Мать-Земля - Бордаж Пьер - Страница 69

– Вселенная обширна, мой сеньор, – вздохнула дама Сибрит, пожав плечами. – А у мужчин иногда возникает необоримое желание увидеть новые горизонты…

Менати вскочил и голым присоединился к своей супруге, стоявшей у витража. Его черные сверкающие глаза вонзились в светлые озера глаз собеседницы.

– Берегитесь, дама моя! – глухо проговорил он. – Титул императрицы не дает вам всех прав.

– Верно, мой сеньор, но титул императора наделяет его всеми обязанностями.

– Уточните свою мысль!

– Моя тайна касается моих снов, а не любовников. Если следите за мной, поменяйте информаторов, они так неловки. А в постели не могут удержаться от соблазна все рассказать… Я только что сказала, что вижу пророческие сны.

– Проклятие! Вы начинаете пугать меня, дама моя!

– Если я до сих пор скрывала это от вас, то только потому, что опасалась осуждения со стороны Церкви Крейца. Инквизиторы считают пророчество элементами колдовства. Я старалась избежать скандала, который обязательно произошел бы в случае судебного процесса над первой дамой империи Ангов, обвиненной в колдовстве. Но не могу молчать после сегодняшней второй ночи. – Она быстро оглянулась. – Надежны ли ваши покои, мой сеньор?

Менати пальцем приказал ей молчать и скрылся в волновой душевой. Он вернулся через минуту, укутанный в просторный ночной плащ.

– Пошли в сад, поскольку вы так его цените…

– Мой сеньор, вы идете без облегана?

– Насколько я знаю, не в первый раз! Вы не задавали мне таких вопросов, когда увлекали на траву…

Сад в покоях Менати был окружен стенами, которые скрывали от любых нескромных взглядов. Однако придворные и кардиналы проявляли такое любопытство, что среди них, вероятно, были и те, кто с помощью немыслимых ухищрений даже сейчас подсматривал за своим сувереном.

Дама Сибрит и император Менати направились к фонтану и сели на бортик. Постоянный шум воды не позволял подслушать их разговор.

– Говорите, пророческие сны…

– Я предвидела конец сеньора Ранти и пыталась его предупредить. Я знала, что вы будете убийцей родного брата и его двоих сыновей, которых я ему дала. Я предвидела смерть Тиста д'Арголона и придворных из фронды… Недавно я видела убийство Барофиля Двадцать Четвертого… Но это только некоторые примеры…

– Муффий отлично себя чувствует!

Рот дамы Сибрит скривился в презрительной усмешке.

– Вы – посредственный актер, мой сеньор. Сенешаль Харкот посоветовал вам избавиться от Барофиля. В моем сне даже был назначен его наследник: молодой прелат, которым манипулирует викариат… Ошибаюсь ли я?

Менати призвал на помощь весь своей ментальный контроль, чтобы не показать замешательства, в которое его повергли слова императрицы.

– Ваши сны не могут вас обманывать, дама моя?

– Они всегда оказывались вещими… Всегда.

Три из пяти спутников второй ночи уже опустились за горизонт, свидетельствуя, что вскоре наступит заря. Неверный свет заливал далекие и темные здания Венисии, среди которых на равном расстоянии торчали вышки ментального надзора.

– Сон сегодняшней ночи касается сенешаля Гаркота, – продолжила дама Сибрит.

– Прекрасное существо! – тут же перебил ее император. – Преданное, прозорливое, скрытное… Я не могу не восхищаться его работой.

– Гнусное существо, ужасающее! – поправила его дама Сибрит. – И в его планы не входит служить вам, как, впрочем, и служить человечеству…

Император вскочил и прошелся по центральной аллее сада. Подошвы его обуви скрипели на сверкающих геммах, а полы накидки закрутились вокруг голых ног.

– Умерьте свои оценки, дама моя! Вы обращаетесь не к своим конюхам в Ма-Жахи! Вы накликаете на себя опасность, вмешиваясь в государственные дела. Вы занимаете не лучшее место, чтобы судить об интересах империи Ангов…

Он остановился и издевательски расхохотался. Ночной ветер играл вихрями его черных коротких волос. Когда он был один, Менати обычно убирал искусственные, длинные витые локоны, украшавшие капюшон его облегана. Без крема, грима и перламутра лицо его было лицом старика.

– Что ты знаешь о суверенах, ты, мелкая провинциалка? Ты, которой было предназначено всю жизнь провести среди навоза скакунов твоего отца?

– У этих скакунов есть преимущество перед людьми, – ответила дама Сибрит, не обращая внимания на оскорбительное обращение на ты, сорвавшееся с его губ, как плевок. – Они ценят своего седока. У вас же нет никакой стоящей оценки: так называемые советники, которыми вы себя окружаете, пустомели, люди, ставшие мастерами в умении гладить вас по шерстке ради того, чтобы повысить свое материальное содержание. Они идут на все ради сохранения своих привилегий, даже готовы толкнуть в вашу постель своих жен. Они произносят лишь те слова, которые вам приятно слышать, а в коридорах злословят. Я пришла сказать вам правду, которую слушать неприятно. Примите ее и, если хотите изменить положение дел, станьте тем, кто спасет человечество от величайшего крушения, а ваше имя будет прославляться и чествоваться долгие века…

– Сначала сообщите, каковы ваши интересы в этом деле, дама моя. Полагаю, вы предлагаете мне стать спасителем человечества, надеясь извлечь кое-какую выгоду из своих поступков.

– Вы ошибаетесь по моему поводу, как вы ошибаетесь по поводу сенешаля.

– Тогда излагайте вашу так называемую правду и покончим с этим! Я устал и желаю немного отдохнуть до наступления первой зари.

– Вы спите уже шестнадцать лет, мой сеньор! Как спим и мы все! Шестнадцать лет назад вы передали ключи от вашей империи сенешалю Гаркоту… И пока нежитесь здесь со шлюхами, сенешаль трудится в тиши своей лаборатории. Недавно он встретил кое-кого в замурованных подвалах дворца Феркти-Анг… И знаете кого?

Император пожал плечами и отрицательно покачал головой.

– Паминкса, бывшего коннетабля сеньора Ранти, – объявила дама Сибрит.

Раскатистый смех императора разорвал тишину сада.

– Я едва не принял ваши россказни всерьез, но это уточнение граничит с бредом шизофреника! Я сам сажал Паминкса в деремат, который отправлял его на Гипонерос.

– Скажем, вы сажали в деремат скаита Гипонероса, но, с одной стороны, один скаит ничем не отличается от другого скаита, а с другой стороны, он мог спокойно вернуться на Сиракузу с помощью своих собственных средств…

– Хватит! – взревел Менати. – Отправляйся тем же путем, что и дама Веронит. Если повезет, столкнешься с ней в коридоре и сможешь просветить ее по поводу жирной задницы!

Дама Сибрит вдруг поняла всю тщетность своего демарша. Поведение императора было лишь логическим продолжением тайных действий скаитов-стирателей. В своем сне она видела Гаркота и Паминкса, обменивающимися карикатурой на поцелуй, видела скаитов-мыслехранителей, разбуженных безмолвным импульсом и двигающихся по подземельям к чанам, установленным в рыхлой почве под фундаментом дворца Феркти-Анг. Там они сбрасывали свои белые бурнусы, опускались в густую кипящую жидкость. Их тела растворялись, как кристаллы, которые ювелиры опускали в кислоту, чтобы заново их воссоздать. Гаркот в синем бурнусе наблюдал за операциями. Казалось, он воспринимает волны энергии, излучаемые гигантским резервуаром. Потом он поворачивался к другим скаитам, коричнево-зеленым, которые мокрыми выходили из второго чана и приближались к нему неверной, прыгающей походкой, напоминавшей даме Сибрит первые шаги новорожденных скакунов. Он ртом касался их рта, и между ними начинался долгий обмен данными. Это был молчаливый, варварски странный и ужасающий ритуал, напоминавший отвратительную пародию на творение. Новые скаиты хватали первый же бурнус и отправлялись к людям, которых якобы защищали, и тут же начинали свою разрушительную деятельность. Прежде всего они стирали негативные мысли о скаитах, усиливали нужду в своем присутствии, потом добирались до самых сокровенных, самых тайных воспоминаний. Они действовали осторожно, чтобы не вызвать тревоги, они объедали память, как мелкие грызуны, устроившиеся на чердаках разума.