Мать-Земля - Бордаж Пьер - Страница 64

Издали донесся отрывистый приказ. Первые ряды милиции видука застыли в двадцати метрах от жерзалемян, сгруппировавшихся позади Сан-Фриско. Они были невозмутимы и твердо стояли на ногах. Оба войска мерили друг друга взглядами. Загонщики скинули жилеты, выставив напоказ грудь с воинственной татуировкой. Они горели желанием покончить с противником. Это сведение счетов между видуком и бывшим помощником давало возможность отомстить за презрение, с которым к ним относился избранный народ. Они впервые имели превосходство в силах, и из их приоткрытых ртов вырывались глупые смешки, звучавшие, как победный клич. После этой ночи они смогут хвастаться тем, что пролили кровь демонов Жер-Залема, а это обеспечит им восхищение мужчин и благосклонность женщин.

Из их рядов вышел человек и двинулся вперед, провожаемый скрещенными лучами прожекторов. Со своего наблюдательного поста Жек, несмотря на то, что вход в ангар был заполнен множеством людей, узнал невысокого лысого человека в элегантном черном пиджаке, который спокойно направлялся к Сан-Фриско.

– Что тебе от меня надо? – спросил князь Жер-Залема, когда видук Папиронда остановился в нескольких шагах от него и раскинул руки в стороны, показывая, что он безоружен.

– Тебе это известно, Сан-Фриско. Я пришел за своим сыном Жеком.

Резкий голос хозяина «Папидука» разрывал тишину.

– Ни его голова, ни его сердце тебе не принадлежат, – сказал жерзалемянин.

– Не тебе решать. Ты воспользовался традиционным праздником приземления, чтобы убить двух моих людей и отпереть дверь каюты. Верни мне мальчика, и я забуду о дезертирстве. Откажешься – никто из твоих не уцелеет. Я сам разрежу ваши трупы на куски и отошлю их на Жер-Залем.

– Видук, ты обращаешься не к помощнику, а к одному из сорока князей избранного народа. Я не подчиняюсь приказам космического пирата.

Узкие губы видука тронула холодная усмешка.

– Тогда просвети меня, по каким причинам ты хочешь забрать Жека.

– Думай как хочешь, но я не краду у тебя Жека, не прячу его в клетке своего сердца. Мой долг состоит в том, чтобы убрать все препятствия, которые мешают ему исполнить свое предназначение.

– Вы, жерзалемяне, наделены отвратительной манией знать все обо всем! – нетерпеливо прошипел видук. – Ваши головы и ваши сердца наполнены дерьмом! Что ты знаешь о судьбе Жека? Ты принимаешь себя за всемогущего бога?

– Я действую по велению сердца, видук.

– Это твое последнее слово? Фриско кивнул.

– Тогда мне остается взять силой то, что я не смог получить путем переговоров. Позади меня стоят франзиане, которые мечтают перерезать вас – тебя и всех твоих. Это настоящие дикие звери…

Видук вонзил взгляд в глаза помощника, потом, не отводя взгляда, попятился, вышел из света прожекторов и растворился в ночи. Его воины молчаливо растянулись в цепь по всей ширине ворот ангара.

Жек видел, как сближаются два войска, различил искаженные ненавистью лица, сверкание стальных лезвий. Сердце мальчугана сжалось. Всегс тридцать жерзалемян, истощенных первой атакой, против ста свежих бойцов, многие из которых были под воздействием галлювина. Несмотря на отвагу обороняющихся, исход битвы не вызывал никаких сомнений. Видук сказал свое слово: он возьмет силой то, что не получил путем переговоров. Он решил сделать Жека своим сыном, своим наследником, и ничто и никто не помешает ему выполнить задуманное. Его не волновали желания самого мальчугана. Он привык подчинять людей и события своей воле и, если понадобится, был готов развязать межпланетную войну, чтобы подтвердить свое право.

Люди видука столкнулись с жерзалемянами. Звон оружия, крики, рев, вопли боли отражались от стен и крыши ангара.

Сан-Фриско, Шанхай, Москва, Монреаль и их соплеменники быстро оказались в окружении. Князь Жер-Залема проделывал бреши в рядах нападавших. Он отталкивал коленом и локтем многочисленные трупы, скопившиеся вокруг него. Его кинжал бешено летал взад и вперед, комбинезон был залит кровью. Но, несмотря на мужество и ловкость, он не мог долго сдерживать методичные атаки людей видука. Рой загонщиков напирал на Шанхая и Москву.

И вдруг вся эта кровь, все это насилие стали ненавистны Жеку. Жертва жерзалемян показалась ему тем более отвратительной, что она была напрасной. Он не имел права подвергать Сан-Фриско и его друзей гневу видука Папиронды, он сам должен был устранить препятствия, которые вставали на его пути, сам должен был решить свои проблемы. И его охватила та же решимость, которая царила в его душе при встрече с гиенами пустыни на Ут-Гене. У него было чувство, что его защищает непробиваемая броня. Страх покинул его.

Под изумленными взглядами Робина де Фарта и Марти он вскочил на нижнюю перекладину поручней, втянул в себя воздух и издал пронзительный вопль. И тут же, словно окаменев от этого крика, донесшегося сверху, сражающиеся замерли на месте. Никто даже не подумал вонзить меч, кинжал или мачете в незащищенную плоть. Залитые кровью, потом и горючим люди вскинули головы и увидели мальчугана, склонившегося над ограждением площадки. Как и тогда с гиенами, он понял, что все они вдруг утеряли свою агрессивность, желание продолжать бой.

Жек спустился с ограждения и направился к лестнице. Марти схватил его за руку.

– Ты потерял голову? Они растерзают тебя!

Говорил не Марти, а демон. Он вдруг понял, что Жек был не невинным мальчишкой, как он считал вначале, а человеком, который вновь вспомнил о своем предназначении, человеком, который ощущал свои истоки. Зерна индисской науки сами проросли в теплице его души. Он еще не до конца осознал свое могущество, которое проявлялось лишь отрывочно, внезапно, но уже стал опасной личностью, которую следовало убрать в первую очередь, как воителей безмолвия, как дочь Алексу, как Тиксу Оти с Оранжа…

Марти отпустил руку Жека, и тот, прыгая через четыре ступени, сбежал вниз по лестнице. Оказавшись внизу, он прошел между трупами, опрокинутыми ящиками, шлангами, опорами корабля, людьми, которые смотрели на него, не делая ни одного движения. Сан-Фриско оттолкнул нападавших и двинулся вслед за ним.

Жек вышел из ангара и встал в перекрестье лучей прожекторов.

– Видук Папиронда! – крикнул он удивительно мощным голосом. – Поскольку вы пришли за мной, я здесь!

Сан-Фриско остался в стороне, в тени, словно согласился с необходимостью дать Жеку самому решить все проблемы. Минутой позже из тьмы появился видук. Тонкие аристократические черты его лица были напряжены.

– Не трогайте жерзалемян, – сказал Жек. – Прикажите своим людям отойти.

– При условии, что ты улетишь со мной, – заявил видук.

– Я пошел бы с тобой… Но есть и иные возможности общаться со своим сыном.

И в момент, когда он произносил эти слова, Жек ощутил невероятную боль собеседника, которую тот тщательно скрывал. Словно вся информация и все чувства, переполнявшие мозг и сердце видука, разом перелились в мозг и сердце Жека. Светобомба не только лишила видука части легких и внутренностей, но и выжгла его детородные органы. Артак смог залечить его раны, но не сумел вернуть ему мужское достоинство… Видук мечтал завести семью, хотел иметь детей, но ранение обрекло его на одиночество и помешало исполнить планы. Он советовался с лучшими специалистами всех миров, но тело отвергало все искусственные или естественные органы, которые ему пересаживали. Во время перелета от Ут-Гена до Свободного Города Космоса он укрепился в желании усыновить Жека. Это была не только слепая нужда в сыне, но и глубокий порыв его души. Мальчуган вдруг не только понял яростное желание вернуть себе Жека, но и почувствовал, что сам любит Папиронду так, как не любил родного отца. Па Ат-Скин не стал бы огнем и мечом сражаться за своего исчезнувшего сына. Может, только дошел бы до ближайшего полицейского участка. Видук нашел в парнишке смысл жизни и цеплялся за него, как потерпевший крушение в космосе цепляется за автономный блок выживания. Его ярость свидетельствовала о животном, примитивном, исходном инстинкте, том инстинкте, который гнал гиен против людей, чтобы обеспечить выживание вида.