Другие правила - Большаков Валерий Петрович - Страница 78

– Вот же любят выдрыкаться… – бурчал Колманов, садясь на стол и кладя на колени лучевик. В тамбуре гулко затопали, и в отсек, шумно споря и ругаясь, ввалилась первая партия отшлюзовавшихся. Впереди выступала угрюмая личность, косая сажень в плечах. Завидев чужаков, личность остановилась и вознесла руку с пластетом пива. Спор оборвался, ругань и хохот смолкли. «Авторитет», – усмехнулся Жилин.

– Че надо? – не отягощая себя хорошими манерами, осведомился «авторитет».

– Во-первых, здравствуйте, – хладнокровно сказал Жилин.

– Привет. А во-вторых?

– Вам хоть известно, что на Сырте деется, или провести вам политинформацию?

– Мы в курсах, – высказался «авторитет».

– Тогда какого хрена вы здесь околачиваетесь?! – сменил тон Жилин. – Там убивают, а вы все никак не наиграетесь?!

В ком-то из толпы его слова вызвали нужную реакцию, но в одном-двух, не более. Их смущение терялось в наглости и глумливых усмешках массовки.

– Ты кто такой в натуре? – подступила угрюмая личность, косая сажень в плечах.

– Я – Жилин, главный киберинженер и командир ополчения. А ты кто?

– «Кто в теремочке живет? – заблеяли из толпы. – Кто-кто в невысоком живет?»

Еще дважды звякнула дверь шлюза, и в отсек наместилась чертова дюжина здоровенных лбов. Те, кто пришел позже, теребили занявших места в партере. «Авторитет» утишил «ореликов».

– Я – Жестянщик, – сказал он внушительно.

– А имя у тебя есть, Жестянщик? – усмехнулся Жилин.

Вожак нахмурился. Он чувствовал опасность, исходящую от этого человека с георгиевским крестиком на комбезе, и немного нервничал.

– Ну, Ричард, – проворчал он.

– Так вот, Ричард, по закону о ЧП я имею право мобилизовать комбатантов от двадцати одного до шестидесяти. Но хочу, чтобы вы сами вошли в ополчение – добровольно. По зову сердца и все такое.

В толпе зашумели.

– А если сами не войдем, – сказал Ричард с бодрым пониманием, – ты нас силой принудишь?

– Придется, – улыбнулся Жилин. Колманов азартно задвигался.

Грохнул смех.

– А давай так, – оскалился Ричард, – ты и я, один на один, помесим друг друга! Твоя возьмет – мы вливаемся, моя… – Он развел здоровенными ручищами. В толпе прошло оживление.

– Давай, – легко согласился Жилин и расстегнул сапоги.

– Босиком, что ли? – Ричард недоверчиво нахмурился.

– Согласись, – сказал Жилин, скидывая спецобувь, – неприятно чувствовать на губах вкус грязной подметки…

Он снял оба пояса, аккумуляторный и оружейный, протянул их Колманову и сделал пружинящий шаг.

– Я готов.

Сопя, Ричард стащил свои башмаки и, не разгибаясь, как был, ринулся на Жилина. Но командира ополчения там уже не было. Жестянщик вытаращил глаза и заозирался.

– Я здесь, – напомнил о себе Глеб.

Ричард развернулся, как танк, и сделал неожиданно быстрый для своей комплекции выпад. Жилин снова ушел «в Зазеркалье», а когда появился в поле зрения взбешенного вожака, уколол его пальцем в солнечное сплетение, «пробив» мощную плиту мышц, и тут же нанес удар пяткой ладони в подбородок. Ричарда отнесло в толпу, как шар в кегельбане. Он расшвырял товарищей и влепился в переборку. Двойной пластик загудел на ноте «до».

Ричард, однако, не разозлился и уж тем более не забоялся. Поражение его только раззадорило. Он встал, утер рот и, присев, двинулся по кругу. Пушечный удар правой ногой не достиг цели – Жилин отбил его, повредив Ричарду колено. Охнув, детина отступил. Тогда напал Жилин. Никто толком ничего не понял. Просто что-то замелькало – то ли руки, то ли ноги, – послышались звонкие и тупые шлепки. А когда Жилин отшагнул, избитое тело Жестянщика упало на пол. Словно уронили размороженную мясную тушу.

Толпа молчала. Колманов гордо улыбался.

– Не обижайся, – сказал Глеб Ричарду, трепыхавшемуся на полу. – Драться ты мастер, но для меня этого мало.

– Жилин, – объяснил Колманов снисходительно, – чемпион региона по субаксу.

По толпе пронесся одобрительный гул. Повозив мордой по полу, Ричард попытался привстать, но тело его не слушалось, удалось только сесть, да и то со второй попытки.

– Ну, ты меня сделал, – прогудел он, озабоченно щупая живот. – А только за каким хером мы пойдем в это ваше ополчение?

– Дело именно в том, – холодно сказал Жилин, обуваясь, – что оно не мое и не чье-то, а наше. Общее.

– А меня мама не пустит! – выкрикнул знаток русских народных.

– Как звать твою маму? – неожиданно спросил Жилин и достал из-за отворота планшетку компьютера.

– Алла Наумовна… – растерялся знаток. – Шарафутдинова.

Жилин вывел на экран черный список, переданный Стажером.

– Алла Шарафутдинова, – прочел он, – инженер-контролер… – Глеб выдержал паузу. – Оказала сопротивление двойке Боевой Группы. Расстреляна на месте.

Тихий ангел пролетел с лучеметом под крылом.

– С такими вещами не шутят… – раздельно сказал Ричард.

– А мне не до шуток, – холодно промолвил Жилин. – Расстреляно пятьдесят человек. И мужчин, и женщин. Есть и дети – тут у меня целый список.

– Господи, господи… – шептал знаток, кривя лицо.

– А ну, – с оттенком боязни попросил Ричард. – Поищи мою фамилию!

– Какую?

– Э-э… Берестов!

Жилин навел справку.

– Берестов Михаил Альбертович, – вычитал он, – неработающий. Расстрелян. Родич?

– Брат… – Ричард сжал огромные кулаки. – Младший…

– А мою поищи! – закричали в толпе. – Панайотов! И мою! Вишневские мы!

Жилин нашел еще одного в скорбном перечне – Бузова Виктора, инженера-ассенизатора, отца молодого балбеса Шурика. Колманов уже не улыбался. Хмурый и злой, он глядел в окно. Губы его передергивались.

«Чертова дюжина» молчала, постигая масштабы и смысл происходящего. И без того угрюмый, Ричард сделался еще мрачнее. Он тяжело поднялся с пола, отломил от своего шлема дурацкие рога и пробасил:

– Выходи строиться… ополченцы.

Шахта была неширокая, она уходила вверх и вниз, как колодец, сложенный из литопластовых колец, и постепенно тонула впотьмах, кое-где перебиваемых жидким светом фонарей. Со второго горизонта доносились гулы и шкрябанье землеройных киберсистем, по серым стенам шарахались тени и сполохи, шумел поток нагнетаемого воздуха, приносящий запахи озона и разогретой пластмассы.

Жилин стоял на круговой площадке (дырчатый пол, хлипкие на вид ограждения, огни кольцом) и глядел под ноги. Горизонтом ниже светилась еще одна площадка, а дальше уже ничего не было видно – только вода шумела, словно невыключенный душ, и плюхались в нее куски камня. А может, всплывало что-то живое…

– Где Жилин? – басом заорали из штольни.

– Он где-то тут должен быть, – ответил чей-то голос.

– Здесь я! – крикнул Глеб.

На площадку, отряхивая пережженный грунт, выбрался Шуйбэнь.

– Еще одиннадцать штук! – возбужденно тараторил Лю. – И матка! Чуть из-за нее в облаву не попали! Пока эту дуру спустили, пока лифт поднимался – думал, до нас очередь так и не дойдет!

– Да бросили б вы ее к черту! – недовольно сказал Жилин.

– Нуда! Еще чего…

На площадку, шаркая резиновыми протекторами, выбежали роботы-строители, разбрелись, бестолково тычась в перила, в ноги, мигая бортовыми огнями, жужжа и стрекоча. Из маленького туннельчика выбрался Морган и стал собирать «отару».

– В лифт их! – крикнул Жилин. – Открывай дверки, а я загоню! А ну!

Топоча по кольцевой площадке, киберстроители бросились к подъемнику. Одному места не хватило. Жилин с Тимом сграбастали брыкавшегося робота и закинули его на спины влезших.

– Закрывай!

Тима навалился на дверцу. Фиксатор щелкнул, и подъемник тронулся, гудя и перестукивая.

– Глянь-ка, – Шуйбэнь подошел с планшеткой компьютера, – я тут планчик набросал…

Жилин всмотрелся.

– Это «Нора»?

– Скорее норка… Вот тут – шлюз, с этого конца – выход к Коциту-4. Там как раз ледяной грот, можно будет черпать прямо из озера – чистая талая вода. Слева по коридору… С краев – энергоблок и арсенал, посередке два жилых бункера. Справа, если от шлюза смотреть, медблок, хозблок и три бункера под жилье. Не хватит места – можно будет потом расширить жилплощадь…