Котел - Бонд Ларри - Страница 76

Он отыскал в толпе Кирая.

– Оскар! Я должен попросить тебя и твою команду выполнить одно задание.

Кирай еще не отошел от переживаний по поводу печальных событий сегодняшнего дня. Слишком много потерь, слишком много крови пролито.

– Что мне для тебя сделать, полковник? Скажи. Я на все согласен.

– Разыщи всех лидеров нашей организации. Кто остался жив и кто на свободе. Доставь их сюда как можно скорее.

– Зачем?

– Зачем? – переспросил полковник и показал на окно. На улице сгущались сумерки. – Близится ночь, Кирай, а после ночи наступит утро, – сказал полковник. – А утром Венгрия проснется и узнает, что у нее есть правительство. Новое правительство новой Венгрии.

Глава 16

Смена курса

18 МАЯ, ПАРИЖ

Никола Десо с нескрываемым презрением скользил взглядом по лицам венгерских генералов, заполнивших его кабинет. Они, подобно ученикам, проштрафившимся перед грозным учителем, расположились на стульях напротив его письменного стола. Бездарные попрошайки не заслуживали, чтобы с ними вежливо обращались. Покинув свою столицу, как самые ничтожные паникеры, они предали его великие идеи и ввергали Европейскую Конфедерацию в кризис, который был совсем не ко времени. Прежде чем начать свою речь, он решил помучить их продолжительным молчанием. Генералы ерзали на своих стульях. "Нервишки у них пошаливают!" – отметил про себя Десо.

– Буду с вами откровенен, господа. Многие из моих коллег считают, что мы должны отдать вас в руки победителей. Так мы сможем быстро наладить отношения с теми, кто правит сейчас в Будапеште.

Он сделал паузу для переводчика. Немногие из них понимали французскую речь. Идиоты, невежды!

Испуганные его резким тоном, горе-вояки обратили свои взоры на своего лидера, свою последнюю надежду – генерала Ласло Брука. Седовласый великан-генерал имел за плечами богатую биографию. Долгие годы он был влиятельным членом коммунистической партии, потом перешел в стан демократов-реформаторов, вслед за этим занял председательское кресло в правящей военной хунте. Политические взгляды его менялись со временем, но одно в нем было постоянно – оппортунизм и умение приспосабливаться к любым переменам.

Генерал поспешно выдвинулся вперед вместе со стулом. Стул под ним скрипнул.

– Месье, я заверяю вас...

– Я не нуждаюсь в заверениях. Мне нужны результаты.

Брук покивал головой в знак полного согласия.

– Разумеется, господин министр! Я...

– Вы заявили моим заместителям, что большинство военных поддерживают правительство. Это правда?

Брук избегал встретиться взглядом с некоторыми из своих здесь присутствующих коллег. Они придерживались противоположного мнения. Но смертельно опасно вдаваться сейчас в какую-либо дискуссию. Тем более на глазах разъяренного французского министра.

– Я говорил с командующим нашим 1-м корпусом. Он обещал подавить восстание в считанные дни. В крайнем случае за неделю.

– Серьезно? – Десо иронично поднял бровь, изображая крайнее изумление.

– Когда Будапешт падет, в других городах законность восстановится сама собой.

В этом Десо был с ним согласен. Будапешт всегда был средоточием всего. И хорошего и плохого. Парализуйте нервный центр – и организм впадет в спячку. Тогда остальных можно брать "тепленькими", сонных, прямо из постелей!

Он пристально уставился в генеральские глаза. Тот не выдержал тяжелого взгляда министра и опустил голову.

– Ну и что дальше? Что-нибудь хотите еще сказать?

– Вся ясно, господин министр.

– Хорошо. – Десо нажал кнопку. Тут же явился помощник и широко распахнул двери кабинета. – Нам нечего больше обсуждать... На сегодня мы расстаемся, господа. До получения свежей информации.

Десо углубился в бумаги, более не обращая внимания на сконфуженных военных, спешно покидающих кабинет.

Когда все удалились, он взялся за телефонную трубку.

– Соедините меня с Министерством обороны. Я хочу говорить лично с Гюши.

Неудачливые венгерские правители уже подвели его однажды. Вторичный их провал его бы не удивил.

19 МАЯ, ЗДАНИЕ ПАРЛАМЕНТА

Полковник Золтан Храдецки, сощурившись, следил, как военные зелено-коричневые вертолеты, словно стая хищных птиц, кружат над крышами Будапешта.

Минуло три дня после восстания. Жизнь столицы пришла в норму. Удалось погасить пожары. Государственные службы – почта, телефонная связь и прочее – были восстановлены в кратчайшие сроки. Торговые и финансовые учреждения, по крайней мере те, что находились во владении лиц венгерской национальности, тоже начали функционировать. После всех ужасов кровавого столкновения появилась надежда, что впереди их ждет свободная и спокойная жизнь. Но ни в коем случае нельзя было расслабляться.

Армия находилась вне Будапешта.

Вооруженные силы блокировали дороги, выставив повсюду усиленные бронетехникой наблюдательные посты. Позади наблюдателей расположилась грозная сила – три механизированные мотострелковые бригады 1-го армейского корпуса. Внешне мирные холмы, окружающие Будапешт, скрывали от постороннего взгляда тысячи солдат, десятки танков и артиллерийских установок. До сих пор армия молчала, не отвечая ни на одно обращение нового правительства.

Храдецки понимал, что войска, притаившиеся за холмами, способны легко смести, обратить в пыль, наскоро организованную им оборону. Легковооруженные полицейские и бригада зенитчиков будапештского гарнизона не могли противостоять танкам и обученным пехотинцам.

Если армия в самом деле решится выступать против собственного народа, венгерский демократический режим рухнет мгновенно.

ШТАБ 1-го АРМЕЙСКОГО КОРПУСА

Командный пункт был оборудован соответственно требованиям полевого устава. Он расположился за гребнем высоты, господствующей над Будапештом, был глубоко врыт в землю и скрыт от наблюдения с воздуха тщательной маскировкой. Впрочем, последние меры не имели никакого смысла, так как военно-воздушные силы не сказали еще своего слова, оставаясь в бездействии на аэродромах, а повстанцы не имели ни самолетов, ни вертолетов для воздушной разведки.

Генерал-лейтенант Эмиль Лакош, командующий 1-м корпусом, прибыл на вертолете за полчаса до наступления рассвета. Плотный брюнет со жгучими цыганскими глазами, он был полон энергии и обладал даром мгновенно оценивать ситуацию и вникать во все мельчайшие детали. Он сразу дал почувствовать окружающим свое присутствие. Он неожиданно материализовывался перед остолбеневшим часовым, штабным офицером или писарем и тут же, подметив нарушения порядка, делал внушения подчиненным.

Командный пункт был прекрасно оснащен. В нем были – центр радиосвязи со сверхсовременной техникой, центр по визуальному и локаторному наблюдению, центр по управлению стрельбой артиллерии, специальный бункер на случай применения атомного оружия, бункер-укрытие для вертолетов и укрепленные огневые позиции, предназначенные для отражения возможного десанта противника.

Артиллерийский наблюдательный пункт был выдвинут на самую передовую позицию, и Лакош нашел, что это самое приятное место, чтобы начинать отсюда войну, оставаясь самому в полной безопасности и даже в относительном комфорте.

Перед ним расстилался город, окутанный утренним туманом. Серебряная лента Дуная разрезала его пополам.

Он и начальник артиллерийского корпуса были люди тучные и здорово потеснили офицера-наблюдателя и его помощников, занимая очень много пространства. Но Лакош желал именно отсюда произвести полную рекогносцировку и уточнить все цели предполагаемого артиллерийского обстрела, имея перед глазами не карту, а живой реальный город. В тесном помещении его голос, отражаясь от стен, гремед так, что чуть не лопались барабанные перепонки.

– Их огневые средства опасны только на близком расстоянии. Я собираюсь молотить, молотить и размолотить их вконец, прежде чем пущу в город нашу пехоту. И надо подавить их зенитные пушчонки, чтобы бронекатера свободно действовали на реке.