Огонь подобный солнцу - Бонд (1) Майкл - Страница 77

– В сентябре будет девять.

– Как это тебе удалось создать такое прелестное дитя? Где-то сзади в болоте назойливо квакала лягушка. Прыгая по волнам, на восток проплыла моторная лодка.

– Если я выверну руку сильнее, я порву нерв. И всю твою оставшуюся жизнь рука будет беспомощно болтаться. Через минуту я займусь другой рукой. Тогда у тебя не останется ни одной. – Он выкрутил другую руку Клэя. – Кто же, черт бы тебя побрал, стоит за тобой?

Клэй отключился. Побив по щекам, Коэн привел его в чувство.

– К несчастью, никто, – простонал Клэй. – Я, что называется, сам себе хозяин.

– Тогда зачем тебе все это? Бомба в Тибете?

– Станция наблюдения.

– Из-за станции наблюдения все эти убийства? Погоня за мной по всему свету?

– Это разведка. – Клэя трясло. – Ради денег.

– Кто тебе платит?

– Я получаю комиссионные и еще кое-что в Сенате и Белом доме; это обыкновенная политика.

– И это все, чем ты занимаешься, только этой чертовщиной?

– Я – консультант, у меня есть связи. Так я зарабатываю столько, сколько мне надо.

– Для чего надо?

– Чтобы содержать себя. Поддерживать свое положение. Для проведения кампаний, коктейлей, приемов в Госдепартаменте, для покупки лодок, машин. Ты думаешь, так легко вращаться в обществе, быть частью правительства?

– Ты думаешь, большинство американцев одобрило бы то, чем ты занимаешься?

– А разве нет? Им большей частью наплевать. Коэн выкрутил руку сильнее.

– Имена.

– Не могу. Помогите. Я не знаю. – Клэй попытался высвободиться. – Обменяй меня на свою девчонку.

– Трахайся с ней сам! – Коэн закусил губу.

– Именно это сейчас и происходит. Ее трахают всей группой... вставляют электрический зонд...

– Давай имена.

– Я слышал только голос. Даже не знаю, кто звонит.

– Откуда деньги?

– Это либо пакет с деньгами, либо чек, по которому я получаю в своем банке.

– Откуда?

– Из банков Аргентины или Уругвая.

– Каких банков?

– Записывать нельзя было. Не помню. Ты не поверишь, с них невозможно было снять ксерокопию, а бумага рассыпалась.

– Ну конечно.

– Все, что они присылали мне, а этого не так уж много, превращалось потом в порошок, исчезало.

– С чего все началось?

– Я развелся. У меня были денежные проблемы. Был членом одной из комиссий Сената. Позвонил какой-то человек и сказал, что меня порекомендовал ему один из сенаторов.

– Кто?

– Он не говорил, и я не спрашивал. Ты не знаешь, как все делается в Капитолии. – Клэй закашлялся. – Сказал, что он – один из тех, кто хочет помочь мне выкарабкаться, и попросил меня об одном одолжении. Я сказал, конечно, что за вопрос. Он прислал мне пять тысяч. Сначала я не хотел их тратить, но потом все-таки пришлось. Через пару недель он опять позвонил и попросил встретиться в Нью-Йорке с одним человеком. Я полетел в Нью-Йорк и встретился там с Честером.

– А кто такие Стил и Морт?

– Позже они попросили меня подыскать какого-нибудь бывшего военного для работы представителем их компании на Востоке. Им стал Стил. Морта нашли позже для Европы. По тому же принципу.

– Ты хочешь жить? Мне нужны имена.

– Не могу ничем помочь.

– Тогда я открою твою записную книжку и убью всех, кто в ней значится.

– Пустая трата времени и жизней невинных людей.

Коэн взял нож Клэя и неглубоко воткнул лезвие в его здоровую руку выше локтя. Судорожно глотнув воздух, Клэй пытался кричать. Коэн ударил его.

– Я выдерну твою руку, если ты не заткнешься и не назовешь имена. И перережу тебе нерв.

– Ты мерзость. Ты не человек. Я не в силах это вынести. Если бы я знал, сказал бы тебе. Не надо! Ради Бога!

– Считаю от десяти. Когда дойду до одного, я сделаю, что обещал. – Коэн устроился поудобнее. – 9, 8, 7, 6, 5...

– Я скажу тебе, где она!

– 4, 3,2...

– Неужели тебе все равно, что с Руби? Почему ты не хочешь пойти на сделку?

– Потому что она работала и работает на вас.

– В Ноенвеге она перешла на твою сторону. Она помогла, тебе с тем полицейским в Париже. Она покупала тебе одежду и скрывала тебя от полиции. Она убила одного из наших в Ноенвеге. Ни черта она не работает на нас.

– Если нет, то откуда ты все это узнал?

– Морт нашел вас обоих в Париже. Он следил за вашим номером из дома напротив. На всякий случай он в Ноенвеге спрятал в твоем пиджаке датчик.

– Когда мы скрылись, он все еще был в Ноенвеге.

– Ты дилетант. В лесу они нашли твою машину, Коэн. Сначала они хотели забрать ее, но потом решили вмонтировать в нее датчики, в расчете на то, что появится Стинсон.

– Почему же Морт не убил нас в Париже?

– По этому поводу были серьезные телефонные переговоры. Морт хотел убить вас обоих, но я запретил в расчете па то, что ты встретишься со Стинсоном. Мы ненадолго потеряли тебя после того, как тебе удалось уйти от французской полиции. Как это, кстати, тебе удалось?

– Продолжай.

Клэй прервался, чтобы сглотнуть.

– Они вновь засекли твой датчик, когда, разъезжая по всему Парижу, поймали эхо-сигнал и вычислили его местонахождение. Потом тебе удалось уйти от них, сев на поезд, и они не смогли найти тебя в Страсбурге. Клянусь Богом, это правда. Клянусь жизнью своей дочери.

– Где сейчас Руби?

– На консервном заводе Д'Анджело, неподалеку от Нью-Джерси.

– Веди себя тихо и, может, ты останешься жив. – Коэн сбросил его в байдарку. – Заставить бы тебя грести.

– О Боже, мне нужен врач. Я умру от боли.

Ветер сменился на восточный, он помогал плыть по реке быстрее. Коэн вновь связал Клэя, заткнул ему рот, привязал к байдарке и, оставив его в осоке у западного берега, пошел к «импале». Одевшись, он вернулся на ней за ним. Запихнув его в багажник, он вытащил из-под сиденья револьвер и поехал в город.

"Слишком многим я причинил горе, явился причиной их смерти, не могу рисковать тобой, Клэр, дать Морту тебя убить. Прав был Пол: к черту месть, иди и живи мирно, береги тех, кого ты любишь. Люблю ли я тебя? Да. Всегда любил, но ты же заморочила мне голову – разве не так? Может, я сам себе голову заморочил недоверием? И ты теперь расплачиваешься за это? Почему за мои грехи приходится расплачиваться другим? Самое суровое искупление грехов, придуманное Господом, – такое же, как распятие Христа за наши грехи.

Если это не ты, а Морт подложил мне датчик в пиджак, тогда это я погубил тебя, Клэр; значит, не любил, потому что любовь – это вера. Они так затравили меня погоней, что я уже никому не доверял, даже потерял веру в Пола, потому что он не испытывал ненависти. И он был прав".

В переулке недалеко от Третьей улицы бесколесные машины стояли, привалившись к бордюру; в сточной канаве валялись мокрые газеты и разбитые бутылки; в свете фар мелькали розовые глаза крыс, спасавшихся в сточных колодцах. Здание консервного завода Д'Анджело было шестиэтажным; с внешней стороны виднелось подобие лоджий, фасад у крыши несколько выступал. Свет не горел, двери были закрыты. Сбоку вдоль здания стояли два грузовика, от них пахло опилками, маслом и гнилым мясом. Двери грузового входа были заперты; так же, как и на входных дверях, изнутри по их маленьким стеклам тянулись маленькие провода.

Достав из багажника «импалы» моток веревки, Коэн перекинул ее через нижнюю ступеньку пожарной лестницы, забрался на крышу и, привязав веревку к трубе, сбросил ее вниз. Парапет выдавался вперед и ему пришлось раскачаться на веревке, чтобы добраться до окна. Оно было без проводов. Когда он подался вперед, чтобы разбить его, веревка отнесла его от стены. Далеко внизу под ним кружилась «импала». Он подтянулся на крышу и, обвязав себя веревкой вокруг груди, вновь перелез через парапет. С третьей попытки ему удалось пробить стекло и ухватиться за створку окна. Выскользнув из-под ремня, револьвер улетел вниз и с громким стуком упал на тротуар.