял рядом и выжидательно смотрел на Серегу, он все еще не был в нормальности приезжего. Ружье он положил у двери а в проеме стоял еще один человек, тоже с ружьем. Тот давешний журналист из города. Собаку он держал за ошейник и прижимал к ногам, а сам с некотором испугом осматривал поле битвы, в частности бренные остатки Сани, недвижно лежащие посреди комнаты.

Сергей поднялся на ноги. Его шатнуло, но селянин придержал, не дал упасть, ботинки скользили по липкой дряни. Доски пола проглядывали лишь в двух трех местах.

– Ты знал это! – зло сказал он, в упор глядя на Щербинского – знал, что в селе что-то не ладно. Да не то что неладно! Здесь ужас сплошной! Здесь тьма!

– Спокойно, спокойно – сказал Щербинский делая шаг назад – в общем то я хотел сегодня тебе сказать. Поперву они два три дня не нападают, но тебе не повезло, сегодня ночь такая была, топлая.

– Не та ли ночь, в которой по рассказам утопленники всплывают и плывут по реке. А кто их увидит, того потом преследуют?

– Да, середина Июля, иногда раньше, иногда позже, ты попал как раз в такую ночь, другим повезло.

– Хочешь сказать что и другие через это прошли?

– Я прошел, сегодня ночью. – не отрывая взгляда от Сани произнес стоящий в дверях журналист – Но у меня было ружье, и Венди. – он кивнул на собаку.

– А до него, через это прошли все селяне – добавил Щербинский – давай ка выйдем на солнце.

И они вышли во двор. По пути Сергей запнулся о труп, но никак не прореагировал на это. Лишь аккуратно переступил второй ногой.