Красный шторм поднимается - Бонд Ларри - Страница 209

— Что-то странно они ведут наступление, босс, по-глупому, — удивленно заметил наводчик.

— Может быть, у них еще нет боевого опыта, Вуди.

— Другой бы возражал.

Боевые машины пехоты «брэдли», занявшие позиции на восточной окраине города, атаковали русские танки ракетами. Танковые колонны понесли тяжелые потери еще до того, как оказались в пределах дальности действия орудий американских «абрамсов» на противоположном берегу реки. Наступление начало захлебываться. Русские танки остановились и открыли ответный огонь. Они поставили дымовую завесу и стреляли из-за нее не целясь. Несколько снарядов разорвалось поблизости от позиции, но они не представляли опасности. Наступление русской дивизии было остановлено в двух километрах от города.

— Направляйтесь на север, — скомандовал Алексеев по системе внутренней связи.

— Товарищ генерал, если мы полетим на север… — начал пилот.

— Я приказываю лететь на север! И на самой малой высоте, — добавил Алексеев.

Бронированный боевой вертолет Ми-24 понесся над вершинами деревьев. Алексеев почувствовал внезапный приступ тошноты — пилот пытался расквитаться с ним за такой глупый и опасный приказ. Вертолет резко бросало из стороны в сторону — пилот явно представлял себе, какому риску они подвергаются. Генерал сидел позади и смотрел наклонившись в отодвинутую левую дверцу, держась за пристяжной ремень.

— Вот, смотрите! — внезапно воскликнул он. — В направлении на десять часов. Танки! Американские или немецкие?

— Я вижу и пусковые установки «земля-воздух», товарищ генерал. Вы не хотите взглянуть на них поближе? — ядовито осведомился пилот. Он вел вертолет вдоль проложенной через лес дороги, всего в паре метров над ней. Танки остались позади.

— Там был по крайней мере батальон, — произнес генерал.

— Думаю, даже больше, — заметил пилот. Двигатель вертолета ревел, работая на полной мощности, нос вертолета был опущен вниз для максимальной скорости, и глаза пилота непрерывно обшаривали горизонт в поисках вражеских самолетов.

Генерал разворачивал карту. Для того чтобы добиться этого, ему пришлось откинуться на спинку кресла, пристегнуться и освободить обе руки.

— Господи, они сумели продвинуться так далеко на юг?! — изумленно воскликнул он.

— Я ведь говорил вам, товарищ генерал, — послышался голос пилота по системе внутренней связи, — что им удалось прорвать наш фронт.

— Как близко можно подлететь к Альфельду?

— Это зависит от того, насколько товарищу генералу хочется жить.

Алексеев почувствовал страх и гнев в голосе пилота и напомнил себе, что капитан, сидящий за штурвалом вертолета, уже дважды Герой Советского Союза, удостоенный таких исключительных наград за бесстрашие, проявленное на поле боя.

— Постарайтесь подлететь поближе, капитан, не подвергая нас опасности. Мне нужно лично посмотреть на позиции противника.

— Понятно. Держитесь, нам предстоит трудный полет. — Ми-24 резко взлетел вверх, чтобы миновать провода высоковольтной линии, и тут же снова нырнул к земле. Алексеев посмотрел вниз и на мгновение закрыл глаза при виде земли, проносящейся под самыми колесами вертолета.

— Самолеты противника над головой. Похоже на «дьявольский крест»…, четыре штурмовика летят на запад.

Вертолет промчался над…, нет, это была не дорога, подумал Алексеев, скорее заросшая травой просека, перемолотая в глинистую полосу гусеницами танков и бронетранспортеров. Генерал посмотрел на карту. Просека вела к Альфельду.

— Сейчас я пересеку Лейне, и мы приблизимся к Альфельду с востока. Таким образом мы будем лететь над своими войсками — на всякий случай, — сообщил пилот. Тут же вертолет взмыл вверх и снова снизился. Алексеев заметил танки на гребне холма, быстро оставшиеся позади. В сторону вертолета полетели трассирующие пули, но не достали до него. — Здесь много танков, товарищ генерал. По моему мнению, не меньше полка. К югу от нас танкоремонтная мастерская — вернее, то, что от нее осталось. Проклятье! С юга приближаются вертолеты противника!

Машина зависла в воздухе и развернулась. Из-под крыла с ревом вырвалась ракета «воздух-воздух», и Ми-24 тут же рванулся вперед, взлетел вверх и сразу упал вниз. Генерал увидел над головой дымный след вражеской ракеты.

— Прямо-таки чудом спаслись.

— Вам удалось попасть в него?

— Может быть, товарищ генерал хочет, чтобы я остановился и проверил? А это что? Раньше здесь не было ничего похожего!

Вертолет на мгновение завис в воздухе. Алексеев увидел горящие танки и бегущих людей. Это старые машины, пронеслось у него в голове, Т-55… Значит, здесь и захлебнулась контратака, о которой ему говорили! Танки уничтожены, пехота отступила. Еще через секунду он увидел, как оставшиеся танки перегруппировываются для новой атаки.

— Достаточно. Я увидел все, что нужно. Сейчас прямо в Стендаль и как можно быстрее. — Генерал развернул карты и попытался создать более четкую картину происходящего на основании того, что видел собственными глазами. Через полчаса вертолет завис в воздухе и плавно приземлился.

— Ты был прав, Павел Леонидович, — произнес главнокомандующий Западным фронтом, как только Алексеев вошел в штаб. В руках он держал три фотографии, сделанные самолетом-разведчиком.

— Первая атака Двадцать шестой мотострелковой дивизии захлебнулась в двух километрах от передовой противника. Когда я пролетал над ними, они готовились к повторной атаке. Это ошибка, — спокойно и уверенно сказал Алексеев. — Если мы хотим вернуть себе Альфельд, следует наступать после тщательной подготовки.

— Нам нужно снова захватить плацдарм, и как можно быстрее.

— Отлично. Прикажите Береговому выделить пару своих частей и перебросьте их на восток.

— Но мы не можем приостановить переправу через Везер!

— Товарищ генерал, или мы оттянем назад эти части или позволим войскам НАТО уничтожить их. Иного выбора сейчас у нас нет.

— Как только мы вернем себе Альфельд, перебросим к передовой подкрепления. Таким образом мы отразим их фланговую контратаку и получим возможность продолжить наступление.

— Какие у нас силы для захвата Альфельда?

— На подходе три дивизии… — Алексеев посмотрел на карту, читая обозначения частей. — Но это дивизии третьей очереди резерва.

— Да. Мне пришлось перебросить почти все второочередные дивизии резерва на север. Войска НАТО предприняли контрнаступление и в районе Гамбурга. Не волнуйся, Павел Леонидович, к нам двигается много частей третьей очереди.

— Как можно не волноваться? Пожилые, страдающие одышкой, неподготовленные резервисты готовятся вступить в бой с закаленными кадровыми частями противника.

— Хорошо, подождем, пока все три дивизии не выдвинутся на свои позиции. Продвинем вперед их артиллерию и начнем громить вражеские войска. Как дела в Гронау?

— Там немцы сумели переправиться через Лейне, но мы остановили их наступление. Туда тоже двигаются две дивизии.

Алексеев подошел к огромной карте и посмотрел на нее, обращая внимание на перемены в тактической обстановке, происшедшие за время его отсутствия. Линия фронта на севере почти не изменилась, а контрнаступление войск НАТО в районе Альфельда — Рюле едва успели пометить. Синие флажки стояли у Гронау и Альфельда. У Гамбурга противник перешел в контрнаступление.

Мы утратили инициативу, подумал Алексеев. Как перехватить ее снова?

В начале войны у Советской Армии на западе было двадцать кадровых дивизий. Затем сюда перебросили еще десять, а потом и еще. Все эти дивизии уже втянулись в бой, причем некоторые пришлось отвести в тыл из-за огромных потерь. Последние резервы кадровых дивизий находились у Рюле, и вот теперь их могли отрезать. Береговой был слишком дисциплинированным генералом, чтобы не подчиниться приказам, несмотря на то, что он понимал, что войска следует оттянуть назад, прежде чем их окружат и уничтожат.

— Нужно прекратить наступление. Если мы продолжим двигаться вперед, эти дивизии окажутся в мешке и будут отделены от главных сил не одной, а двумя реками.