Котел - Бонд Ларри - Страница 157

– Герр подполковник!

Фон Силов обернулся. Из люка на крыше М577, служившего тактическим центром управления бригады, показалась голова майора Тиссена.

– Все батальоны докладывают о готовности продолжить наступление.

Вилли выплеснул остатки кофе на примятую траву и повернулся к открытому десантному люку своего "Мардера", выкрикивая новый приказ:

– Всем подразделениям двигаться дальше по шоссе. Использовать брешь в обороне, чтобы броском захватить Свеце. Нашим главным объектом наступления остается Гданьск.

ПОЗИЦИИ ГРУППЫ "АД"

Первые лучи восходящего солнца, показавшиеся на восточном краю неба, одновременно и обрадовали и встревожили капитана Ренолдза. С одной стороны, при свете дня он наконец-то получит возможность подробно рассмотреть свои новые позиции, которые ему предстоит оборонять. С другой стороны, рассвет предвещал скорую атаку противника.

Капитан нервно зевнул, надеясь, что рассвет поможет ему обмануть свой невыспавшийся организм, хотя бы на короткое время придав ему бодрости. Режим в батальоне давно полетел ко всем чертям, и капитан начинал догадываться, что это не последняя вещь в привычном распорядке, которая с началом военных действий может и вовсе исчезнуть.

Этой ночью никто не спал – всем было ясно, что утром их почти наверняка атакуют германские войска. Пока капитан лихорадочно устанавливал ориентиры для артиллерии и распределял между взводами секторы ведения огня, его люди поспешно зарывались в землю и маскировали свои новые позиции, прилагая все усилия к тому, чтобы превратить обороняемый участок в неприступную крепость.

Неоценимую помощь им оказывал Иризарри. Он полностью погрузился в организацию обороны группы "Ад", чуть ли не приняв на себя командование ротой и капитаном Ренолдзом. Ренолдз, в свою очередь, вспоминал занятия на полигоне в Форт-Ирвине и чувствовал глубокую благодарность к подполковнику за помощь перед решающим испытанием.

Все приготовления пришлось делать почти в абсолютной темноте, действуя скрытно, чтобы не обнаружить себя раньше времени. Если их обнаружат, то они потерпят поражение, даже не вступая в бой. Батальонная разведка, слава богу, не ошиблась, доложив, что немцев в лесу нет, и капитан надеялся, что им тоже удалось не подпустить слишком близко разведку противника.

Группа "Ад" окопалась в узкой лесополосе, на краю полуразрушенной фермы. Деревья здесь были толстые и высокие; когда-то давным-давно их высадили вдоль невысокой каменной стены, теперь совершенно развалившейся. Под деревьями вырос густой подлесок, а сама лесополоса, имевшая около трехсот метров по фронту, разрослась и в глубину, так что в ней вполне могла укрыться усиленная рота. Единственной трудностью, с которой столкнулись здесь пехотинцы, была густо переплетенная корнями лесная почва, которая плохо поддавалась их усилиям.

Деревья также создавали дополнительные возможности и дополнительные трудности для операторов противотанковых ракет. Для того, чтобы замаскироваться самим и спрятать ракеты, чтобы стартовый выхлоп не выдавал их позиции, они должны были забраться в лесополосу как можно глубже. Однако и слишком глубоко заходить было нельзя, так как провода управления ПТУРов "Toy" могли запутаться в густых ветвях деревьев и кустарников, и поэтому большая часть ночи ушла у противотанкового взвода на то, чтобы расположить свои пусковые установки в соответствии с требованиями капитана.

Двухполосная асфальтированная дорога выходила к их позициям слева, пересекала их и поворачивала на восток метрах в пятидесяти позади, в конце концов выходя к шоссе. Прямо по фронту протянулось на два километра чистое поле, полого переходящее в лесистый холм, который стал могилой для большей части польского полка, а теперь был занят немецкими войсками.

Часть ночи Ренолдз истратил на то, чтобы рассмотреть гребень холма в инфракрасный бинокль, пытаясь определить дислокацию техники противника и хотя бы приблизительно оценить его силу, однако ничего не достиг. Немцы держались вне поля его зрения, и инфракрасная оптика была бессильна.

Тем не менее они были там. Два рейда польской авиации на прежние позиции 314-го пехотного полка были встречены плотным наземным огнем. Около полуночи и в три часа реактивные самолеты с ревом пронеслись над головами роты Ренолдза, направляясь прямо к холму. Через несколько секунд среди деревьев засверкали вспышки разрывов. Светящиеся очереди трассирующими снарядами поднялись в темное небо из дюжины различных мест, и, хотя в основном стрельба велась наугад, однако, когда самолеты уже разворачивались в обратную сторону, несколько цепочек трассеров почти нащупали свои невидимые цели.

Ренолдз по-прежнему не мог с уверенностью сказать, удалось ли польским летчикам поразить какие-нибудь цели за время своих кратких налетов или нет. Несколько "горячих" пятен, которые он нащупал своей ИК-оптикой, не двигались. В серых предрассветных сумерках стали видны и столбы густого черного дыма, поднимающиеся над далеким лесом, но капитан не знал, горели ли это германские танки или кучи листьев в ямах под деревьями.

Майкл Ренолдз опустил бинокль и повернулся к сержанту Энди Форду.

– Ну что ж, сержант, пусть солдаты не дремлют и исполнят приказ, – сказал он, хотя знал, что все его люди готовы.

Большая часть группы уже заняла свои позиции и держала оружие наготове. Он произнес эти слова только для того, чтобы напряженное внимание не покинуло роту. Подполковник Иризарри покинул их местоположение около часа назад, захватив с собой еще двух поляков, которые набрели на их позицию. Оба польских солдата настаивали, чтобы им позволили остаться с американцами и помочь им отражать атаку. Один из них был ранен, и его пришлось на руках нести в "хамви" подполковника, а он все продолжал требовать оружие.

Ренолдз побарабанил пальцами по прикладу лежавшей рядом с ним винтовки М-16. Несмотря на то, что всю ночь они трудились не покладая рук, их теперешняя позиция была всего лишь бледным подобием той, которую они оставили. Ротный КП представлял из себя лишь неглубокий окопчик с несколькими стрелковыми ячейками, отрытый в середине группы тесно стоящих деревьев. Вынутый грунт был уложен в невысокий бруствер, чтобы обеспечить дополнительную защиту от пуль и осколков. На военном языке это вежливо именовалось "поспешно занятыми позициями" или "укрытием сокращенного профиля", в отличие от позиций "заранее подготовленных", которые они так неохотно покинули вчера вечером. Размышляя об этом, командир группы "Ад" почувствовал себя беззащитным и уязвимым. Почему эти ублюдки медлят?

С трудом ему удалось успокоиться и даже немного расслабиться. Каждая минута задержки означала выигрыш его стороны. Будь у него выбор, он согласился бы сидеть тут хоть до Рождества, лишь бы немецкие танки подольше ржавели на холме, но он знал, что этого не случится.

Полевой телефон зажужжал, и капрал Адамз снял трубку.

– Вызывает наблюдательный пункт, сэр.

Капитан взял телефонную трубку, протянутую ему долговязым капралом. Двух своих разведчиков – капрала Теда Брауна и рядового Джина Вебстера – он выслал в дозор. Передовой НП располагался примерно в километре перед позициями роты на высоком пригорке, как раз на половине пути до предполагаемого местонахождения сил противника. Зарывшиеся в землю и тщательно замаскировавшиеся, разведчики должны были дать ему несколько лишних минут, когда атака действительно начнется.

– Видим противника, сэр! Десятки танков, сэр! – в голосе Брауна смешивались нервное возбуждение, восхищение и страх. Наконец-то он увидел реального противника, готового к бою.

– Они еще за деревьями, но движутся сюда, сэр!

– Сколько их? Что они делают? – резко переспросил Ренолдз, чувствуя, как его собственное сердце забилось быстрее. Вот оно, началось!

– Давай, Тед, докладывай. Воспользуйся кодом КАМИН.