Пирамида - Бондаренко Борис - Страница 67

Зрелище действительно было необычное. Кривые на всех графиках сначала стройно поднимались вверх, но на пятой итерации всюду были какие-то провалы, изломы, острые зубцы, торчащие в стороны, а выше опять все шло гладко. Словно какой-то чудовищный вихрь обрушился на этот лес кривых, и ни одна не смогла устоять.

— И все-таки из этого уже можно кое-что выбрать, — сказал Мелентьев.

Через полчаса они отобрали четыре наиболее подозрительные кривые, на которых были характерные изломы — функции Бесселя и Неймана и два интегральных уравнения. Ольф демонстративно засучил рукава:

— Ну-с, кого первого будем брать за жабры? Неймана?

— Лучше начать с уравнений, — возразил Мелентьев. — Все-таки функции Бесселя и Неймана — инструмент расхожий, а уравнения — наши кровные чада.

— Ты прав, — сказал Дмитрий.

Мелентьев вдруг усмехнулся и отложил листки.

— Ты что? — спросил Ольф.

— Мы забыли сущий пустячок. На чем это мы будем кого-то брать за жабры? На арифмометрах?

Ольф присвистнул.

— Мама родная, а ведь правда… Начальник, что делать будем?

— Я уже и сам подумал, — вздохнул Дмитрий. — Сколько всего машин?

— Девять, — сказала Таня. — Но таких, как наша, шесть, и одна из них на профилактике.

— Значит, остается четыре…

— А кто тебе их даст? — спросил Ольф.

— Посмотрим… Кто начальник смены?

— Юрка Токарев.

— Ты его знаешь?

— Да.

— Что он за человек?

— Человек-то он хороший, да что толку? Он не имеет права менять график работ. Центр и без того работает на пределе, за каждый час грызня идет.

— Все-таки попробуем. Таня, пригласи его сюда. И пусть захватит талмуд с графиком работ.

Токарев — долговязый большеносый парень лет тридцати — пришел сразу.

— Видите ли, какое дело, Юра, — начал Дмитрий. — Нам крайне необходима еще одна машина.

— Таня мне уже сказала. Сам я ничего не могу решить. Договаривайтесь с заказчиками.

— Об этом и речь. У кого наименее срочный счет?

Токарев улыбнулся.

— У всех срочный. Я уже не помню, когда были несрочные задачи. Я вам скажу, что сейчас решается, а вы уж сами думайте, к кому обратиться.

— Хорошо. Задач Дубровина нет?

— Нет… Так вот, раскладка такая — две машины работают на отдел директора…

— И долго они будут считать ему?

— Месяца три, — небрежно бросил Токарев. — Третья машина — до десяти вечера Черненко, шесть часов — Шумилов, потом — семьдесят часов Осинцев. Четвертая — до двух тридцати Королев, двенадцать часов — Ольховский, потом Заволоцкий, до конца недели. Пятая — ваша, шестая на профилактике. Все.

— А директорскую задачу прервать можно? — спросил Дмитрий.

— Прервать можно любую задачу почти в любой момент, — бодро ответил Токарев. — При одном-единственном условии — если на это согласен заказчик.

— А если мы получим чье-то время, то сдвинуть его, как нам будет удобнее, можно?

— Это можно.

— Ясно. — Дмитрий потер подбородок. — А сколько просить?

— Откуда мы знаем? — неуверенно пожал плечами Ольф. — Все будет зависеть от того, чем нам придется заниматься.

— А все-таки?

— Часов пять, не меньше… для начала.

— Ну что ж, пойдем на поклон, авось не откажут.

Дмитрий снял телефонную трубку и стал набирать номер.

Все были уверены, что он звонит Дубровину. Чего проще? Из всех заказчиков они знали только Шумилова и Ольховского. Шумилов отпадал, а с Ольховским опять же лучше всего договорился бы Дубровин. В крайнем случае он мог бы обратиться и к Александру Яковлевичу, и тот наверняка не отказал бы — что такое несколько часов по сравнению с тремя месяцами? А Дмитрий позвонил Шумилову.

— Николай Владимирович? Добрый вечер… Это Кайданов.

— Здравствуйте, — не сразу отозвался Шумилов. — Слушаю вас.

Дмитрий коротко изложил ему свою просьбу.

О чем думал Шумилов в эти несколько секунд молчания? Удивлялся? Негодовал? Или просто растерялся от неожиданности? Может быть, ему хотелось спросить, почему Дмитрий обратился именно к нему?

Шумилов ничего не стал спрашивать, отрывисто сказал:

— Хорошо. Передайте трубку начальнику смены.

— Благодарю, Николай Владимирович, — сказал Дмитрий и передал трубку Токареву.

Тот выслушал и сказал:

— Ясно.

— Значит, — сказал Дмитрий, избегая изумленных взглядов Ольфа и Жанны, — мы можем в любое время получить машину?

— Почти в любое. Но только шесть часов, ни минутой больше.

Токарев ушел, и Ольф сказал:

— А ты, однако, гусь… краснолапчатый. Что это за хитрый ход? Не мог попросить у Ольховского?

— Какая разница? — с деланной небрежностью сказал Дмитрий. — Главное — машину мы получим, давайте думать, как лучше использовать ее. Итак, мы остановились на уравнениях. Что мы имеем против них?

— Каким методом они решаются? — спросил Мелентьев у Тани.

— Симпсона.

— Грубоватый метод, — неопределенно заметил Мелентьев.

— Зато самый быстрый, другие работают значительно медленнее. А точность вы задавали сами, и метод Симпсона ее дает.

— А мог метод Симпсона не учесть каких-то особенностей решений этих уравнений? — спросил Дмитрий.

— Вообще говоря, да, — ответил Мелентьев. — В моей практике такой случай был. Но ведь мы сами когда-то проверили оба уравнения на особенности решения и ничего подозрительного не обнаружили.

— Могли и не учесть всего, — заметила Жанна. — Я тоже занималась этими уравнениями и помню, как это было. Они с самого начала ни у кого не вызывали подозрений, и проверяли мы их довольно формально.

— Это верно, — согласился Дмитрий. — Тогда у нас были заботы поважнее. Может, стоит теперь пересчитать их по более точному алгоритму? Есть такие программы?

— Есть, — сказала Таня. — Сейчас поищу.

— И прикинь, сколько времени это займет.

— Хороню.

— Пожалуй, так и надо сделать, — согласился Мелентьев. — Тем более что ничего лучшего пока не видно.

— Вот, нашла, — сказала Таня. — Точность почти на порядок выше, а времени это займет… — она прикинула на бумажке, — что-то около пятидесяти минут.

— На оба?

— Да.

— А готовиться долго?

— Минут сорок.

— Ну что, будем считать? — спросил Дмитрий.

— Да, — сказал Мелентьев. — Хоть шансы и не очень велики, но и их, по нашей бедности, отбрасывать нельзя.

— Тогда я пойду, — сказала Таня.

— Помощь тебе нужна?

— Одного не мешало бы.

— Бери любого.

Таня позвала с собой Аллу Корину и ушла.

— А мы давайте мыслить дальше. Там ничего нового? — кивнул Дмитрий на «Консул».

— Ничего, — сказал Игорь. — В яблочко бьет.

— Жаль. Еще одно землетрясение нам не помешало бы.

Часа через полтора Таня принесла новые решения уравнений. Разочарование было полным. Ничего существенного, более точные решения — и только, и никаких намеков хотя бы на крошечный «пичок». И «землетрясения» не случилось — новые крестики послушно ложились на красные точки.

— Что дальше? — уныло спросил Ольф.

— Перекур, — сказал Дмитрий и посмотрел на Мелентьева.

Тот уже давно с сосредоточенным видом рассматривал выкладки и ничего не замечал. А через несколько минут он сказал:

— Кажется, проклюнулась идейка.

— Ну? — сразу вскинулся Ольф.

— Все четверо подозреваемых, — кивнул Мелентьев на графики, — неявно связаны с функцией Ханкеля.

— А ну-ка… — Дмитрий привстал.

— Вот смотрите.

Связь действительно была, хотя и тщательно замаскированная.

— Таня, давай сюда этого Ханкеля, — протянул руку Дмитрий, не глядя на нее, и Таня сунула ему уже раскрытую книгу. Дмитрий прочел характеристики программы и задумчиво сказал: — Формально к ней претензий как будто не должно быть, но… но… Дайте-ка минутку подумать…

Дмитрий прикинул что-то на логарифмической линейке, внимательно просмотрел все графики и отложил один в сторону, подумал над ним и показал Мелентьеву:

— Здесь связь с функцией Ханкеля есть?

— Да.