Рыбка мала, да уха сладка - Стерликов Анатолий Егорович - Страница 3

Значит, тогда все обошлось. Хотя Царята проплыли совсем рядом, мы бы до них могли дотянуться удилищами. Но нам такое, конечно, и в голову не могло прийти. Каждый плыл своим манером: один в лодке, а другой саженками.

Нам было в основном Кольку жалко, хотя он и старше Мишки. Потому что Колька руку подал, а Мишка отплыл в сторону и злоязычил по-черному. Даже гагарой обзывал. Вот Мишка обзывает, а сам почище гагары плавает и ныряет. Однажды он переплыл Лакакуль, самое большое озеро. Такое большое, что тот берег камышистый чуть виден. Озеро это только дядя Харитон, Егоров отец, переплывает. А после него - Мишка. И Колька своего брата целых три километра (а может, и все пять, кто ж его мерял?) тащил на горбу через Поречные барханы. Такой, значит, у них был уговор.

Эти Царята бедовые. Плывут по узеку, а сами глазами по камышам так и зыркают, так и зыркают. Особенно утром, когда налегке. А вечером они с низов возвращаются чуть живые. Им ведь приходится попеременно гнать тяжелую лодку. Мишка с Колькой хотя и баламуты, но рыбу ловить умеют, это весь Карагил признает. Они позабивали вентерями все рыбоходные проточки и рыбы берут столько, что борта только на два пальца торчат над водой.

...Я уже вырезал весь кермек вокруг солончака, а Егор требует еще. Дескать, только на половину крыши хватит. Эх, крыли б солодкой, уже был бы холодок над головой!

А вообще-то хорошая затея - не так уж и плохо иметь собственный лопасик. В шалашике все-таки душновато. Да и заметен он с воды. Солодка высохла, пожелтела, и засидка теперь - как юрта посреди джайляу. Мы маскируем ее каждый день свежими ветками, но мало надежды, что Царята ее не заметят. Поэтому мы сегодня все наше имущество решили перенести в другое место. Нагрянут Царята - беда! От них надо все прятать подальше.

Мы тут присмотрели куст шиповника с лазом, снаружи неприметным, прикрытым ветками. Он узкий, этот лаз, но в гущину можно забраться. Там внутри джатак, кубло звериное. Кабан тут зимой в бураны прятался.

Очень даже хорошо в шиповнике, все равно как в шалашике - пустого пространства много и сухой травой все вымощено. Правда, кабаном разит, но для нас-то главное, чтобы снаружи ничего не было видно. Мы это дело проверяли.

Егор обошел куст вокруг, со всех сторон его оглядел и не мог меня увидеть. Вот бы такую засидку заиметь на берегу узека!

Только перед тем как забраться в джатак - рубашку долой. Непременно надо снимать, если не хочешь одежду изорвать. Шипы, как щучьи зубы. Залез, вылез - весь в царапинах. Но царапины пустяк. Приклеишь лист солодки, кровь и останавливается. И ранка быстро заживает, если ее солодкой заклеить. Гораздо быстрее, нежели глиной замазывать. Царапины ерунда, важно рубашку уберечь. А то ведь за материей для рубашек наши родители ездят в Гуляевку. Сто километров по пескам сыпучим.

Значит, в кабанячьем логове мы решили устроить потайной склад. На случай, если эти архаровцы все же вздумают высадиться у нас на Каменной. Лопасик развалят, не беда. Мы его быстро восстановим. Второй раз делать всегда легче, чем в первый, правда не так уж интересно.

Так я о чем? Лопасик развалят - поставим новый. Главное - имущество сохранить. Поэтому мы первым делом и перенесли в наш потайной склад все свое имущество - фабричные крючки, лески, книги: "Робинзон Крузо", сказки Андерсена, "Зверобой". Ну и конечно же, драгоценные пробки от шампанского, которые Егоров братка Володя нам привез из Джамбула. Мы все это сразу же перенесли в кабанье лежище, как только место для хутора присмотрели. Как говорит Егор, подальше положишь, поближе возьмешь. Но так же говорит и его бабушка гуляевская.

И чебаков вяленых мы тоже в шиповник спрятали. Авось их тут сороки-воровки не найдут. Чебаки теперь основная наша еда. А из дому ничего не берем. Что за рыбалка, если из дому рыбу таскать. И вот что интересно. На Таловом хуторе, где все мы живем, на сазанов даже и смотреть не хочется, а тут чебаков постных да костистых уминаем так, что только за ушами трещит.

Как-то я не выдержал и показал конопатому Мишке двух самых лучших чебаков. А тот скривил рот, ухмыльнулся: "Ты своего Мурмура этой дрянью угости. Да и то он только понюхает и жрать не станет. Разве можно так некультурно резать рыбу?"

В таком духе он, значит, издевался над нашими чебаками. Не свое, так и хаять! Хотя, конечно, разве нам с Мишкой тягаться? Любо смотреть, как он пластает сазанов. Чик! - и рыба, увесистая как саксауловый чурбак, разваливается на две части. Пластать рыбу Царята умеют!

И все-таки наши чебаки не такие уж и плохие. В субботу и воскресенье, когда отпускают на Каменную яму, мы только этими чебаками и питаемся. Родители удивляются, как это мы целыми днями не евши? Да как же не евши, когда у нас рыбалка налажена и рыбу вялим в кустах шиповника!

Хотя, конечно, по-настоящему пластать и вялить мы не умеем. Мы не режем рыбу, а мнем и кромсаем ее. Но наши чебаки все равно вкусные. Они даже вкуснее тех копченых сазанов, которые на Таловом хуторе под лопасиком жиром заплывают. Мне иногда кажется, что нет ничего лучше наших чебаков малосольных. Я сказал однажды Егору все это, и он ответил:

- Рыбка мала, да уха сладка! Слушай ты этого Мишку-зануду. Конечно, чебаки вкуснее будут, нам ведь их не дядя чужой ловил. И солили-вялили сами, без помощи взрослых. Значит, и вкуснее. Начнем вялить под лопасиком - еще вкуснее будут. А то как же - все же своими руками...

Вот-вот. Егор всегда рассудит, что к чему. Он, как и бабушка его гуляевская, у которой сад в гребенщике-тамариске, такой же понятливый. Он уже и название хутору придумал - Кермековый.

4

Стена, выложенная из пластов, устояла. Но ветер ночью изрядно лопасик пораспушил, "пальмы" наши порастрепал. Пришлось чинить крышу. Кстати, в эту ночь не только нашему лопасику досталось. На Таловом хуторе у многих рыбаков ветер крыши с лопасиков посрывал и в узек пошвырял. У некоторых, так прямо с рыбинами, висевшими на крючьях. А наш - ничего, стоит, только четыре снизки листьев сорвало. Или кусты шиповника защитили, или закон природы такой: ветер на своем пути большое крушит и ломает, а малое только гнет и шатает.

На скорую руку поправили лопасик, продолжаем хату строить. Что удивительно, Егор вдруг мне уступил, согласился солодкой чинить крышу. А теперь вот настоящую хату из дерновых пластов строим, а не какую-то там времянку. Некоторые карагильцы хаты из самана строят, а некоторые - из пластов. Пластовые хаты неказисты на вид, но в сравнении с саманными не так выстуживаются зимой, а летом прохладнее.

Ну и было хлопот с этими пластами! Сложили стену еще неделю назад, она у нас постояла и рухнула. Хотя мы пласты резали аккуратно, остро наточенным заступом, старались, чтобы они были наподобие кирпичей. И резали мы их на самом дернистом месте, на луговине.

И теперь мы пласты кладем по-другому, узнали, в чем дело. Оказывается, как нам объяснил дядя Сергей Кочегин, сначала надо углы выводить, а уж потом стену выкладывать. Мы с Егором нарочно ходили на Большой арал, чтобы посмотреть, как правильно хату ставить. Как надо правильно углы выводить, как пласты между собой связывать, ну и все такое. Теперь вот стоит стена, и даже ветер ее не берет.

Я думал, привалим солодку землей и на этом наши хлопоты кончатся, начнем сазана ловить. Да не тут-то было! Вот, пожалуйста.

- Осталось нам, Сеня, только чердак поставить...

Вот уж удумал, так удумал! Значит, опять за жердями в заломы идти? Тех, что остались, на чердак не хватит...

Начал было с Егором спорить (без черных слов, конечно, без нытья). Да как же так, говорю, даже Кочегины вон не собираются ставить. Они крышу делают плоской, глиной ее сверху заливают. А Кочегины ведь ничего не делают как попало, они основательно обстраивают Большой арал. Тут я даже привел слова его же бабушки: "Кочегины скоро лучше всех заживут в Карагиле - хозяйствовать умеют". Так она заявила, когда увидела, какие теплые сараи у них из камыша и какой они ледник устроили внутри бархана.