Котел - Бонд Ларри - Страница 100

– Да, герр генерал. – Вилли поборол в себе внезапно возникшую робость. – Герр генерал! Этот мелкотравчатый полуманевр не кажется мне продуманным, это полумера, которой мы не добьемся значительного успеха. Как только поляки поймут наши намерения, им не доставит труда, подтянув локальные резервы, атаковать нас на марше или преградить нам путь, заставив развернуть в линию походные колонны. Мы понесем потери и упустим время. В результате мы втянемся чуть ли не в рукопашный бой, утратив наше преимущество в дальнобойности артиллерии и ракет.

– А что вы предложите взамен? – тон генерала ясно выдавал его желание иметь альтернативный план. Ему самому не нравилась вся эта затея малореального обходного маневра.

Фон Силов постарался придать своему голосу как можно больше уверенности.

– Я предлагаю двинуться на север в обход Ковице и перейти Одер до того, как поворачивать на восток. Имея реку как прикрытие с правого фланга, мы оставим Вроцлав у себя глубоко в тылу. Если 3-й корпус проделает аналогичный маневр на южном направлении, в наших руках окажется значительная территория и такой крупный населенный пункт, как Вроцлав.

Лейбниц молча уставился на карту. В палатке воцарилась напряженная тишина. Фон Силов почувствовал, что его уверенность в себе улетучивается. Генерал отрицательно покачал головой.

– Подполковник! Приказ есть приказ! Его отдал лично генерал Монтан. Может быть, у него не хватило времени и квалифицированных оперативников для составления иного плана, который был бы для нас более приемлем... Вы меня поняли, подполковник?

Фон Силов в душе разразился проклятиями. До сих пор этот француз, командующий немецким корпусом, полагался на своих подчиненных и доверял им составление стратегических и тактических планов. От мысли о том, что теперь ему придется претворять в жизнь бессмыслицу, придуманную самолично Монтаном, Вилли почувствовал неприятный холодок в спине.

Лейбниц вновь возвысил голос.

– Господа офицеры! Рассвет в 4.15. К этому времени – полная готовность к выступлению. Заправить полные баки. Полный комплект продовольствия и боеприпасов. Когда мы выйдем в тыл противника, у нас возникнут сложности со снабжением – надеюсь, только на первых порах.

Он отыскал взглядом командира разведбатальона.

– Танки майора Лауэра первыми начинают движение... Макс, выбросьте из памяти все слова, оставьте только одно – скорость. И повторяйте все время: скорость, скорость, скорость!

Фон Силов чувствовал себя школьником, которого в присутствии одноклассников выдрали за уши.

8 ИЮНЯ, РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЙ БАТАЛЬОН 7-й ТАНКОВОЙ БРИГАДЫ, ОКРЕСТНОСТИ КОВИЦЕ

Шестьдесят танков "Леопард-1", бронетранспортеров "Лухс" и транспортеров "АРЧ" молотили гусеницами и колесами еще не созревший хлеб на польских полях. Пыльный шлейф тянулся за ними. Последнюю неделю дождей не выпадало, и земля высохла.

Майор Макс Лауэр выплюнул сгусток черной слюны, освобождая рот от набившейся туда пыли. Кожаной перчаткой протер стекла защитных очков.

Он не отрывал пристального взгляда от изрытой ухабами грунтовой дороги, стелющейся далеко за горизонт, пытаясь обнаружить первое строение деревеньки под названием Ковице. Она открылась впереди, когда его командирский танк оказался на вершине пологого холма, возвышавшегося слегка над скучной польской равниной. Шпиль деревянного невысокого костела торчал над крышами домов всего на расстоянии двух километров. Река, обрамленная кудрявой зеленью, разделяла деревню пополам. Мост еще не был виден, но при скорости, с которой мчались вперед танки разведбатальона, они окажутся возле него через пару минут.

Он услышал в наушниках искаженный радиопомехами голос.

– "Бродяга-1"! Вызываю "Бродягу Чарли-1"!

Командир роты "В" торопился передать донесение.

– Группа машин движется к населенному пункту. Справа по берегу реки...

Лауэр направил бинокль в ту сторону. Сначала он увидел только густое желто-коричневое облако пыли, взметаемой гусеницами и колесами. Потом сквозь пыль начали проступать зеленоватые пятнышки – начало длинной цепочки, тянущейся от самой Срода Слазка. Пятнышки перемещались с большой скоростью. Цепочка в поле зрения все удлинялась.

Новое донесение прозвучало в радионаушниках. Это докладывал наблюдатель из передовой машины.

– ...Колонна разведывательных машин БРДМ и танки Т-72. Общая численность около роты.

Черт побери! Они нарвались на польский разведотряд. Получилось так, что их маршруты пересеклись. И поляки окажутся у места раньше них.

– Говорит "Бродяга Чарли-1"! Наблюдаю противника. Идти на сближение?

Выполняя команды, танки и колесные бронемашины роты сошли с дороги и, перевалившись через неглубокий кювет, устремились по вспаханному полю, расходясь веером и атакуя левый фланг польской колонны. Если они остановят поляков и заставят их перестроить боевой порядок, немецкий батальон сможет выиграть гонку за обладание Ковице.

Он включил микрофон.

– Всем "Бродягам"! Говорит "Бродяга Чарли-1"! Приказываю занять Ковице. Безостановочно, полный вперед!

Вдали прогремело танковое орудие. "Леопарды" роты взялись за дело. Они били по врагу прямой наводкой – 105-миллиметровыми снарядами. Секундой позже к грому пушек прибавился свирепый рев скоростных 20-миллиметровых пушек, установленных на колесных машинах.

Черный дым смешался с дымным облаком. Попадание! И не одно, а несколько сразу! Загорелся ведущий БРДМ-С, взорвался и превратился в огненный факел. Загорелся следующий за ним бронетранспортер. Превращенный в решето 20-миллиметровыми снарядами, подбитый БМП был сброшен с дороги и, выпустив шлейф черного дыма, заметался по полю. Горящие фигурки посыпались из его нутра, размахивая руками, падая и, наверное, крича от боли. Один из танков Т-72 сполз с дороги и застыл на месте. Его башня на десяток метров отлетела в сторону.

Но большинство польских машин, лавируя между останками погибших, упорно стремилось к Ковице.

В ярости Лауэр выругался. Эти мерзавцы за рекой слишком расхрабрились.

Что-то просвистело над башней его "Леопарда". Взрывная волна сорвала с него черный шлем вместе с наушниками. Он согнулся, ударившись лбом о край люка, и вновь выругался. Польский Т-72, развернув башню, послал на ходу снаряд в его "Леопард". К счастью, сделанные еще в СССР 125-миллиметровые пушки редко поражали цель даже с расстояния пятнадцати сотен метров.

Он с азартом руководил действиями батальона, позабыв, что сам находится в зоне обстрела. Майор нырнул в люк и опустился на свое командирское сиденье. Он схватился за рычаги управления пушкой и повернул массивную танковую башню вправо. Приникнув к окуляру перископа, он искал танк, который только что выпустил по нему снаряд. Вот он! Силуэт вражеской машины, приземистый, словно вжатый в землю, с приплюснутой башней и с чудовищно длинным орудийным стволом, шевелился в дыму и пыли, пробираясь по пшеничному полю.

– Стрелок! Танк – десять делений вправо.

– Есть, пойман! – сообщил стрелок. Он располагался впереди командирского сиденья. Его голова касалась колен майора.

– Готов! – доложил заряжающий. Противотанковый кумулятивный снаряд, предназначенный для стрельбы из главного орудия. "Леопард" скользнул на свое место.

– Огонь!

Орудие выстрелило. Отдача бросила тяжелый "Леопард" влево. Металлическая стрела, составленная из различных сплавов, обутая в стальной башмак, или, как его называли танкисты, "сабо", подталкиваемая энергией порохового заряда, начала пробираться к выходу из тоннеля орудийного ствола. Вырвавшись на свободу, "сабо" стало стремительно удаляться от танка, на лету превращаясь из объемистого, округлого, вращающегося в воздухе предмета в реактивный снаряд меньших размеров, но обладающий убийственной бронебойной мощью. Облако дыма и пламени, вылетевшее из ствола, на мгновение закрыло обзор, но танк неуклонно продолжал свое движение и пробил эту завесу.